Юлия Фирсанова – Папандокс (страница 53)

– Душа, – грустно усмехнулась Света. – Домой хочу, очень. С каждым днем все больше.

– Это да… Таким девочкам, как ты, только дома и сидеть, птенчик, а не по горам шариться, – растерялся Горат, не зная, как утешить хрупкую девчушку.

– Потому и шарюсь, – вздохнула Света и скорее для самой себя, нежели для посторонних, продолжила: – Дядя не думал, что все так обернется, когда нас к себе звал. Домой мы попадем, если только храм найдем, да и то… – беспомощно признала попаданка, украдкой смахнула выступившие на глаза слезы и шмыгнула носом.

Беседа, сворачивающая в сторону откровений, была прервана тревожным ревом вскочившего и медведем ринувшегося вперед Валта:

– Дира Иргай!

На камни рядом с прекрасным кустом цветущего бирдариса валилась железная старушка со стремительно опухающей шеей. Дира тщетно пыталась сделать вдох, красные и белые пятна устроили чехарду на ее лице. Недовольно жужжа, улетало от этого бедлама какое-то насекомое с большим полосатым брюшком.

– Она ж только цветок сорвала понюхать, и сразу… – огорченно ляпнул бугай, добравшись до бабульки и пытаясь то ли поднять, то ли прижать содрогающееся от судорог тело к земле.

«Анафилактический шок», – тренькнула в голове Светы умная и совершенно бесполезная мысль. Где тут жидкий антигистаминный препарат взять? Те же капли фенистила или зодака остались в другом мире. А здесь… пусть после касания-посвящения Ирната память обо всех недугах и их лечении проявилась в голове очень четко, получше конспекта всплывала, стоило лишь задать вопрос, толку с нее оказалось ни хрена.

– Горный шершень куснул, – поделился еще одной бесполезной новостью Горат. – Холод бы приложить… Эх, опухает-то прям на глазах. Скверно! Того и гляди помрет дира.

– Светка, давай вместе приложимся, – выкрикнул Дэн, хлопаясь на колени рядом с бабулькой и накладывая на ее горло обе руки. Задыхающаяся бабушка билась так сильно, что Валт и подскочивший Ригет вдвоем едва удерживали ее на месте, опасаясь того, что дира если не задохнется, то точно раскроит себе череп о камни. Светлана присоединилась к брату, шлепнув свои ладошки поверх рук брата. Она выплескивала, вталкивала в сухонькую старушку жар, катящийся от сердца к кончикам пальцев вперемешку с голубым огнем Алхой, с единственным посылом, вырвавшимся отчаянным криком:

– Будь здорова!

Тело под руками парочки жрецов, которых никто и никогда не учил быть жрецами и пользоваться своими силами, выгнулось дугой, отшвыривая от себя всех спасателей, и обмякло бескостным желе.

Мужчины, кинувшиеся было к пострадавшей, вновь застыли статуями. Светка осталась сидеть, где сидела. Дениска встал, покряхтывая и потирая отбитый копчик. Лишь Горат удивленно ляпнул:

– Во дела-а-а! Как же так…

– Ну… лучше так, чем опять труп подымать, – оптимистично объявил Дениска, не заметив, как вздрогнул от его простенького оправдания суровый проводник. – И чего шарахаться? Мне она такая больше нравится. А тебе, дядюшка?

Дядюшка Ригет закашлялся, не находя слов. На камнях мирно спала молодая, больше тридцати никак не дать, женщина. От диры Иргай ей досталась только одежда. Все остальное изменилось значительно: разгладились морщины, посвежело лицо, исчезла седина с коротких смоляных волос. Хотя нос – орлиный четкий профиль – и упрямо сжатые губы точно остались прежними.

Впрочем, через несколько минут дира, которую отныне никак не тянуло назвать почтенной, распахнула глаза.

– Что со мной? – первым делом звонким голосом, совсем не похожим на свое обычное басовитое карканье, потребовала ответа от окружающих дира Иргай.

– Зеркала ни у кого нет? – озадаченно чесанул затылок Дэн, собираясь брякнуть про омоложение, но Света тихо посоветовала:

– Посмотрите на свои руки, дира.

Морщинистые лапки, больше похожие на птичьи, стали красивыми женскими руками, тонкими и гладкими. Первым делом у женщин старится шея, морщинки на лице можно замазать, а руки… руки возраст выдают иной раз получше лица.

– О? – Бывшая бабушка опустила взгляд на изящные молодые длани и недоуменно свела брови. – Что? Как?

– Как обычно, мы с сестрой слегка перестарались. Недоучки, что с нас взять? Мы так вам здоровья желали, что не только последствия укуса убрали, а и биологические часики назад крутанули, исцеляя от всего подряд. Вы ведь не в претензии, дира Иргай?

– Не в претензии, – заторможенно повторила молодая старая женщина и, прижав ладони к лицу, застыла на пару мгновений почти неподвижно, только чуть подрагивали плечи. Смеялась или плакала – не определишь. Впрочем, собралась несгибаемая дира быстро и твердо отчеканила вопрос, обращаясь к парочке жрецов:

– Сколько будет действовать омоложение?

– Это ж не магия, а жреческий дар. Пока не состаритесь естественным путем, наверное, – предположил Денис, с любопытством изучая физиономию бывшей бабушки.

Тем же самым занимались и все остальные мужчины. Дядя Ригет и вовсе выглядел так, будто его шибанули из-за угла, и не пыльным мешком, а тем же мешком с чем-то очень тяжелым и парализующим в придачу. Наверное, никак не мог совместить образ терроризировавшей его в студенческие годы преподавательницы и энергичной молодки. Красавицей, по меркам Вархета, дира не была и в юности, но определенным шармом, бесспорно, обладала, безотчетным и оттого более притягательным для иных мужчин.

Гораздо сильнее природного чувственного начала в дире Иргай кипела жажда познаний и открытий. Едва придя в себя и разрешив вопрос с внезапно нагрянувшей молодостью (не исчезнет в ближайшее время и ладно, со всем остальным позже разберемся), дама вытащила путевой блокнот и принялась черкать записки, фиксирующие феномен.

Пока лечили укушенную, тройка гончих смерти мирно валялась у костра. А тут вдруг дернули ушами, заворчали, метнулись к кустам южнее площадки и подняли дружный лай. Гавканье сопровождалось энергичными прыжками-свечками всех трех псов.

– У меня глюки или за кустами чего-то мерцает, как туман из пищевой пленки? – тихо спросил у сестры Денис и неаристократично (его бароном Керготом в школе быть не учили) ткнул пальцем в нужном направлении.

– Мерцает, – подтвердила Света, растерянно переводя взгляд с увлекшейся эпистолярным жанром диры Иргай на «пищевой туман».

Феномен мерцающего за кустами воздуха, обнаруженный псами, привлек всеобщее внимание. Поддаваясь четвероногому энтузиазму в трех экземплярах, вся компания подтянулась к густому кустарнику. Бельташ торжественно перевела для самых непонятливых:

– Путь найден и открыт.

– Тут никогда не было дороги, – задумчиво поигрывая топориком, нахмурился Горат.

– Тут слишком давно не было истинных жрецов Восьми, – наставительно возразила Бельташ, в свою очередь снимая с пояса свой «маленький и легонький» топорик, габаритами превосходящий орудие труда проводника. Рыцарша с легкостью носила его в придачу к мечу и длинному кинжалу.

– Мерцания воздуха не наблюдалось в момент привала, – четко отметила наблюдательная дира Иргай и тоже приблизилась к месту чудесного явления. – Возможно, врата доступны не всегда.

– О, точно, датчики среагировали, когда мы вас лечили! – осенило Дениса. – Сразу-то не включились. Зато как мы кучу энергии ухнули, так старая система заработала. Давайте побыстрее прорубим путь! Что-то мне кажется, кусты на «сим-сим, откройся» не польстятся, и поливать трышем их бесполезно. И пусть дорога ведет не к светлому будущему, а в подземную тьму, но до смерти ведь любопытно! Бельташ, прекраснейшая из рыцарей, давай же, действуй! Горат, будешь рубить или мне топорик одолжишь? Не уверен, что первым делом не стукну по пальцу, но зато если стукну, то Светка меня будет лечить, и, может быть, вместо пленки-мерцалки нам сразу откроют окошко в храм?..

Говорливый попаданец пытался еще что-то заявить, но рука дядюшки, привычно легшая на болтливый рот, прервала словесный поток. Дэн театрально завращал глазами и жалобно замычал.

– Деньес, сам успокоишься или связывать? – миролюбиво и почти привычно предложил выбор старший родственник.

Парень закивал, пытаясь выражением глаз передать смиренную покорность злодейке-судьбе в дядюшкином лице, затыкающем рот гласу истины. Когда руку убрали, набрал полную грудь воздуха и выдохнул с шипением лопнувшего шарика, а после заморгал так жалобно, что все подражатели котикам удавились бы от зависти.

Железная Бельташ не удержалась и прыснула, принимаясь за рубку кустов. Горат, поведя плечами, тоже взялся за топор. Остальные работали на подхвате. Меньше чем через четверть часа кустарник был вырублен. Переливчатая пленка мерцала в нескольких сантиметрах от природной каменной стены – подножия одной из Трех Сестер.

Собаки дожидались окончания черной работы, лежа у затухающего костра. Едва работа завершилась, тройка дружно вскочила на лапы и, хорошенько разбежавшись, прыгнула. Нет, черепушки о камень они не размозжили. Лишь исчезли в пропустившей их без всплеска и кругов пленке. Откуда-то оттуда, из неизвестной глубины снова послышался бодрый и нетерпеливый лай.

– По ходу, нам туда, – с улыбкой маньяка поторопил компанию Денис, подхватывая свой рюкзак. – Двинули?

Дядя передернул плечами, смерил племянника мрачным взглядом, но тоже начал собирать багаж и галантно помог дире Иргай водрузить на спину ее сумку. Очень галантно, между прочим. Лямки поправлял трижды – то ли они попались бракованные, то ли дядюшка лишний раз хотел ткнуть бывшую преподавательницу пальцем, чтобы проверить, а не вернется ли милая дамочка к привычному образу старой карги, то есть энергичной старушки.