Юлия Фомина – Ника. Реально, как во сне (страница 5)
Как всегда, Ника с сожалением поняла, что записать строки возможности нет, а потом она так ладно и не вспомнит.
Добравшись до больницы, Ника сразу направилась маявшемуся у КПП охраннику.
От охранника пахло никотиновой ломкой. Запах от него исходил весьма табачный, но какой-то скисший, будто сигарету размочили в лимонном соке. Затхлый такой кислый табачный запах. Выглядел соответствующе – плохо он выглядел, как давно забытый в холодильнике лимон.
«
– Здравствуйте! Мне тут из полиции звонили, сказали, что моего работодателя сюда доставили в тяжелом состоянии. Не поможете?
Охранник тоскливо посмотрел на Нику, сразу поняв по ее цепкому взгляду, что отвертеться от нее не никак получится. Вздохнул тягостно…
– Да всех тут доставляют в состояниях, – начал он было неприязненно, но тут из-за спины охранника как нельзя кстати отделился от тени холла человек в штатском.
– Это вам звонили мои коллеги, по всей видимости? Простите, не представился. Следователь Борзов Павел Геннадиевич. Для краткости можно ПГ.
– Прям так и звать – «ПГ»? – хохотнула Ника. И представилась, – меня Ника зовут.
– Прям так и звать – ПГ. Это короче, Ника. Не люблю время терять. Редкое имя, – он с любопытством взглянул на Нику, – будем знакомы. Прежде чем зайдете, нужно понимать, что травма крайне тяжелая. Представьте: открытый канализационный люк. Затылком бедняга пересчитал штук пять ступенек. Благо зацепился то ли за какой-то крюк, то ли за проушину, торчавшую с края лестницы брючным ремнем и так и повис. А то мы бы сейчас это в морге обсуждали. Очевидцы вызвали полицию и скорую.
– В каком он состоянии?
– Ему была сделана срочная операция. Не сложная, шрам под волосами виден не будет. Другое дело, что удар был сильным – в сознание он так и не пришел. Кома. Я нашел в его вещах паспорт и водительское удостоверение. С полисом проблем не возникнет, раз есть документы. По базе можно найти. Но вот какая штука получается… Родных у него здесь нет. Не много, конечно, можно проверить оперативно. Известно, уже, что проживает в квартире совершенно один. Паспорт не так давно выдан по какой-то причине. Выяснить не сложно будет. Видимо банальная утеря – явно не по возрасту выдан был. Не успел в общем толком все выяснить, но обязательно выясню. Если в прошлом и были браки, завершившиеся разводом – ни факта регистрации брака, ни информации о разводе, ни детей – эту информацию в новый паспорт не внесли. Честно говоря, я редко сталкиваюсь с тем, чтобы в телефонную книгу сотового телефона не вносилась совершенно никакая информация. Имена?
Ника, поморщившись ответила, как в тумане:
– Мы с ним не так долго работаем, но я знаю, что у него была очень хорошая память и он предпочитал не тратить времени на «дрессировку», как он выражался, каких-либо гаджетов.
Ника была препровождена в белый до блеска коридор. Мелькнуло какое-то запоздалое чувство… Странно… Оказалось, что, не смотря на операцию, в реанимации он не нуждался. Удивительно – в коме же человек! Пока она размышляла, куда ей жаловаться на такую врачебную безалаберность, а также, куда сообщать родным Андрея о случившемся – у них ведь знакомство носило совершенно деловой характер, и она не знала о его личной жизни ровно ничего, доктор позвал Нику и сказал, что, если ей хочется посмотреть на больного, у нее есть ровно пять минут.
Вновь неприятно удивившись таким легкомысленным отношением к только что перенесшему операцию, Ника все же направилась в гостеприимно распахнутую дверь палаты. Потоптавшись перед входом, вспомнила не в тему – он всегда пользовался стандартным интернет-браузером, не желая каким-либо образом внедрять в свою жизнь комфорт современных компьютерных технологий.
Переступив порог, она увидела своего сегодняшнего работодателя. Ей стало его очень жаль.
Бледный, с забинтованной, как фронтовик головой, Андрей возлежал на высоко поднятой металлическими обшарпанными гребенками койке. У Ники промелькнуло обычное для нее чувство вины – ведь он же спешил на встречу именно к ней. Может она могла бы предотвратить это, если бы… Да нет, ничего она не могла предотвратить.
В палате горько и остро пахло хлоркой. Для кого-то этот запах ассоциируется с чистотой. Брр. Скорее горло дерет и глаза слезятся от такого запаха – сплошной дискомфорт. Химия же.
Ника подошла к лежащему без движения Андрею. Присела на край койки, глядя на него, как будто через линзы, круглыми глазами полными слез от ужаса и сострадания. Ей непреодолимо захотелось взять Андрея за руку. Рука оказалась прохладной и безвольной. Его глаза были немного приоткрыты. Ника заглянула в черноту его зрачков…
И тут все звуки как-то разом отступили, и она неожиданно ухнула в черноту, как будто ее накрыла тьма египетская. Внезапно тьма рассеялась, и она окунулась в ватную какую-то серую мешанину облачных серых занавесей. Она чувствовала фоновый запах хлора, но он уже не душил ее совершенно. Она словно в другом мире была. Здесь был и Андрей. Но Ника не видела ни его, ни даже собственных рук. Страшно не было. Не было и любопытно. Она была очень сосредоточена. Ника поняла, что ей каким-то образом удалось попасть в то пространство, где находится сознание Андрея. Горело его живое сердце. Желтым и оранжевым горело – все хорошо. И она направилась на этот стук. Он раздавался размеренно, как удары мягкого упругого колокола, покрывая шапкой хрупкого своего ритма весь этот беловато-сероватый кисель вокруг, просачиваясь между его слоями и заполняя все пространство вокруг.
В то же время, Ника с ужасом осознала, что стоит ей сделать незначительное усилие – накрыть пульсирующий желтым и оранжевым источник звука своею волей, сдавить и сейчас такой уверенный и твердый, а на самом-то деле весьма хрупкий, сердечный ритм моментально умолкнет. Андрей умрет мгновенно. Какая же это беспрецедентная власть! У Ники кружилась голова. Восторг и… искушение? Но она здесь для другого.
Ника максимально собралась. Рассеялись неверные занавеси, она увидела Андрея. Он с закрытыми глазами лежал с забинтованной головой. Ника помедлила, чтобы как можно ближе войти в ритм с биением его сердца, чтобы он понял и сделал то, что она ему собиралась приказать.
«
Ника оглянулась, как бы очнувшись. Только что они были вдвоем. А теперь, через краткие, как ей показалось, мгновения – уже нет. Вокруг перемены – в палате было очень много народу, но почему-то было очень тихо. Врачи, медсестры. Какие-то люди с остро отточенными взглядами в штатском и одинаковых ботинках, с накинутыми наспех халатами.
Ахнув, несколько медиков кинулись к Андрею, окружив его, совершая какие-то манипуляции рядом с койкой.
– Милочка, а вы хорошо себя чувствуете? – спросил тем временем Нику плешивый толстый доктор, чем-то сразу напомнивший Нике Жванецкого.
Ника растерянно перевела взгляд на Андрея и только тут поняла, что до сих пор сжимает его запястье. Она спешно отняла руку и только тут увидела, что под ее пальцами на его запястье уже чернеют, наливаясь свежие гематомы. Нику моментально оттеснили с края койки, отдав на попечение похожему на Жванецкого доктора.
Тот оттер Нику к самой двери, кончиками влажных пальцев ухватив ее за локоток. И, заглядывая ей в глаза снизу вверх, вопрошал:
– Вот что мне совершенно непонятно: вы почти четыре часа находились у больного. Вот так и сидели с закрытыми глазами. Отсоединить вашу руку не представлялось возможным. Как-только мы попытались убрать вас от пациента, вы, как бульдог, вцепились в его руку. Состояние у вас было такое, что можно было подумать, что вы тоже в коме. Мы с коллегами как раз обсуждали что с вами нужно делать, на своеобразном стихийном консилиуме… Как вы очнулись и вслед за вами очнулся находившийся в коме пациент. Не соблаговолите ли объясниться? Вы экстрасенс? Для чего вы так сильно сжимали ему руку? Это такой у вас метод своеобразный людей будить? Акупунктура? Может попробуете не других… мххмм… комиках? У нас, видите ли, есть на ком потренироваться… Склиф, – он виновато улыбнулся и развел руками.
Тем временем, мед персонал, хлопотавший вокруг Андрея, разомкнул хоровод, и растерянный крысообразный доктор в косо сидящих на переносице очках сказал, что состояние стабилизировалось. Но нужно его конечно же еще понаблюдать. Вдруг он опять…
Ника молчала. Быстрая смена декораций совершенно сбила ее с толку. Она даже не пыталась понять, как ей удалось помочь Андрею. Полная растерянность. Неужели она целых четыре часа – вот так и провела у его кровати? Совершенно не чувствовалось потерянное время. Для нее все произошло быстро – несколько мгновений. Максимум – несколько минут. Она даже не слышала, что вокруг суетились люди. Только биение сердца Андрея. Ничего кроме ритма, тумана и отчаянного желания хоть чем-то ему помочь.