Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 53)

Вечер воспоминаний и расспросов о родных Тиэль устраивать не стала. Что толку, если ей закрыта тропа в Дивнолесье? Будь вести по-настоящему срочными, бабушка и дед нашли бы возможность с ней связаться. А так… трепать языком, чтобы потешить сентиментальные струны души, изгнанница не видела смысла.

Глава 27

Опасный подарок

Пусть всласть поностальгировать после ухода сородичей не удалось, зато немного развлечений на долю Тиэль выпало уже вечерней порой. Грохот и сдавленная ругань у входной двери особняка послужили сигналом к началу нового представления.

На сей раз в паучьей сети-ловушке, заново восстановленной работящей паучихой, ворочался Миграв. Весь взъерошенный, с бешено вращающимися глазами, оборотень походил на безумца. Как-то ухитрившись перекусить острейшими клыками пару нитей паутины, затыкающих рот, стражник требовал ответа от Адриса, витающего вокруг и совершенно очевидно наслаждающегося беспомощным видом хамоватого гостя.

– Ты, призрак, скажи, Тиэль записку мою читала?

– Не-э-э, – трагически взвыл дух.

– Не передал? – рыкнул Миграв, тщетно пытаясь добраться клыками до следующей нити и одновременно когтями разрезать другие, пеленающие тело. Сабельной остроты коготки, в которые трансформировались ногти на обеих руках стражника, паутину Теноби не брали.

– Опоздал ты со своей запиской, – почти спокойно и умеренно скорбно, как и подобает приносить трагические вести настоящему мужчине, констатировал Адрис.

– Так сейчас предупреди! – задергался с утроенной силой и занервничал вдесятеро против прежнего собеседник.

– Некого предупреждать, – отрезал дух.

– Как некого? – хрипло просипел оборотень, выгнувшись в паутине.

– Заходили уже эльфы, говорила с ними Тиэль, – теперь уже совершенно скучающе-светским тоном пояснил Проклятый Граф, в эту самую секунду с большой долей вероятности проклинаемый Мигравом вторично.

– Сволочь ты, дух! – разом обмяк в сетке стражник, будто из тела вынули все кости. Он практически растекся по каменному полу.

– А то! От сволочи слышу, оборотень! – огрызнулся Адрис и таки не утерпел, полюбопытствовал: – Чего ты, если поначалу запиской обойтись хотел, сейчас как ошпаренный или под хвост пчелой укушенный примчался?

– Посольство гудит точно улей. Эльфы собираются покидать город. Никогда не видел испуганных или сердитых эльфов, обычно они никуда не торопятся и лицо держат, а тут довелось. Меня с последними вопросами по делу чуть ли не пинком за ворота старший рейнджер Альдрин выставил. Ругались посольские так, что с улицы отлично слыхать было, и Тиэль поминали. Я записку об эльфах шутки ради подкинул, о Тиэль их глава посольский промеж общих дел спрашивал как о несущественной безделице, я ничего и не сказал особо, лишь что живет такая травница и уважением в Примте заслуженным пользуется, но на всякий случай в беседе призраком особняка пугнул, тобой то есть. А как второй раз за стенами имя услышал…

– Испугался, что стрелолист на нашу эльфийку наточили, – жестко констатировал Адрис.

– Испугался, – уныло согласился Миграв. – Рад, коль обошлось.

– Не твоими стараниями, – отрезал Адрис, переволновавшийся за подругу настолько, насколько вообще может переживать тот, кто лишен всех переживательных органов, кроме души.

– Обменялись любезностями? – вступила в беседу эльфийка, подошедшая к спорщикам.

Она выслушала тихое ворчание и освободила оборотня из сети. Теноби выпутывать того, по чьей вине могла пострадать подруга, не пожелала принципиально и затаилась где-то поблизости.

– Зачем приезжали эльфы, ты знаешь? – почти потребовал ответа у Тиэль освобожденный, но непобежденный стражник.

– Я знаю, а тебе знать не нужно, – качнула головой эльфийка.

Теноби, появившись на плече подруги, поддакнула очередной трелью и споро забегала по нитям паутинной сети, подтягивая ловушку назад к потолку, где та столь удачно маскировалась.

– Завели дружка для своей паучихи? – брякнул разочарованный Миграв, подозрительно разглядывая золотую шерстку голубоглазой красотки.

– Нет, это мы развлекаемся, одну и ту же каждый день в новый цвет красим, чтобы все решили, будто у нас в особняке – целая паучья семья, и прекратили шляться как к себе домой, – интимным полушепотом поделился секретом призрак.

Оборотень только рукой махнул и честно извинился перед Тиэль, что не сообщил об эльфах лично.

– Ты был слишком занят, и я не таю на тебя за недосмотр обид, – разглядывая Миграва, согласилась эльфийка. – Рада, что Илт внял твоей молитве и амулет снова напитан силой.

– Да, напитан, – машинально коснулся стражник спрятанного под курткой медальона. – Это было так странно, страшно и дивно. Танцующие тени, тьма, которая свет, смерть, которая бесконечная жизнь… Теперь не знаю: то ли проклинать тебя, лейдин, за совет, то ли благодарить. Никогда не жаждал внимания богов и их покровительства, но коль все одно служу, то, наверное, не грех и милости принять. Я ж теперь каждый миг чую, что стоит лишь подумать по-особому, как за спиной спутник-тень встанет, и только мне потом новую милость принимать за зов своевременный или кару за то, что попусту звал. – Миграв окончательно запутался и замолчал, бешено сверкая желтыми глазами.

– Ха, теперь понятно, почему он такой дерганый, – тихо хихикнул рядом с эльфийкой Адрис. – Со спутниками-тенями пообщаешься побольше и либо заикаться начнешь, от каждой тени шарахаясь, либо привыкнешь. Только наш приятель пока не привык…

– Для этого нужно время, – согласилась эльфийка.

Закончив душераздирающую повесть об опыте общения с божеством и его компанией, осыпавшей стражника щедро-жуткими милостями, Миграв полез за пазуху. Он вытащил небольшой плоский сверток, обернутый полотном, и скороговоркой пробормотал, буквально всовывая в руки Тиэль подношение:

– Вот, прими в дар. Думается мне, это как раз равноценной платой за совет пойдет. Нашел среди вещей в тайниках Шкурника, никому доверить не могу, а такой чокнутой эльфийке авось пригодится!

Эльфийка осторожно, будто хрупкий флакончик с ядом шеилд, приняла дар. Миграв ушел, сославшись на очередной ворох срочных забот. Тайком, правда, ухитрился оставить целую золотую монету на столике у двери – плату за консультацию, которую удалось выбить с казначейства, донельзя довольного убытием посольства и отсутствием у оного претензий к страже славного города Примта.

– С оборотнем дело закончили. Куда бы еще мелкого барона спровадить? – задумался Адрис, начавший слегка уставать от неуемного энтузиазма юноши. – Может, он тоже к эльфам захочет отправиться или в стражу к Миграву в качестве ответного дара?

– Судя по всему, мальчику интересны яды, – задумчиво констатировала Тиэль, тронув пальчиком уголок губ. – Думаю, стоит поговорить с Криспином. Сам он вряд ли возьмется, но знакомых травников или целителей, чтобы барона в ученики приняли, подыскать сможет.

– М-да, целый барон в учениках. Если сыграть на тщеславии, может получиться, – оценил предложение эльфийки призрак.

– Быть просто целым бароном скучно, это обязанность, доставшаяся по праву и долгу родства, так почему бы юноше не выбрать себе увлечение по душе? – улыбнулась Тиэль.

– И ты думаешь, ему интересны яды?

– Не думаю – вижу, – поправила Тиэль, намекая на свой дар.

– А… ну да, ну да, еще и чуешь. Эдак ты из шалопая полезную для королевства личность воспитаешь, – вспомнил призрак о неисчислимых талантах подруги. – К дракону сейчас пойдем или ты в оранжерее закопаешься? А может, глянешь, чего тебе стражник в дар приволок?

– Все позже. Пойдем к Криспину, заодно прогуляюсь, – решила Тиэдь, быстро собралась и выскользнула за дверь, оставляя на хозяйстве крошку Теноби, мимо которой не прошла бы и армия. Во всяком случае, в пространстве слишком узком, чтобы его не могла защитить одна «ма-а-аленькая» шеилд.

Призрак незримо полетел следом. Особого удовольствия от визитов в лавку Криспина он не испытывал, но не хотел доставлять дракону удовольствие своим отсутствием. И еще более категорически Адрис не желал отпускать эльфийку в город, где шатаются всякие подозрительные личности: метаморфы, явно нажевавшиеся дурман-травы, табуны эльфов и куча подозрительных типов, претендующих на звание телохранителей.

До «Травосбора» легконогая Тиэль добралась быстро и, пользуясь возможностью пообщаться с приятным собеседником, начала разговор о новых поступлениях редких трав и о шансах Кинтера на ученичество у подходящего мастера. Призрак мотался по лавке и окрестностям, привычно пропуская мимо ушей восторги эльфийки каким-то корнем атрубиса превосходного качества.

– Криспин! – Резкий требовательный вопль, совпавший с паническим звоном ушибленного дверью колокольчика, ворвался в лавку травника.

Задушевный разговор дракона и эльфийки оборвался на полуслове. Оба собеседника повернулись к особе, вломившейся, хоть это слово и не вязалось с ее внешностью, в «Травосбор».

Очаровательно-хрупкая, пусть и несколько высоковатая для дивного народа полуэльфийка с большой плетеной корзиной наперевес пребывала в панике. Голубые очи горели отчаянием, волосы – золотой дождь, гордость каждого, в ком текла кровь эльфов, подрастрепались, а на дорогом изумрудном платье, выглядывающем из-под плаща, виднелось черно-масляное пятно.

– Тинуэль? Милости богов, лейдин. Что случилось? – изумился странному поведению приятельницы и клиентки Криспин.