Юлия Фирсанова – Папандокс (страница 50)

– Чувствуется, вы мне не обо всем поведали, – насторожился Горат, припомнивший секундное видение рыцаря смерти в виде черепа, скалящего зубы.

– Да ладно, чего ж нам опись на всех животных составлять было? – удивился Дэн с небрежной отмашкой. – Собачки у диры Бельташ есть. Охотники и нюхачи. И нас, и себя, и большую птичку всегда рады свежим мясцом снабдить.

– Большую птичку? – переспросил хрипло проводник и тоже махнул рукой: – Ладно, парень, лучше молчи, пока у меня голова не треснула. И так с похмелья тяжелая, так ты сверху все валишь и валишь, точно камни в обвал.

Обхватив голову с темными, короткими и очень густыми (иная шапка позавидует) волосами, Горат глухо замычал. Светка переглянулась с братом: первой двигало вполне закономерное женское сочувствие, вторым столько же закономерная выгода: здоровый проводник – это зачастую залог здоровья группы. Ну как он с перепития, недосыпа или еще какого-нибудь «пере» или «недо» что-то жизненно важное прошляпит?

– Сиди тихо, сейчас будем на тебе испытывать силу, дарованную Алхой! – подскочив с кровати, велел Дэн, шлепнув пятерню на макушку Гората. Светкина ладошка легла на горячий лоб бедолаги.

Что делал брат, девушка не знала, сама же прикрыла глаза и, как учила Бельташ, попросила богиню жизни, найдя точку ее силы – низкое ярко-голубое пламя – где-то глубоко внутри себя, рядом с серыми язычками Зебатова огня и стальным костерком Ирната:

– Алхой, помоги, боль убери! Пожалуйста!

Прохладным ручейком полилась сила исцеления, смывая страдания, убирая неумолчный гул в голове, тошноту и жжение в желудке.

– Не болит больше! – восхищенно, веря и не веря чуду, которое сотворили с ним здесь и сейчас, выдохнул проводник. – Клянусь Восемью, не болит! Вы и впрямь жрецы Алхой?! И молились за меня жизнедарительнице?!

– Ну не Зебату же было молиться? – брякнул Денис, снова шлепаясь на кровать. – Нет, поднять тебя мертвяком не проблема, но мы еще функционал преобразования обычного зомби с великолепного рыцаря смерти не освоили, потому поживи покуда!

– Брат шутит, – торопливо заверила Света проводника, нашаривающего на поясе рукоять кинжала, дабы подороже продать свою беспохмельную жизнь и обеспечить нормальное посмертие.

– Конечно, шучу, – нехотя признал Денис под тяжелым обстрелом многозначительных взглядов остальных членов команды и покачивания кувалды, заменяющей Валту кулак. Спорить с собственным тренером, и так гарантирующим ученичку ежедневную порцию синяков, Дэн благоразумно не стал.

Мрачно попыхтев, Горат потянулся было к трубке, как младенец к соске, отбросил ее и уставился на парочку лекарей-жрецов с превеликим подозрением вперемешку с возмущением:

– Мне курить не хочется!!!

– О, выходит, Светка тебя не только от головной боли, а еще и от никотиновой зависимости вылечила в придачу! Между прочим, знаешь, сколько у нас на родине стоит избавление от этой дурной привычки? Не знаешь, и лучше не знай. Без штанов останешься, а сестренка тебя даром исцелила, на одном голом энтузиазме, спровоцированном тошнотой от запаха!

– Меня только одно удивляет: что ж тебя, такого разговорчивого, еще в люльке не удавили, – буркнул Горат, не став требовать у Светки возвращения тяги к табаку.

Появись у девчушки, сидящей рядом с братом, хоть тень самодовольной улыбки на мордочке, без скандала бы точно не обошлось. Но нет. У Свельты на лице мешались лишь выражение искреннего облегчения, удивление и малая толика вины.

– Светка же лежала с краю, ее, крошечку, беспокоить не хотели, – находчиво отшутился Дениска.

– Только если так, – хохотнул Горат и звучно хлопнул ладонями по коленям. Штаны с кожаными нашлепками придали жесту дополнительную громкость. – Когда выходить думаете?

– Без промедления, остальное на усмотрение проводника, – вставил Ригет.

– Тогда по вещам надо решить. Что у вас есть… – начал мужчина.

А Валт, чтоб время зря не утекало, кивком головы указал Дэну на дверь:

– Пойдем-ка, на дворе разомнемся.

Опытный проводник, дядюшка с кошельком и прочие люди и нелюди остались подбивать дебет с кредитом, перетряхивать вещи и соображать, что еще, помимо продуктов, может срочно понадобиться искателям древнего храма в горах.

Хорошо еще всю одежду и обувь из лавки на улочке Восьми Вьюг Горат одобрил безоговорочно, как и заплечные мешки с жестким каркасом для переноски даров богам, позаимствованные в бездонных кладовых замка Кергот. Ну чем не рюкзаки! Дары в них укладывали крайне бережно, сверху еще и чары сохранности дядюшка выплетал с особенной тщательностью. Ригет считал, что Восьми богам негоже вручать дары всмятку, и даже в случае острой нужды с должной благосклонностью такие «омлеты» не воспримутся. В божественных делах детали, скорее всего, важны не меньше, чем в магии. Дары могли действовать как спусковой крючок призыва, потому если они окажутся не такие, как надо, то и зов жрецов канет втуне. Как Дениска ляпнул: настройка на нужный канал не щелкнет.

Словом, до позднего вечера шли сборы и совершались последние покупки. В гостинице оставалась лишь дира Иргай, которую дядюшка Ригет, совершив невозможное, уговорил поберечь силы для главного путешествия. Достойная старушка ограничила свои прогулки улицей у трактира. А чтобы бабулька именно ходила, а не бегала, дядя еще и Свету к ней приставил. Та сразу ощутила себя воспитательницей при великовозрастном дитяти. Напоминания и просьбы так и сыпались из девушки, пытавшейся сдерживать исследовательские порывы ученой дамы, позабывшей о недавней хвори. Хорошо еще буквально на соседней улочке оказался старинный храм Алхой, и дира Иргай больше часа провела за детальным осмотром культового сооружения. Света же лишь покосилась на широко улыбающуюся статую с расчетливо прищуренными глазами. Для попаданки, после рассуждений Ирната о допустимых жертвах, Дарительница Жизни прочно попала в категорию стерв. Из-за этого девушка предпочла подождать старушку на солнечном крыльце храма, подальше от статуи богини. Дар исцеления, конечно, Светлана оценила и признала полезным, но расплачиваться за него жизнью категорически не желала.

Так и прошел суматошный день сборов, а ночью Света, теряющаяся в жемчужном сумраке, где хохотал филин и сверкали красно-зелено-желтые огни-глаза Зебата, проснулась от раскатов грома. Спустя несколько секунд она сообразила: грозы за окнами нет. Звук исходил из соседней комнаты, которую дира Иргай делила с Бельташ. Никакие толстые доски перегородок не могли заглушить чудовищных раскатов.

Света вертелась с боку на бок не меньше получаса, пыталась закрыть голову подушкой – все тщетно. Звук просачивался сквозь любую преграду! Искрутившись почти до тошноты, Света встала, накинула тяжелый, еще мамин зеленый халат, полагающийся любой девушке для перемещения за пределами спальни в ночное время, и вышла в коридор.

Нет, ей вовсе не хотелось гулять по ночному трактиру, пугая пьяных постояльцев, зато очень хотелось пить. Кувшин с водой, оставленный в комнате, выхлебал вечером братец, пока развлекал сестру историей о походе за покупками. Сухари, сухофрукты, медово-фруктово-ореховые плитки, сыр, крупа и то, что Дениска обозвал сухомясом (колб€асы, вяленое, копченое и как-то еще «усушенное» мясо), добавились к продуктовому набору будущих альпинистов.

Благо проблем с водой на хребте не было. Отыскать родник не составляло труда. Вдобавок дядюшка Ригет поклялся, что и с дровами проблем не возникнет. Сделать простенький одноразовый артефакт вместо костра для готовки пищи он всегда сможет. Разумеется, Дэн тут же начал интересоваться, почему же любимый дядя не делал такую штуку раньше, почему заставлял племянника собирать дрова для костра? На что получил логичный ответ: раньше не делал, потому что лес был рядом, где сухостоя навалом, и любимый племянник под рукой, вполне годный для сбора дров. Уел, одним словом.

Короче, родной братец под впечатлением от вида и дегустации «сухомяса» вылакал весь кувшин. А девушка и не подумала, что захочется пить ночью. И, разумеется, по закону подлости, захотелось.

Вот и отправилась Светлана по полутемному коридору. Световые грибы, похожие на капы бледно-желтого цвета, заменяли в трактире лампочки и светились едва-едва, как китайский фонарик на последнем издыхании. Но и этого света вполне хватало, чтобы добраться, не переломав ноги, на первый этаж трактира, где находилась кухня. Во всяком случае, когда Света сидела в общей зале, женщина с подносом выходила именно из-за дверей слева от стойки и оттуда же доносились съестные запахи.

– Тоже не спится? – Голос диры Иргай раздался в полутьме так неожиданно, как вздох привидения из подвала, что Светка охнула.

– Д-да, а там… – Девушка совершенно растерялась, зашевелив пальцами. Если дира тут в коридоре, то кто же там, за дверью в соседнюю комнату, храпит так, что стены дрожат?

Правильно истолковав недоумение собеседницы и ее жесты, старая дира, тоже, кстати, щеголявшая в плотном лиловом халате с высоким воротом, хохотнула:

– Нет, не Бельташ, это собаки. Всегда зверей любила, со своим Бойцом тридцать лет не разлучались, как околел от старости, больше не стала собак заводить. На этих смотрю и как своего вижу: верные, умные, сильные. Чудо, а не псы. И не важно, они истинные гончие смерти или обычные собаки. Так же любят, когда им лоб чешут и пузо гладят. Бельташ на меня странно поглядывала, когда я сегодня с псами возиться начала, но не мешала. Наверное, подумала, совсем старуха из ума выжила. Сейчас сидит рыцарь смерти у окна, неподвижная как статуя. То ли размышляет, то ли спит, век не смыкая, а я не стала ее отвлекать и псов будить не стала. Им больше нашего на горных дорогах трудиться придется. Решила по коридору пройтись. Выходит, храпуны и тебя подняли?