Юлия Гауф – Измена. Простить или отомстить (страница 48)

— Не волнуйся, калечить Давида не станут, — Соня откинулась на диван спиной, и устало закрыла глаза.

Мне должно быть совестно. Даня и Денис — лучшие друзья Давида. У них братство. И «братья» не спустят Даве то, что рассказали им жены — как Давид зажимал их, лапал, делал непристойные предложения.

Да, мне должно быть совестно, но мне ни капли не стыдно. Данил и Денис покрывали похождения моего мужа, а потом как ни в чем не бывало смотрели мне в глаза. Зная при этом, какие ветвистые рога у меня выросли.

Давиду будет полезно побыть в дураках. Я же была, вот и он пусть побудет обманутым. Пусть пострадает за свои измены, пусть лишится тех, кто помогал ему дурачить меня. Это тоже пойдёт ему на пользу.

— Девочки, идите сюда. Смотрите, — поманила нас Даша.

Мы с Соней встали, подошли к окну и взглянули на наших мужей. Они спустились вниз, на улицу.

Ой, что сейчас будет…

Глава 42

ДАВИД

— Объясниться не хочешь?

Вообще, нет, нифига не хочу.

Отлично сидели. Я готовился послушать душераздирающий рассказ Дениса о том, что сейчас творится в его семье.

Ему там есть, что сказать, ладно я, но Дэн — мне в страшном сне не приснилось так накосячить.

Даня, кстати, тоже ни разу не ангел.

И тут…

По лестнице они меня оба спустили чуть ли не за шкирку. И сейчас стоят напротив с такими мрачными лицами, словно уже похороны мои в голове прокручивают.

— Чего случилось-то? — почесал затылок.

— Сам скажи.

Ох уж эти намеки.

Нахмурился.

— Я ничего не делал. По крайней мере, такого, чтобы с лестницы меня спускать.

Все еще думаю, что поведению друзей будет объяснение.

Посмотрел на окна нашей квартире и приметил три силуэта за шторой.

— Вон, девчонки стоят, — кивнул наверх. — Тоже уже за меня волнуются.

— Девчонки не знают, куда деться от твоих домогательств, — выдал Даня. Переглянулся с Дэном. — То, что ты ни одной юбки не пропускаешь — мы давно в курсе. Но к женам друзей яйца подкатывать…

— Толку разговаривать? — Дэн шагнул на меня и сжал свои пудовые кулаки. — Один раз в табло дать — лучше дойдет.

— Эй, — попятился, когда друг толкнул меня в плечо. Растерянно выставил перед собой руки. — Что я сделал-то? К каким женам друзей я подкатывал? Вы про Костю что ли? Так мы с ним не друзья, а его жена…

По тому, как у мужиков глаза загорелись, понял, что лишнего болтаю и заткнулся. Отступил еще и налетел на машину.

Потер плечо.

Ну и как мне объясняться, если слова не дают сказать, зыркают, как на будущего пациента травматологии.

— Мужики, я и так на больничном, — вздохнул. — Если вы из-за Кости — я с ним поговорю.

— Какой, к черту, Костя? — взорвался Даня. Придвинулся и схватил меня за грудки, встряхнул. — Мне Дашка только что призналась, как ты ее в ресторан звал в субботу. Дава, серьезно, ты мало получил от муженька своей Вероники.

— Я не звал! — поразился.

Мне даже оправдаться не дали — отвесили такую оплеуху, что в глазах потемнело.

— Данил, дай я, — над головой сдержанно попросил Денис.

— Ты его убьешь.

Мои лучшие друзья. Стоят и прямо при мне обсуждают, кто из них мне вломит.

— Да пошли вы, — растолкал их и, держась за машину, обогнул ее. — Вы рехнулись оба? Какая Дашка? Я с ней недели две не виделся.

— А Соню мою только что лапал.

— Не лапал я!

— Дэн, он не скажет, посмотри на него, — Данил удержал Дениса, — у него же на лбу написано, что нет ничего святого. Мужскую дружбу к черту пошлет. Но кого захочет — трахнет.

— Мне даже не нравятся ваши жены! — выкрикнул из-за машины.

Я в бешенстве.

Если они со мной не церемонятся, то и я не собираюсь.

— Ваши Дашка с Сонькой не сексуальные, — добавил. И чертыхнулся, когда в меня чем-то запустили. — Психи!

Проследил, как друзья идут к подъезду и выругался.

Что на этих двоих нашло, идиотское затмение? Никогда меня в предательстве не обвиняли, а эти набросились вдвоем на одного, шакалы.

Друзья называется.

Топтался за машиной, дожидаясь, пока две парочки выпрутся из нашего подъезда.

Правильно, валите отсюда.

Я здесь самый адекватный.

И драться тоже умею.

Хотел бы — вмазал бы.

Но двое на одного…

Две машины вырулили со двора, я поднялся в подъезд.

Пройтись решил, чтобы успокоиться, и ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, весь гнев из меня улетучивался, остались лишь недоумение и обида.

За что?

Впервые в жизни я не виноват в ситуации с женщинами, я бы пальцем не тронул ни одну, ни вторую.

Встретили меня Лиля со щенком.

— Не спите? — буркнул, разуваясь.

— Твои друзья здесь скандал устроили, — доложила жена.

Замер.

Если эти Отелло и Лиле наболтали, что я к их женам приставал — это конец. У меня и так семья по швам трещит, нельзя нам ругаться.

— Ты сам-то как думаешь? — спросила жена, следом за мной шагнув ванную. — Почему так получается? Сначала тебя побили, теперь ты поругался с друзьями…черная полоса?

— Конечно.