Юлия Галанина – ЗвеРра (страница 30)
— Даже тройная благодарность не заставит меня сделать это.
— Говорят, Лунный волк бродил здесь последние дни.
— Я думаю, это плохо, — перестала улыбаться чернобурка. — Может быть, он решил, что твои внутренности значительно больше подойдут для его целей, нежели потроха третьего человека? Время идёт, луна убывает…
— А какие у него цели?
— Такие же, как у всех. Найти выход. Какой-нибудь. С Артефактом или без.
— И почему мои внутренности покоя никому не дают?
— Ну какая-то хоть польза с тебя должна быть? — округлила глаза чернобурка. — Лежишь бревном несколько дней, Артефакта не нашёл. Вот он и…
— Ну так время, мне отпущенное, ещё не вышло! — возмутился помимо собственной воли Марк.
— Маленькая ошибка, — лучезарно улыбнулась Диса и небрежно взяла ватрушку с тарелки Птеки. — Ещё не вышло время, отпущенное ЗвеРре. Твоё личное может закончиться значительно раньше. Это к первым людям здесь относились с трепетом и надеждой, в то, что шестой человек найдёт Артефакт никто уже не верит.
— Никто-никто? — задумчиво подпёр щеку рукой Марк.
— Почти никто. И, видимо, Лунный волк считает, что тебя можно употребить с большей пользой в э-э-э разделанном, так сказать, виде… — жизнерадостно заключила Диса, аппетитно вгрызаясь в ватрушку. — Я так думаю, — добавила она с набитым ртом.
Птека гневно нахмурился.
— А я так не думаю! — пискнул он, собрав волю в кулак.
Диса, как обычно, величественно его проигнорировала.
— Не знаю, заметил ли ты, Марк, сражаясь со звеРрюгами и собирая клочки бумаг по подземельям, — продолжила она, расправившись с ватрушкой, — но кроме зубров никто не рвётся тебе помогать. Ни волки, ни лисы, ни соболя не изъявили желания тебя видеть. Не пригласили в свои дома. Я уж не говорю о лосях.
— Я заметил, — спокойно подтвердил Марк. — Уже одно только назначение тебя телохранителем о многом сказало.
— Верно. В тебя и раньше-то никто не верил, а после твоего загадочного столкновения с шиповником Круга Бессмертия — и подавно. Все думают, ты пытался бежать из ЗвеРры. И не смог. Только поддержка зубров и охрана мельницы спасла тебя от растерзания на мелкие клочки, пока ты был без сознания. Сегодня зубры ушли. А луна убывает… Весёлая будет ночь.
— Ну вот, помылся не зря, умру чистым. И объевшимся, — усмехнулся Марк. — Но ты сама себе противоречишь. Если в человека не верят с самого начала, то, обычно, не растерзывают с таким гневом. Картинка, которую ты нарисовала, происходит под лозунгом "Мы ему так верили, — а он…".
— Многие думают, что будет легче захлебнуться в Безумии ЗвеРры с мыслями о том, как славно расправились с последним человеком, выместив на нём всю горечь бессилия.
— Угу. Я всё понял. Во мне изначально не видели спасителя et cetera. Я появился в качестве козла отпущения, — с кривой улыбочкой подытожил услышанное Марк.
— Это неправда!!! — закричал, не сдержавшись, Птека. — Мы тебя очень любим! И не дадим растерзать! Всё, собираемся и уходим домой. Крысок отогнали — наваляем и всем остальным! Отобьёмся.
— О-о, это что-то новенькое… — хмыкнула презрительно Диса. — Вот для кого ты, оказывается, Полярная Звезда без всяких скидок. ЗвеРрики озверели, какая прелесть. Очень смешно.
— Нет, Птека, мы не пойдём отсиживаться в ваших замечательных подвалах. У нас важные дела сегодня, — Марк улыбнулся снова, уже обычной своей открытой улыбкой.
Птека победоносно посмотрел на Дису и уцепил из сита последнюю ватрушку.
— Приятно было с вами посидеть. Но дела-а-а… — Диса щелкнула пальцами, в руке возник кружевной платочек, чернобурка грациозно промокнула губки и, кутая изящный носик в меха, мягко удалилась.
— Вот ведь какая гадкая! — пробурчал Птека, убедившись, что Диса спустилась с мельничной лестницы и услышать его слова не сможет.
— Да не обращай внимания, — махнул о чём-то крепко задумавшийся Марк. — Ничего нового мы не услышали. Ну нашли в городе стрелочника, эка невидаль. Не это нас сейчас тревожить должно.
— Да? — удивился Птека. — А что же?
— Разве ты не заметил? Луна убывает, а Лунный волк бродит вокруг мельницы, как ни в чём не бывало. А раньше — память у меня хорошая — он оживал обычно в полнолуние и, как мог, охранял от звеРрюг контролируемые волками участки города. То, что звеРри меня видеть не жаждут — сугубо их проблемы. В новолуние всё равно встретимся. А вот Лунного волка нам нужно навестить сегодня. Жаль, что мы всю твою стряпню съели, ночью она бы нам ой как пригодилась червячка заморить.
— Всю, ага… Как же! Обижаешь. Я как эту чернобурую бестию увидел, так сразу припрятал кое-что, — похвастался Птека.
— Отлично.
Марк растянулся на кровати поверх одеяла.
— Быть сытым и чистым удивительно приятно, — сообщил он, зевая. — Да, кстати, твоя команда вязальщиков не сможет сделать мне второй такой же рюкзак, только меньше? Дамский? Хочу Илсе подарить.
Птека задумался. Потом сказал:
— Ребята сделают. В полдень Фтека подойдёт, скажу ему. Илсе можно. Она не такая противная, как эта Диса, — заклеймил чернобурку Птека. — Только я всё равно не понял, что мы будем делать этой ночью.
— Будем искать Артефакт дальше, что ж тут непонятного — зевнул Марк, засыпая.
ЛУНА УБЫВАЕТ
Вечером звеРрюга вернулся на мельницу куда более грязным и ароматным, чем был до мытья.
— Рысь ел, — сумрачно объяснил он. — Протухла. Вкусная.
— Вот и славно, — одобрил Марк, бреющийся наточенным кухонным ножом. — Славно, что не голодный. Только пахнешь ты так, дорогое чудо-юдо, словно по её останкам катался. Дело твоё, впрочем. Сейчас закончу, и пойдём, погуляем по бережку.
— Рыбку поймаем? — оживился звеРрюга.
Марк задумался.
— А это мысль. Очень здравая мысль.
— Захватить наживку и крючки, — велел сам себе Птека, собирающий корзину.
Было ещё вполне светло. Стрекозы гоняли над рекой. Троица (состоящая из плохо побритого парня в затёртых джинсах, коренастого звеРрика с корзиной и зверРюги в росомашьем обличье) вблизи мало смахивала на любителей пикников, но издалека вполне могла сойти за двух непохожих братьев и собаку.
Они, не спеша, побрели вниз по течению, наслаждаясь последними минутами тёплого затишья перед холодной, наполненной страхом ночью.
Марк взял с собой карту и неторопливо сверял изображенное на ней с реально существующим. Делал заметки. Заодно разметил юг, север, запад и восток и вычеркнул выдр из Круга Безумия.
Птека нёс корзину с припасами и по пути собирал красивые камешки. Плоские запускал по воде и громко радовался, если блинчику удавалось скакнуть больше шести раз.
Росомаха переворачивал валуны и коряги в поисках червей. Когда попадались жирные белые личинки под трухлявой корой, он, отломив кусок коры с личинками, упорно пытался предложить их Марку, — и каждый раз не верил, что можно добровольно отказаться от лакомства!
Птека в такие моменты старался отскочить подальше, а однажды сказал:
— Вот хоть бы мы нашли Артефакт! Как представлю, что в случае неудачи я тоже этим буду питаться — так жить не хочется!
— Ну, говорят, они вкусные… — рассеянно заметил Марк, делая очередную пометку на карте. — Легко усвояемый белок и всё такое. Ну и потом, это ты сейчас в ужасе отворачиваешься, а после может быть, ничего приятнее и не будет.
Птека зажал рот ладонью, поставил корзину на землю и убежал в кусты.
Росомаха, не выходя из звериной ипостаси, как-то очень по человечески пожал плечами, сел на хвост, оборотил одну лапу в руку и с наслаждением закусил личинками, осторожно подхватывая двумя пальцами пухлые колбаски, копошащиеся на куске коры, и отправляя в пасть.
— Вкуснее рыси, — одобрил он. — Мягонькие.
— Гурман, однако, — усмехнулся Марк.
Они берегом прошли Олений Двор, миновали потайной ход.
Начинало темнеть.
Место для рыбалки Марк выбрал, не доходя до Волчьих Могильников. На берегу раскинули подобие бивуака, развели костёр. Птека настроил снасти, закинул удочки. Росомаха ушёл на камни ловить рыбу так, — лапой. Марк сидел на коряге и задумчиво строгал палочку.
Привычно похолодало. Узкое лезвие месяца нависло над ЗвеРрой.
Марк подобрал щепочку, несколькими движениями ножа сделал из неё лодку. Вставил мачту из прутика, прикрепил парус-лист. Подошёл к сидящему на берегу Птеке и пустил кораблик в плавание.
— Вот интересно, доплывёт до сожжённой мельницы или нет.
— До мельницы доплывёт, а в водопаде пропадёт, — предположил Птека. — Если раньше не затонет.
— А что мололи на ней до ЗвеРры? Место-то глухое.