Юлия Фирсанова – Точное попадание (страница 80)
Я вскочила с мягких подушек, отдернула прозрачную занавесь и вдохновенно завопила, призвав мысленно пару рун, начертанных прямо в воздухе, для того, чтобы меня слышали все, к кому буду обращаться, и не столько слышали, сколько слушали:
— Стойте! Неужто слепы ваши глаза?! Владетель Амрик околдован! Помолвка не должна состояться, ибо страшен будет гнев оскорбленной Гуинилы, немилость разгневанной богини падет на Мидан! Заклятием своим сниму пелену с души и разума владетеля!
Амрик, приостановивший на время магевских воплей шествие к алтарю и взиравший на меня недовольно, как на досадную пустую помеху, моргнул, будто проснулся посреди кошмарного сна. Мужчина перестал изображать из себя спящего красавца, резко вырвал свою руку из руки Вальтины и с такой паникой уставился на нее, что даже дураку стало ясно — игра окончена!
— Он свободен! — снова вдохновенно завопила я и тут же исчезла, окружив себя и свою компанию привычным кольцом скрытной руны
— Спасибо, спасибо, магева Оса! — зарыдал от радости Фелик.
А что началось в толпе! Даже торопливо пробираясь к выходу с площади, я слышала, как кричит и беснуется народ, как мечутся стражники, пытаясь контролировать брожения в массах. Краем глаза увидела, что бургомистр стал багрово-красным и раздулся, словно экзотическая жаба из тропиков, его жена, напротив, сидела сцепив руки, бледная как мел и неподвижная как статуя. Вальтина пошла бело-красными пятнами (вот проклятая наследственность!) и голосила, как на похоронах, владетель же Амрик, перекрывая весь гам, глубоким баритоном скликал личную гвардию и пытался выяснить, кто несет ответственность за то, что он сегодня едва не оказался женатым на уродке ослом. Растерянные служители Гуинилы старательно пытались допеть гимн, а алтарь в центре всего этого дурдома снова светился насмешливо-мирной голубизной. Богине брачных уз не было дела до народных волнений.
— Да уж, Оса, лучше б ты устроила пожар, — прикрывая наш отход по всем правилам партизан, признал Кейр, поигрывая обнаженными клинками.
— Как-нибудь в другой раз, только попроси, — на бегу отозвалась я.
— Теперь нам и из Мидана убираться надо, — радостно ухмыльнулся Лакс, сворачивая с широкой улицы в проулок поуже. Вора переполох донельзя позабавил. Похоже, ему пришлась по сердцу такая развеселая жизнь, а Фалю вообще было все равно, куда мы отправимся, только бы за компанию и только бы в том, другом месте нашлось чего-нибудь вкусное.
Глава 24
Хочу смотреть в глаза судьбе!
— Оса! Магева Оса! Где вы? Подождите меня! — ударил нам в спины взволнованный вопль Герга, несущегося на весьма хорошей крейсерской скорости. Да уж, бегун из поэта вышел куда более блестящий, чем наездник. Полагаю, он вконец загонял бедного Кайсира Дерга перед тем, как примкнул к нашему отряду. А на лошади сочинитель не умел ездить только потому, что с такими ногами на фиг лошадь — любую обгонит!
Мы приостановились в проулке, Герг Птица, завернувший туда же с громким топотом и хлопками по бедрам болтающегося на поясе кинжала, растерянно остановился и принялся озираться по сторонам. Я расширила круг
— Догнал! Площадь как котел кипит! Ну и представление вы нынче устроили, почтенная магева Оса, весь Мидан вовек не забудет!
— А уж его бургомистр со стражей и подавно, — прибавил Кейр с безнадежным смешком.
— Ты чего за нами бежал-то, чудик? — спросил Лакс.
— Так потому и бежал, да уж думал, что неправильно сообразил, куда вы рванули, — пылко заговорил Герг, пытаясь отдышаться. — Вам же из Мидана споро уходить надо, владетель Амрик, может, и благодарен за избавление, а вот бургомистр такого зятя потерял, вне себя от горя. Я город неплохо знаю, и до «Резвых рыб» окольную дорогу, и за ворота, к балаганщикам. Они-то вас всегда скроют от чужих глаз.
— Тогда веди! Чего стоим? Кого ждем? — поторопила добровольца-проводника. — Пусть нас не видно, но чем меньше народа будет попадаться на пути, тем лучше. Вдруг встретится кто-нибудь, имеющий «иммунитет» к магии и чересчур глазастый?
— Ага, пошли! — Герг тряхнул белобрысыми волосами и возглавил отступление, при всей своей стремительности не лишенное некоторого достоинства.
Не знаю уж, у каких покровителей поэт некогда жил в Мидане, но узкие улочки, переулки и сквозные, казавшиеся тупиковыми дворики он знал превосходно, вел нас уверенно, нимало не сбиваясь, точно Лакс в Патере. Даже вор признал, что задворки поэт знает получше его. Когда в очередной раз он свернул в узкий, как кишка, полутемный из-за нависших балконов проход, все безропотно последовали за ним, а я чуть замешкалась, стараясь не испачкать новенький камзол и рубашку о серые стены. А когда выбралась в относительно широкий глухой дворик, компания дожидалась меня в странных позах. Кейр и Лакс замерли абсолютно неподвижно, словно оба разом на горгону Медузу глянули, а Герг стоял у самого прохода и задумчиво улыбался мне какой-то странной улыбкой сдержанного триумфа пополам с самым искренним сожалением. Поэт прищелкнул пальцами, словно сбросил с них что-то мне под ноги, и я замерла, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. Фаль, потеряв способность двигаться, шлепнулся с плеча сломанной куколкой мне под ноги.
— Вот и окончилась наша увлекательная прогулка, магева Оса. Признаюсь, мне даже жаль, но контракт есть контракт, я должен исполнить его условия вне зависимости от своих личных симпатий, — почти тепло улыбнулся Герг. — Не волнуйтесь, с вашими спутниками все в порядке, у меня нет намерения причинить им ущерб. А что до неподвижности — это всего лишь небольшая страховка, дабы пылкие кавалеры не помешали нашему рандеву. Я не маг, а потому, уж простите, блокировал переносным заклятием ваш дар к колдовству, но подвижность конечностей сейчас верну. Мне, знаете ли, не слишком приятно, когда клиент, заслуживший самое искреннее уважение и умудрившийся трижды избегнуть смерти от стрелы, яда и отравы, не способен сразиться за свою жизнь.
Грег свел руки в беззвучном хлопке и тут же развел их. Я снова ощутила власть над своим телом, но руны защиты или нападения, полыхавшие в мозгу огненными знаками, отказывались произноситься. Поэт снова мне улыбнулся и обнажил кинжал точно такой же длины, как мое, «серое пламя»:
— Прошу вас, почтенная магева!
— Вы истинный джентльмен, сударь, — успокоившись насчет друзей, которые только и могли что отчаянно сверкать глазами, улыбнулась в ответ, не спеша вынимать оружия из ножен.
— Приятно, когда клиент в состоянии оценить качество работы. — Герг отвесил мне сдержанный поклон.
— Но я надеюсь, вы не откажетесь ответить напоследок на несколько вопросов любопытной магевы? Полагаю, временной лимит исполнения заказа не слишком жесткий? — вопросила я.
— Не вижу причин для отказа, — склонил голову мой убийца. — Признаться, такой интерес к происходящему перед лицом неизбежной гибели делает вам честь, магева Оса.
— Ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня, — чуть виновато пожала я плечами и продолжила: — Как понимаю, сударь, вы и есть представитель неуловимой, таинственной и всемогущей Тэдра Номус, которого нанял для моего устранения трусливый идиот Кольра. Именно вы пытались затащить меня в ядовитый куст, угостить стрелой из арбалета и напоить ядом в травяном отваре.
Герг кивнул, подтверждая мои выводы.
— Но кто вы на самом деле? Неужто поэт Герг Птица, в свободное от основной работы время перебивающийся стишками?
— Нет, разумеется нет, — усмехнулся мужчина с обаятельной улыбкой и холодом в глазах. — Это всего лишь маска.
— А что случилось с настоящим пиитом? Вы же не должны устранять тех, на кого нет контракта. Или кто-то заказал и его?
— Я воспользовался воспоминаниями и обликом поэта для придания достоверности легенде нашего знакомства, — объяснил киллер, покачивая кинжалом, как указкой. — Это весьма сложное заклинание, но используемому объекту ничуть не вредит. Скорее я спас настоящего Птицу, увел погоню от хутора, где он прятался в объятиях одной очаровательной вдовушки.
— А могу я увидеть ваше настоящее лицо? — попросила я тихо.
— Вам в самом деле интересно? — выгнул бровь Герг.
— «Хочу смотреть в глаза судьбе, Тебе, мой враг, в глаза тебе, Идешь на бой, лицо открой — Вот смелости начало, Своей рукой над головой Я подниму забрало!» — процитировала я, как и сколько помнила, любимые строки из «Сверхприключений сверхкосмонавта» В. Медведева.
— Песня? — заинтригованно уточнил убийца, оценивший красоту стиха.
— Нет, детское стихотворение, — поправила я.
— Начинаю надеяться на захватывающий поединок! Из интересных краев вы пришли, магева, если там такие стихи пишут для детей, — покачал головой мужчина.
— Кому как, — пожала я плечами, — мне этот поединок все равно что яичный порошок с душком.
— Ну что ж, смотрите. — Тот, кто выглядел как Герг, провел рукой по лицу, словно стирая грязь, и на меня взглянул совершенно другой человек.
Цепкие, прохладные, голубовато-серые, как осеннее небо, глаза, четкий нос, тонкие брови, прихотливый изгиб рта и волосы оттенка темной-темной меди, словно бы сильно крашенные хной. Мой личный убийца был по-своему красив и, что неожиданно показалось мне особенно справедливым, тоже рыж. Ведь рыжей была я, Лакс, Кейр, Фаль, все, кто занял сколько-нибудь важное место в моей жизни, и он, тот, кто должен был меня убить, тоже был рыжим. Вот и сбылось предсказание куклы-гадалки. Страха в душе моей не было ни капли, лишь спокойное любопытство, отраженное, как в зеркале, в лице врага, нет, впрочем, даже не врага, простого исполнителя чужой воли. Нам обоим был интересен разговор, и мы не спешили. Смерть — такая забавная штука, она всегда готова ждать просто потому, что убежать он нее невозможно.