Юлия Гауф – Его вторая семья (страница 44)

— Прости, — сказала она сдавленно. — За эту истерику прости. Я сейчас поднимусь. Будешь что-нибудь? Я на стол накрою, ты голодный наверное. Скажешь мне что сделать и как всё исправить — и я помогу. Я всегда на твоей стороне, Денис. Всегда.

Взглянул на Полину. Правильные слова говорит. И вроде складно всё, но что-то не даёт мне покоя. Детдом этот, от которого я отмахнулся сначала. Журналистка. Всё объяснимо, но я чувствую что что-то не так. Не то. Фальшивит какая-то нота в этом аккорде.

— Что за журналистка у тебя была?

— Не знаю, — потупилась Полина.

— Из какого СМИ?

— Эмм…

— Контакт её дай! Визитку, хоть что-то.

— У меня ничего нет.

— Ты бумаги подписывала какие-нибудь?

— Да, мне что-то редактор давала. Ткнула ручкой, где подписать. Я сделала это, чтобы они поскорее ушли. Прости, Дэн! Ой, кажется вспомнила: репортер была с Турбо-ТВ.

— Ясно.

— Куда ты? — побежала за мной она.

— Всё потом. Дома сиди, ни с кем больше не разговаривай. Полина, — обернулся на пару секунд, — не вздумай со мной играть. Вот просто не вздумай! Я хорошо к тебе относился как к матери моего сына.

— Я не виновата. Прости!

Может и не виновата, а может очень виновата. Сам уже ничего не понимаю.

Я сел в машину, скинул агенту и пиарщику короткое голосовое про интервью Полины. Пусть сами с ней свяжутся, и с Турбо-ТВ — тоже. Возможно, это интервью еще не выйдет, если моя команда постарается замять это.

Поехал я туда, куда стремился — домой. И Соня мне открыла.

— Зачастил ты, Соколов, — хмыкнула она, но внимательно взглянула на мое лицо, стерла с губ улыбку и отошла от двери. — Проходи. Выглядишь — краше в гроб кладут.

— Сонь…

— Не извиняйся только. А то тошнит уже от пустых слов, — отмахнулась она. — Вам всем с детства твердят: не пей из копытца, козлёночком станешь. Ты из того копытца налакался от души. Что, родной, у нас снова задница?

— Пока не знаю, Сонь. Побудь со мной рядом, пожалуйста. Мне так тебя не хватает!

— Мне тоже не хватает тебя. Прежнего тебя. На диван иди, — отправила меня из кухни Соня, и сама присоединилась через 5 минут с двумя чашками какао.

— Это же какао Макара.

— Вот такая я мать, — улыбнулась жена. — Ворую у ребенка. И какао, и конфеты из новогодних подарков таскаю, бывает. Зато Макару, когда он вырастет, будет что рассказать психологу. Должна же я нанести ему детскую травму, как приличная мать!

— Лучше такая травма — из-за какао и конфет… Соня! Сонечка, — поставил чашку на журнальный столик и опустил голову на ее колени. Жена дернулась, но не оттолкнула, хотя и напряглась. — Сонь, мне так не хватает всего этого: разговоров, шуток… тебя! Можно я вот так полежу?

— Даю одну минуту, Соколов.

Этой минутой я воспользовался по полной, впитывал близость жены, которую она мне подарила из жалости. И плевать. Пусть так!

— У тебя телефон звонит.

— Не хочу никому отвечать, — пробормотал я.

— Ответь. Вдруг это важно. Может, Поля соскучилась, — скривилась жена от отвращения, и поднялась с дивана.

— Алло, — ответил. — Да, Расул.

— Телек включи. Или открой ссылку на стрим, я тебе скинул. Интервью вышло, остановить его выход не получилось. Судя по всему там полная жесть. Включай, Денис, нам придется с этим работать!

Скинул вызов, открыл ссылку и вздрогнул от Сониного голоса:

— Выводи на телевизор видео. Устроим семейный просмотр.

Глава 32

СОНЯ

Вот оно — логово дьявола, снятый на камеру домик Полины — он словно из кошмара, из фильма ужасов.

Такой аккуратный, ничем не примечательный, на спокойной улочке, где летом вокруг все зеленое.

Передернулась и машинально взяла какао.

Дэн выпрямился, с каменным лицом уставился в телевизор.

— Денис Соколов — титулованный спортсмен. Тот самый сын легендарного мастера спорта Андрея Валерьевича Соколова, — бодрым голосом сказала в камеру журналистка. — И сейчас мы находимся возле дома Полины Ризовой, матери внебрачного сына Дениса. Буквально на соседней улице находится дом самого боксера. Интересно? Нам тоже.

Ее палец с длинным синим ногтем нажал на звонок.

Вкуса какао не чувствую.

Но чашку держу, и боковым зрением вижу, как напрягся Дэн.

На экране распахнулась дверь и показалась взволнованная Полина.

Захотелось чашкой запустить в телевизор, страшно даже, с какой силой я ненавижу бывшую подругу.

Полина пригласила журналистов домой.

Она растерянной выглядит, напуганной, но это все фальшь, у этой дряни глаза блестят, словно ее сейчас награждать будут.

Камера снимает обстановку. Просторную прихожую и детскую красную курточку на диване. Кухню, где на столе стоит недопитый стакан с молоком, рисунок на стене — Денис мне его уже показывал.

Счастливое семейство, изображенное детской рукой, и я на заднем фоне.

— Это сын на день рождения рисовал, папе, — скромно пояснила Полина. Убрала за ухо выбившуюся из прически волнистую прядку. — Недавно отпраздновали семилетие.

— А что же Денис рисунок не забрал? Не приходил?

— Приходил.

Покосилась на Дэна.

— Я у них не был, — шепнул муж. — Я в баре был. А потом у тебя на крыльце почти всю ночь.

— Где же сам Матвей? — вопросила журналистка и завертела головой. — Судя по фотографиям — он маленькая копия Соколова.

— Сын очень похож на Дениса, — с гордостью заверила Полина и, виляя бедрами, пошла по коридору. Толкнула дверь в детскую и замерла в нерешительности, закусила губу. — Я бы все же… ох, не думаю, что это хорошая идея. Матвей очень скромный мальчик.

— Да? Расскажите о нем побольше, — репортёр нагло протиснулась мимо Полины в детскую и оттуда полился ее сладкий голос. — Здравствуйте. Полина, идите сюда. Как у вас здесь хорошо.

Камера поплыла по комнате. Показала зрителям смешную кроватку с героем мультика в изголовье, робота, брошенного поверх пушистого покрывала.

Сам Матвей в угол забился, притих там, где стоял маленький столик и стульчик.

А меня впервые за все дни жалость кольнула к этому ребенку, представила его стресс и вздохнула.

А потом увидела детские глаза, горящие любопытством.

В них нет и тени страха.

Она и сына обработала, дрянь.

— Расскажите нам про сынишку, про Дениса, — настойчиво попросила журналистка и присела на кровать. — Денис сразу узнал, что стал отцом?