Юлия Фирсанова – Папандокс (страница 56)

Светлана хихикнула, привычная болтовня и шутки брата сняли часть напряжения. Под мысленное перечисление всех причин, по которым ей никогда-никогда здесь не заснуть, утомленная горным походом, перетаскиванием предметов по громадному храму и истрепанными нервами, Света сама не заметила, как засопела.

И вновь она оказалась в туманном пространстве без низа, верха и иных ориентировок. Только теперь попаданцев встречала не одна, а целых восемь фигур. От общей их силы, накатывающей приливом, хотелось одновременно рухнуть на пол, но пола не было, или взлететь на гребне волны.

Перед каждой фигурой, расплывающейся для зрения смертных из-за марева силы, материализовались чаши с дарами. И дары, как только сейчас до Светланы дошел смысл собственных действий, призваны были сыграть роль путеводного клубка, маяка и якоря. Принимая подношения, боги обретали подобие физической формы, доступной для восприятия жрецов.

Вот серо-оранжевое пятно пересыпало из одного комка света в другой честно заработанные Дэном монетки и стало знакомым, правда, сильно похудевшим, но ничуть не подросшим лысым типом.

Принял фонарик и увлеченно покрутил устройство в пальцах Крисат. Трашп, хмыкая под нос, теребил плетеную из веревок совушку. Элмай примеряла бисерного лебедя, Илай обнималась с цветочным горшочком. Она так смотрела на милый, простенький, но живой цветочек, что дрогнула бы и самая черствая душа. Боги любовались, принимали, впитывали поднесенные дары и их силу. Все слабее становился туман вокруг, в котором тонули Восемь богов и двое молодых жрецов. А потом пространство зашептало, заговорило, рассмеялось, добродушно буркнуло на все восемь голосов, обдавая Свету и Дениса не то жаром, не то холодом: «Принимаю! Принимаю! Принимаю!»

Резкий порыв злого ветра сдул последние клочья тумана с абсолютной пустоты, раздался потусторонний и совершенно посторонний то ли рев, то ли вой, то ли скрежет чего-то не злобного или злого, но невыразимо чуждого всему живому и мертвому, просто потому что само никогда не было ни тем, ни другим. Светку с Денисом резко швырнуло назад, в тела, лежащие на постели под лестницей. Они еще переводили дух, не в силах пошевелить и пальцем, а из груди попаданцев принялись бить потоки пестрого, свитого из лент восьми цветов света. Эти потоки тянулись к пустым чашам, а оттуда куда-то в невообразимое далеко. Кажется, что-то еще гудело, как гигантский трансформатор на максимуме напряжения.

Рассеянный свет храма вспыхнул, ослепляя. Когда Света и Дэн проморгались, то пожалели о вернувшемся зрении. Восемь почти знакомых фигур сошлись в битве с чем-то, с кем-то, с… нет, в русском языке не было подходящего слова. Этот спрут живого – не зла, не тьмы, но изначального хаоса сам был овеществленным ничем, слепленным из самых разных кусков-лохмотьев «ничего». Там, где его «тело» касалось храма, появлялась на миг-другой пустота.

Боги бились с этим спрутом кто чем: Ирнат своими крыльями с кинжальными перьями и мечом-косой, мелькавшей молнией. Зебат – черным посохом, с навершия которого филин Ойх зыркал золотыми глазами и прожигал дыры в черноте. Илай хлестала врага веточкой с живыми листиками, Сигет долбил булавой, Алхой стегала плетью, Крисат колол трезубцем, с которого срывались молнии, Трашп натягивал составной лук, Элмай, казалось, стоявшая в стороне, била врага музыкой. Там, где оружие одного из Восьми разило тварь, ее плоть таяла. Удар за ударом чуждое Вархету, самой природе и жизни создание теряло силы. Круг из восьми богов, затянувший монстра в материальный мир, обернулся для твари не пож€ивой – ловушкой, из которой не было выхода. Движения богов походили на удивительно гармоничный танец, ткущий полотно самой реальности и одновременно сеть для чудовища, из которой оно, пока двигаются и разят его противники, не могло вырваться. И тварь это поняла, она заметалась и напряглась, собирая силы.

– Слишком долго, – выпалил Ирнат. – Надо прикончить его одним ударом. Трашп, Крисат, вы говорили, это возможно. Делайте!

– Элмай, нужно твое ожерелье, – потребовал бог магии, переглянувшись с собратом-ремесленником. В свободную руку мага вспорхнул дар жрецов покровительнице искусств – лебедь из бисера.

– То, что надо, работаем! – заключил Крисат, в очередной раз ударяя извивающуюся тварь трезубцем и что-то делая с украшением. – Алхой, напитай вещичку жизнью!

Ожерелье перелетело к богине, та свободной от плети рукой коснулась украшения, отчего разноцветный бисер разом засиял невыносимой зеленью, как плеть жизнедарительницы, и вновь украшение материализовалось у мага.

Трашп и Крисат переглянулись, в две руки бросили сплетенное Светкой ожерелье-лебедь в монстра. На лету обычное украшение развернулось настоящей сетью, накрывшей тварь. Сеть не убивала – она стирала тварь из реальности, не разрезая ее на куски, а уничтожая сразу и навсегда. Но монстр все еще дергался, пусть это и были движения агонии.

Что произошло дальше, Света и Дэн осознать не успели. Алхой на долю секунды сбилась с ритма, невольно разрушая круг силы. В последнем бессознательном содрогании одно из щупалец монстра выстрелило вперед и пронзило богиню жизни, наколов, как яркую бабочку на булавку энтомолога. Та не сделала попытки уклониться. Может, не успела или слишком много сил отдала битве и плетению сети-ловушки? Легко жертвуя другими ради высшей цели, с такой же легкостью богиня пожертвовала и собой? Разменяла свою плотскую оболочку на окончательную смерть твари?

Тело Алхой содрогнулось и разлетелось радугой искр. Большинство их устремилось вверх, под своды храма, часть захлестнула тварь, растворяя ее псевдоплоть, как кислота. Еще горсть звездочек подлетела к Светке и Денису. Но, долетев до парня, звездочки резко отвернули и присоединились к своим товаркам, впившимся в грудь девушки. Впечатление было таким, будто на голую кожу плеснули горячего масла со сковороды. Светка закричала и потеряла сознание.

Глава 28

Награда?

Очнулась Света с гудящей головой. Тело зудело и казалось тесным, как севшее после стирки платье, мысли толпились и наскакивали друг на друга. Но три горячих собачьих языка не позволили долго заниматься самоанализом.

Света села на «кровати» рядом с покачивающимся братом. Вокруг было тесно от вось… нет, лишь от семи богов, столпившихся у импровизированного ложа жрецов близ лестницы.

– Кто-нибудь, объясните, что вообще тут сейчас было? – хрипло спросил Денис. – Какая-то тварь, боги, искры… Ничего не понимаю!

– Вы исполнили назначенное, смогли проложить путь на Вархет, жрец. Мы вернулись и притащили за собой последнюю тварь хаоса, слепленную из остатков прочих монстров, тех, с которыми мы вели сражение и с которыми не могли окончательно покончить в пустоте. Невозможно уничтожить навсегда то, что никогда не было хоть на крошечную часть живым. Мы не могли уйти и оставить тварь вечной угрозой любой жизни. Мы затащили ее с собой и воплотили, чтобы одолеть. Восемь на одну. Битва должна была завершиться победой. Увы, за нее пришлось заплатить жизнью нашей сестры, Алхой, – четко и по существу проинформировал Ирнат, превращая гигантскую косу в обычный полуторный меч и вкладывая его в ножны. Боевые крылья бога тоже истаивали клочьями темного тумана за спиной.

– Зачем, Алхой?.. – одними губами скорбно шепнул Зебат. Повелитель смерти казался резко постаревшим. Он мрачно сутулился, будто на плечи легла вся тяжесть Вархета.

– Она устала от всего. Слишком долго была среди немертвого и неживого, чуждого жизни и, кажется, немного сошла с ума. Алхой хотела уйти в одиночестве и не желала оставлять вас, потому поступила так, как лучше для всех. Нашла выход – отдала слишком много силы для победы и развоплотилась, – одними губами прошептала Света, пытаясь справиться с захлестывающими ее сознание чужими чувствами, памятью, силой. Алхой оставила своей последней и теперь единственной жрице всего лишь толику силы, но и эта частица едва не свела бедолагу с ума.

– Я пойду за ней, – собрался было Зебат кинуться в неизвестность.

– Она устала и от вас, – очень вовремя продолжила Света, останавливая самоубийственный порыв бога.

– Тебе досталась ее память? – надвинулся было на девушку Зебат, будто собрался вынуть из жрицы частицу супруги, и тут же был аккуратно взят в клещи Илай и Крисатом:

– Не стоит, брат, начнешь лезть в разум жрицы сейчас, лишишь ее рассудка безвозвратно.

– Эй, сестру не трогайте! – мгновенно, пусть и чувствовал себя слабее котенка, возмутился Денис. – Мы ж вас на Вархет вернули!

– Вы сделали все как должно и вовремя, – известил жрецов Ирнат, кивая нехотя отодвинувшемуся от девушки Зебату.

– И все тело у меня теперь в качестве благодарности в татушках, как у матерого зэка! – бормотнул под нос Денис, разглядывая местную версию пестрокрылой колибри на запястье, в которой угадывался знак Илай, и кулон на груди, на котором составляли хоровод восемь птиц – семь ярких и одна посветлевшая до призрачного контура. – Птички… Ха!

– Теперь вы отправите нас домой, на Землю? – с надеждой на лучшее попросила Светлана.

– Домой? – вскинул бровь Крисат. – Это пока невозможно. Вы – единственные жрецы всех Восьмерых, прошедшие посвящение. Только в ваших силах приумножить число истинных служителей богов. Мы слишком долго пребывали вне пределов Вархета, и наша сила стала другой, она с большей вероятностью погубит любого из местных, чем поставит метку. Нужно время. Наше пребывание в мире, моления в храмах истинно посвященных сделают свое дело – магия и божественная сила, разлитая по Вархету, снова приумножится.