Юлия Ганская – На краю бездны (СИ) (страница 2)

Это была лишь небольшая толика разнообразных гостей Анхаша, часть из которых находилась в центральной черте города, возле большого круглого храма, чей купол сверкал как большой алмаз.

Возле храма, на просторных террасах стояли дворцы, похожие на каменное кружево, настолько изящно были вытесаны стены, украшения фасадов и колонны, украшавшие просторные балконы, будто бы парившие в воздухе. В этих зданиях, отличавшихся от остальных построек города лишь большим количеством украшений, жили почетные гости, прибывшие на праздник.

Ветер колыхал шелковую занавесь на окнах, напоминая о том, что за стенами теплый и светлый день. В покое царил дурманящий запах меда и благовоний, струившихся из медных жаровень, стоявших у стен. Ступени поднимались вверх, поднимаясь на широкий балкон, с которого открывался вид на расходящиеся кругами террасы Анхаша и его бурлящую жизнь.

В плавно раскрывшихся ажурных дверях возникли мужчина и женщина, настолько непохожие друг на друга, что видеть их рядом было слишком странно.

Женщина шагнула вперед, опережая мужчину, словно передумавшего входить. Её тело, словно плыло по воздуху, отчего складки платья, закрывавшего её тело на северный лад, словно вокруг царила прохладная погода, лежали облаком вокруг неё. Прикрепленные к поясу на золотом кольце ключи мелодично позванивали, только так напоминая о том, что она шагает по светлым плитам полов. Она вошла в покой и огляделась, выискивая кого-то.

Мужчина тем временем, поборов раздумья, переступил порог и недовольно пожал плечами.

— Локи, я знаю, что ты тут. Покажись же, — голос женщины звучал мягко, словно она обращалась к подростку, с которым приходится быть терпеливым и спокойным.

Занавеси шевельнулись, открывая вид на каменный балкон, чья балюстрада мягко блестела, словно светилась изнутри, и пропустили внутрь молодого мужчину. Он, покачиваясь, спустился по ступенькам и что-то напевал себе под нос. Подняв замутненный взгляд на вошедших, мужчина расплылся в дурашливой улыбке и поклонился, приветственно взмахнув рукой, в которой держал кубок, явно чем-то наполненный. Чем-то, что звучно плеснулось на пол, обрызгав подол платья женщины и, главным образом, очутилось на мужчине, стоявшем недостаточно далеко, чтобы увернуться.

Будто протрезвев на несколько секунд, обладатель кубка и буйных рыжих, почти что красных волос, издевательски прищурившись, наблюдал за тем, как мужчина, гневно поблескивая черными глазами, вытирал лицо краем рукава расшитого одеяния. Золотые браслеты словно вторили хозяину, постукивая друг о друга и звеня недовольным хором, а богато украшенный пояс, придерживавший саронг, поблескивал камнями на свету.

— О, Фригг! — Рыжий мужчина внезапно снова превратился в нетрезвого выпивоху, пряча умный и острый взгляд за мутными парами медового напитка, — Прости, но я решил, что могу отдыхать в своих покоях так, как мне заблагорассудится. А тут оказывается, что у меня нежданные гости… Нет-нет, тебе я всегда рад, но что он тут делает?

Фригг неловко передернула плечами, словно хотела что-то сказать, но просто повела рукой в направлении дверей.

— Мы просто зашли проведать тебя.

Рыжий Локи захихикал и, пошатываясь, спустился на ещё пару ступенек. Споткнулся, чуть не упав, но удержал равновесие и покачал головой, прихлебывая из кубка то, что ещё не успел расплескать.

— Я тронут… Мое сердце так чувствовало себя одиноко, лишенное возможности видеть близких… Правда, я сейчас заплачу.

— Может хватит паясничать? — Терпению Фригг словно пришел конец, но только последние звуки её голоса затихли, на её лице вновь появилось мягкое выражение, — Как только мы прибыли, ты не выходишь из покоев и только пьешь. Разве это не должно казаться странным?

— Пью ли я в Гладсхейме, пью ли я в здесь — не все ли равно? Особенно, когда от меня большего то и не требуется? — Локи пощелкал пальцами, что получилось у него с третьей попытки, и к нему подплыл новый кубок. Затем прищурившись, посмотрел на безмолвного мужчину и хохотнул: — Если только вы не пытаетесь проконтролировать моё поведение. Поэтому ведь ты пришла с Шакрой, не так ли?

Оставашийся до сих пор безмолвным, Шакра выступил вперед. Он нахмурился, отчего его красивое лицо стало выглядеть угрожающе:

— Так, Локи. Все ещё хорошо помнят ту историю, которую ты заварил. И не хотелось бы, чтобы ты испортил этот праздник очередной выходкой.

Локи сжал ножку кубка, отчего его пальцы побелели, выдавая то, что слова Шакры задели его.

— Ну конечно, — протянул он, — Выходка… История…

— Дорогой, — Фригг попробовала снять воцарившееся напряжение, шагнув так, чтобы оказаться между мужчинами, и повернулась к рыжему пьянице, — ты должен признать, что это не могло не остаться без последствий. Ты нарушил приличия, и нарушил их чересчур!

Локи отшвырнул кубок и развернулся к Фригг. Его лицо лишилось даже намека на опьянение, словно покрытое льдом, с безумно блестящими глазами. Рыжеволосый сжал кулаки и опасно мягко поинтересовался:

— Что же такого я нарушил? Разрушил мир или неудачно пошутил над очередным слабоумным храбрецом?

Фригг вздохнула, собираясь ответить, но её опередил Шакра, который разгневанно закричал:

— Что такого ты нарушил? Что такого? Ты просто соблазнил одну из моих Апсар, посягнул на то, что не принадлежит тебе! И думаешь, что я преспокойно забуду твою выходку?

Локи зарычал, и кубок пролетел мимо Шакры в опасной близости от его головы, а воздух потяжелел и стал холодным. Шакра вытянул руку, заставляя в покоях внезапно раздаться раскатам грома.

— Хватит! — Эти слова Фригг относились к обоим мужчинам, — Локи! То, что ты сделал равносильно тому, как с валькирией попытается заигрывать кто-то из… из…

Она словно не нашла подходящего примера и взмахнула рукой. Но успокоившись, продолжила:

— Ты не мог просто взять и соблазнить Апсару из свиты чужеземного бога. Это неправильно. Мы — из разных миров, и даже если такое было бы разрешено, наши миры не пересекаются. Но это не разрешено. Более того, как ты мог предложить ей сбежать? Куда?

— Вы же всё равно нашли её, — сарказмом, раздавшимся в смешке Локи, можно было захлебнуться, — даже мертвую, вы её нашли.

— Никогда. Не. Нарушай. Правил, — отчеканила Фригг, суровея.

— Я любил её! — На этот раз Локи закричал, отчего мелко задрожали все предметы, грозя расколоться или разбиться.

— Ты постоянно вытворяешь всё, что тебе взбредет в голову, испытывая терпение всех окружающих. И даже мое терпение прощать и понимать тебя заканчивается!

— Твоего терпения хватило хладнокровно дать умереть ей. И не только ей…

Локи неожиданно замолчал, горько качая головой. Затем пнул ногой резной столик, случайно оказавшийся в пределах досягаемости, и идиотски засмеялся:

— Даже она, и та оказалась исключением из правил, из-за которых можно легко лишать жизни. Давайте, наблюдайте за мной. Ах, я такой негостеприимный… Не хотите выпить?

Перед Фригг и Шакрой возникли кубки, покачиваясь в воздухе. Локи мотнул головой на них, заливаясь идиотским смехом. Затем внезапно рухнул как подкошенный, на, вовремя появившиеся на полу, искусно изукрашенные подушки. Раздался храп, словно на полу лежал не мужчина среднего роста, а гигант.

Фригг сокрушенно покачала головой и извиняюще взглянула на Шакру, который презрительно пожал плечами и пошел к выходу.

На просторном овальном поле возле круглого храма, собравшем почти весь Анхаш, начинались праздничные игры. Главным правилом города было — не приносить зла, поэтому игры носили состязательный характер, в которых участвовали порой отнюдь не мирные участники.

Это было не первое состязание, но Аноэль понимал, что впервые оказывается на празднике Объединения, который, как его просветил господин Хедрунг, происходит раз в несколько веков или десятилетий, в зависимости от того, как искажалось время на пересечении миров.

Его спутником был немолодой мужчина, одетый в темный с зеленым костюм, поверх которого лежал закрепленный на плечах золотыми фибулами плащ с глубоким капюшоном. Аноэль отвлекся от полировки оружия и выглянул наружу, на светлое поле, на котором уже пробовали свои силы другие участники. Затем перевел взгляд на человека, которого называл господином Хедрунгом. Этот человек, или не — человек, точнее, судя по мерцающим голубым искрам в глазах, которые внимательно смотрели из-под капюшона на окружающих, владел огромной властью на Земле. Полагаясь на холодный инстинкт охотника, текущий в венах Аноэля, Господин часто отлучался надолго. Аноэль был “вольным стрелком”, получавшим удовольствие от любого дела, за которое брался. Он не страдал пристрастием к убийству тех, кто стоял на пути, заставляя их исчезнуть без следа, как это мастерски делал второй управляющий Хедрунга, а просто наслаждался умением просчитывать все на сотни шагов вперед, словно разыгрывал масштабные партии в шахматы.

Когда Господин в разговоре упомянул предстоящий праздник, Аноэль решил, что неплохо попробовать себя против тех, кого в мире людей нечасто встретишь. Аноэль не мог сидеть на одном месте, ему хотелось увидеть так много, как он только может. Будь на то его вол, он с радостью отправился бы бродить по тем мирам, которые смог бы сам найти. Но вот незадача — единственное, что он хотел больше всего, не давалось ему. Аноэль не мог сам никогда найти и намека на то, как получается у Хедрунга и других существ проходить через пространство и время, попадая туда, куда им хочется.