Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 8)

– Зато я знаю, – загорелся идеей Адрис и попытался пихнуть эльфийку в бок для стимуляции.

Конечно, ничего не вышло, за исключением волны прохлады, разлившейся по телу. Тем не менее удивленная Тиэль (раньше призрак таких знаний не обнаруживал) исполнила пожелание и озвучила вопрос.

– Есть рубашка Шима и прядка его волос, я от поисковика прямо сюда пришла, – всхлипнула Гулд, еще раз обозрела кухонный разгром и всхлипнула погромче.

Пресекая новую волну истерики, Тиэль поспешно пересказала поварихе предложение Адриса об обряде.

– Век за тебя Великой Матери, Инеалле Животворящей и Феавиллу Искуснику буду молиться, лейдин, коль выйдет малыша отыскать! Я все отработаю!

Пылкие мольбы, благодарности и просьбы гоблинка выдавала уже в процессе копошения в объемной торбе. Из нее она извлекла застиранную пацанью рубашку и маленький кожаный мешочек. Благоговейно преподнесла предметы хозяйке.

Ритуальный зал в подвальном этаже особняка имелся, только Тиэль туда заглянула лишь раз, когда осматривала дом. Она не владела людской магией и не особо стремилась к ее постижению, эльфийку в пору вступления в права собственности больше волновал вопрос размещения оранжереи. Из-за холода и сырости помещение было признано непригодным для целей хозяйки, благополучно заперто на замок и забыто. Не пошла Тиэль туда и сейчас. Как торопливо объяснил Адрис, ритуал предстоял простенький и ни в какой поддержке с помощью специальных средств не нуждался.

На очищенный от посуды стол положили рубашку и тонкую прядь волос Шима, извлеченных из мешочка. Маленьким ножичком Тиэль уколола палец Гулд и капнула разом на ткань и локон пропавшего мальчонки.

Прилежно исполняя инструкции призрака, эльфийка смоченным в воде пальцем заключила предметы в круг и произнесла:

– Жив или мертв тот, что крови одной? Вода, подскажи!

Капелька красной крови Гулд как была красной, так и осталась. Комплект предметов в круге на миг подернулся симпатичной бледно-зеленой дымкой.

– Какой любопытный эффект дает ритуал в твоем исполнении! – чуть ли не подпрыгнул от энтузиазма Адрис. Наткнувшись на недобро-прищуренный взгляд тощей эльфийки, дух торопливо, пока она не зареклась раз и навсегда экспериментировать, пояснил:

– Кровь не свернулась – пацан жив, а дымки зеленой никогда прежде не видел. Думаю, дублирующий эффект дала раса мага-ритуалиста.

– Шим жив, – озвучила для поварихи Тиэль. – Раз его нельзя найти поисковыми чарами, мальчик там, где они не действуют.

– Что же делать? – Оливки глаз Гулд в сеточке морщин с мольбой уставились на эльфийку.

– Пацанов, с которыми Шим играл, пусть расспросят, – рекомендовал Адрис. – По себе знаю, дети вечно лезут туда, где опаснее всего, и, как правило, выживают. Инеалла их, бедокуров, хранит. Если старуха боится, что запираться станут, коль сразу не проболтались, пойдем вместе, я могу рядом полетать.

– Развлечение себе нашел, – фыркнула Тиэль.

– Не без того, – скромно согласился довольный дух.

– Зараза, – бросила эльфийка, вполне понимающая страсть призрака к развлечениям за чужой счет, и снова выступила в роли переводчика и советчика.

Гулд выслушала с вниманием и закусила губу, соображая. После известия о пребывании внука в мире живых истерика старой поварихи пошла на убыль. Она все еще безумно волновалась, однако уже не паниковала.

– Твоя правда, лейдин, теперь вспоминаю задним числом и соображаю: перепугались ребятишки наших расспросов про Шима. Дочка-то моя с мужем сейчас убиваются, уже похоронили сынишку. Прости, если за наглость посчитаешь, а только если бы ты и призрак страшенный со мной отправились, может, и смогли бы узнать, не утаили ли чего демонята.

– Хм, страшенный, – попробовал на язык сравнение Адрис. Он явно пытался определить – оскорбиться ему на эпитет кухарки или начинать гордиться. В конце концов, жажда действия возобладала, и дух протянул: – Давай слетаем, а, Тиэль? Пацана жалко. Да и где ты еще такую повариху найдешь?

Кулинарный аргумент голодной эльфийкой был признан самым весомым. Она вытащила из шкафа-хранилища кусок окорока и, откусывая на ходу, согласилась:

– Мы пойдем с тобой, Гулд. Я только оденусь.

– Храни тебя все Семеро, лейдин! – выдохнула кухарка и утерла зареванное лицо.

Нищему собраться – только подпоясаться. Тиэль недалеко ушла от типа из поговорки. Штаны, рубаха, жилет, полусапожки, сумочка с флакончиками через плечо, пристегнутые ремешками к поясу фляжка и кинжал, переплетенные не в две, а в одну косу, уложенную вокруг головы, волосы – вот и все сборы.

Пока Тиэль собиралась, осиянная надеждой Гулд успела худо-бедно прибраться на кухне и нетерпеливо топталась у двери для слуг, запоздало сообразив, что не договорилась с хозяйкой о месте встречи. Вдруг та будет ждать ее у центрального входа? Но, поскольку дорогу эльфийке указывал Адрис, недоразумений с выбором одной из двух официальных дверей не возникло.

Глава 5

Куда приводят детские игры

Втроем – две во плоти, один призрак – компания двинулась в Купеческую Петлю, где у Гулд имелся маленький домик, доставшийся в наследство от покойного мужа.

– Вшестером они всегда играли, – на ходу принялась отвечать на расспросы кухарка. – Два мальчишки, как наш Шим, помощники торговцев из лавок – хоббит и кендар[5], один паренек – сын орка-охранника Унда, другой Тилк – мальчонка жреца Илта и последний – полуэльфа-лекаря Ламара сынок. Дружные ребятки и не очень шкодливые. Их пороли-то за проделки считаные разы. То они кошку лавочника с тремя котятами священными сияющими красками расписали так, что жена его чуть Илту душу-то не отдала, приняв их впотьмах за уносящих души спутников-теней и самого Проводника к Последнему Пределу. Еще разок лакрицы и леденцовых сов из короба в лавке стянули на праздник наречения Ундова сынка. Вдругоряд храмовым вином из запасов служителя его птицу напоили говорящую, а она возьми и улети из дома. Вся Петля много интересного узнала…

Гоблинка, как всякая бабушка ведавшая о друзьях внучка поболее его самого, принялась вываливать на эльфийку биографические справки о пацанах и их проделках. Адрис слушал внимательно и что-то явно для себя прикидывал, впрочем, соображениями с эльфийкой делиться не спешил.

Ребятишки, к удаче стихийно созданной следственной группы, кучковались в чахлом скверике рядом с лавками Петли. Они кидали ножички, однако игра шла как-то очень вяло. Кажется, детки не столько забавлялись, сколько пытались играть или делали вид, будто играют.

– Который из них – сынок служителя? – уточнил Адрис.

Эльфийка озвучила вопрос Гулд, и та ткнула пальцем в толстощекого круглого мальчонку, стриженного под горшок. При виде знакомой гоблинки в сопровождении эльфийки детки заволновались, стали переглядываться, а когда Гулд поздоровалась с ними и представила лейдин Тиэль как помощницу в поисках, еще и ощутимо струхнули.

– Ты знаешь, куда хотел пойти Шим? – в лоб спросила у толстячка Тиэль.

– Нет, лейдин, я ничего не знаю, – торопливо забормотал тот и попятился.

– Врет, – почти восхищенно определил Адрис.

– Что ж, тогда пусть с вами разговаривает стража, – внешне беспечно повела плечом эльфийка, и малышня раскололась. Нет, будь они чуть постарше, скорее всего, стали бы все отрицать и запираться, но пока еще внешнее давление на нужную точку привело к нужному эффекту.

– Мы ничего такого не хотели! Кто же знал, что он на самом деле туда полезет? Мы только пошутили… – перебивая друг друга, загалдела пятерка.

– Куда он пошел? – повторила вопрос Тиэль, удерживая Гулд, готовую сорваться с места и вытрясти из мальчишек души вместе с информацией.

– В старые катакомбы Илта! Мы только пошутили, что никто туда не ходит, особенно ночью, что там призраки и пауки живут, а любому смертному в проклятом месте смерть. Что вечером и трех шагов от входа не сделаешь…

Оливковая, ровная не по возрасту кожа Гулд враз посерела, едва она услышала первые слова ребятни о катакомбах. А те, не замечая состояния пожилой гоблинки, сыпали, как горох из порванного мешка:

– Шим сказал, что только трусы верят всякой чуши, а Тилк сказал, что это не чушь, что если Шим самый храбрый, пусть в катакомбы спустится и камень оттуда принесет в доказательство, а Шим сказал, что пойдет и принесет, и пошел. Утром вы его искать стали, мы испугались, думали, нас ругать будете, бабушка Гулд. Потому ничего не сказали! Ждали, что сам выйдет, а он все не шел и не шел, – обступив эльфийку и гоблинку, снова наперебой принялись каяться ребятишки, запальчиво и с искренним облегчением от превращения противно-тайного в столь же ужасное, но явное. Груз вины и страх, тяготевший над ними, сразу стали легче, и вслед за покаянием последовал наивный вопрос от толстенького чада жреческого рода:

– Вы ведь найдете Шима?

– Постараемся, – односложно ответила Тиэль.

Даже ради Гулд, которую била дрожь ужаса и каждая морщинка которой, прежде едва заметная, стала казаться глубокой трещиной, эльфийка не спешила давать пустых обещаний. О старых катакомбах она, прожив в городе больше года, не знала практически ничего. Не видела необходимости копаться в исторической пыли и не собиралась ползать под землей ради пустого любопытства. Как и всякая эльфийка, Тиэль не любила толщи камня над головой и неестественной, то есть не вызванной сменой дня на ночь, темноты. А уже в дела богов, еще более опасные, чем дела смертных властителей, и вовсе лезть не планировала. Хватило глупого конфликта с болваном Диндалионом, чтобы она уяснила простую истину: прав не тот, кто поистине прав, а тот, кто у власти. Однако вновь искать хорошую повариху или взваливать на себя весь процесс готовки показалось Тиэль более зловещей альтернативой, чем прогулка в катакомбы и недовольство Илта. В конце концов, повелитель Последнего Предела не зря был приставлен к делу Великой Матерью. Он слыл очень справедливым божеством. Кто другой точно не стал бы возиться с сортировкой душ перед назначением посмертия, а отправлял бы всех скопом в ледяную и огненную купели: помокнут-пожарятся пару тысчонок лет, точно сплошь праведниками вылезут, а те, кто почти безгрешен, так и вовсе святыми заделаются.