Юлия Фирсанова – Папандокс (страница 42)

Старушенция не подкачала. Хотя лучше бы, наверное, подвела, потому как лекция на четверть часа ограничилась четвертью часа исключительно из-за многозначительных покашливаний дядюшки и непрозрачных намеков насчет надобности продолжить совещание, а не просвещение неучей.

Если обобщить все сказанное ученой бабушкой, то требования Элмай, предъявляемые к пастве и ее творениям, сводились к следующему: твори душой и сердцем, тогда вложенное приумножится и вернется.

Между прочим, этот постулат подтверждался одной поучительной легендой о двух мастерицах. Одна из них выткала гобелен, где изобразила богов во всем их величии и самой великой сделала Элмай, вторая же изобразила прекрасный цветущий луг.

Гобелены были преподнесены в дар богине. Первый осыпался вонючим пеплом, символизируя крах самолюбивых надежд мастерицы, а второй исчез с алтаря, будучи принят Элмай, а на его месте возникли несколько мотков волшебных ниток, которые никогда не кончались.

– То есть все равно, какую побрякушку плести, главное, делать от души, – подвел итог Дениска.

– Дира Иргай, а какая птица считается посланницей Элмай? – поинтересовалась Света, наморщив лоб.

– Белая лебедь Май, – с укором покачала головой старушка. Ну как же можно не знать простейших деталей, на которых ученая дира не сочла нужным заострить внимание?

– Правильно, давай птичку белую сплети! Дерзай, Светка. Бисеру мы тебе купим, вернее, дядюшка купит – у меня, сама понимаешь, здесь зарплаты никакой, – подбодрил сестру Дэн.

– Кстати, о зарплате. Как нам заработать монету для Сигета? – снова озаботилась Светлана.

Одалживаться у родственника казалось неправильным. Если никакого магического предмета попаданцы соорудить не могли бы, как ни старались, потому как талантов нет и не предвидится, то заработать деньги они в принципе могли. Но, увы, лишь в принципе. Вряд ли работа в замке на своего же родственника считалась божественно-честным способом заработка. Увы и ах, как подработать в новом мире, где нет компьютеров и детсадов, парочка землян не знала. В том же Брисе, если судить по грязи на улицах, не требовались неквалифицированные дворники.

– «Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет», м-да, – озадаченно протянул Дениска. – Может, мясо куда продать, Бельтовы собачки много натащили.

– Мясо натащили собачки, а продавать будешь ты? – забраковала идею Светка и робко предложила: – Если с бисером получится, я могу несколько украшений сплести. Для Элмай и на продажу. Нам же не важна большая прибыль, главное, чтобы хоть немного заплатили. Когда будем покупать бисер, спросим в лавке, возьмут ли на реализацию хотя бы по себестоимости.

– Тоже идея. Кто там дальше? Трашп? – Дениска глянул в коротенький список, начирканный карандашом. Здешние перья и чернила оказались для письма совершенно непригодными без должного навыка. – Трашп – это ремесло, то бишь поделка. И чего бы ему поделать? Может, ты еще и браслет мужской сплетешь, Свет?

– Нет уж, давай ты лучше макраме займись, – огрызнулась сестра, раздосадованная намерением брата перевалить всю работу на ее плечи.

– Макраме? Да это когда было, детский кружок в средней школе. И вообще я ничего, кроме ушастых сов, так и не научился плести!

– Зато какие красивые были совушки! Учительнице и маме очень понравились! – мстительно продолжила давить Светка.

– Птица Трашпа – ушастая сова Шпа, – моментально отреагировала на ключевое слово эрудированная дира Иргай.

– Э-э, а шнур? Тут и шнура нужного не найти, – не сдавался Дениска, упорствуя в своем нежелании восстанавливать забытый детский навык. – Давай, может, я лучше выжиганием займусь? Хотя прибора тоже нет…

– Плетите, Шура, плетите, – ласково посоветовала любящая сестра.

Вдобавок добрая дира Иргай добила юного падавана сообщением об изобилии ниток, шнуров и мотков в лавках Бриса. Может, макраме на Вархете и было неизвестно, но плетение как таковое – ковриков, матрасиков и прочих нужных в хозяйстве штучек – процветало. Короче, Дениску обложили по всем фронтам, и парень сдался. В конце концов, руками, не считая сборки компьютерной техники и ее наладки, парень умел не так уж много: скворечник, приматывание пуговицы, запутывание носков и выжигание – вряд ли какой из его скромных ремесленных навыков (хотя шитье Света вообще классифицировала как вредительство) мог пригодиться. Насчет макраме Дэн тоже сомневался, но выхода другого все равно не было.

– Ладно, уболтала, сплету сову, – воздел руки вверх Денис. – Но если Трашпу не понравится, сама будешь с ним разбираться и доказывать, что твой косорукий братец ни при чем!

На этой макрамешной ноте совет по дарам завершился, и началась подготовка к большому походу за покупками в Брис. Способ перемещения Пацанским методом был признан годным, до вечера оставалась еще половина дня, а значит, любители и профессионалы шопинга могли спокойно заниматься выбором нужных материалов и вещей. В грузоподъемности большой призрачной птицы никто не сомневался, потому как метод смещения птицы в пространстве скорее напоминал телепортацию, чем собственно извоз. Денис живо сгенерировал новое словечко – птицепортация – и ужасно им гордился.

Порталы на Вархете, между прочим, тоже были известны. Увы, ключевым словом в этой фразе являлось «были». С уходом богов то ли навыки люди подрастеряли, то ли именно божественной энергии не хватало когда-то эффективным сооружениям для активации. Каменные платформы на площадях городов остались памятниками былому величию. Не загорались на плитах письмена, определяя пункт назначения, не сияли проемы дверей, сокращавших расстояния в обмен на деньги. Когда-то ограничением порталов была лишь масса, то есть живых и разумных – читай, людей – они перемещали без проблем, а груз ограничивался весом, который мог унести человек. Причем мотаться туда-обратно через портал с грузом никто и не стремился – оплата магической энергии для работы портала банально не окупила бы скорость доставки. Если, разумеется, речь не шла о какой-то исключительной редкости.

Итак, за неимением функционирующих порталов компания планировала воспользоваться вредным и вечно голодным Пацаном. И нет, никто на мифическое и божественное животное поклепа не возводил.

Пока совещались, прибежал перепуганный управляющий и, утирая пот с бледного чела, доложил, что на леднике с туши оленя сами собой отрываются куски мяса и растворяются в воздухе.

– Нет, дир Олсоп, не бойся, это наша домашняя зверушка проголодалась. А что невидима, так она стесняется показываться, – схохмил Дениска с самой серьезной физиономией. – Ты только близко не лезь и никого не пускай, а то у птички клювик большой. Стукнет, и нет человечка. Воскрешать мы с сестрой не умеем, только труп поднять сможем.

Олсоп утер пот и перевел взгляд на дядюшку Ригета в ожидании подтверждения, опровержения или дополнительных пояснений. Призрак бывшего хозяина пусть и присутствовал, но, при всем уважении к нему, дир управляющий отныне предпочитал иметь дело с живыми.

Ригету оставалось только кивнуть и прибавить:

– Незримая птица не нечисть и не нежить, Олсоп, мы ее в храме Ирната нашли.

– От как, Восемь храни! – крякнул управляющий и мгновенно успокоился. Уж кого по легендам не терпел бог войны, так это немертвых, притворяющихся живыми. – Так не приказать ли для птицы какой другой еды на кухне сготовить?

– Не нужно, Пацан ясно выразился насчет сырого мяса, – мотнул головой Дэн. – Пусть подзаправится, он еще маленький, хоть и длинный, ему расти и расти! Но тазик мы ему выставлять за работу не будем, сам в кладовой отоварится. Бельташ, твои песики малышу поесть еще раздобудут?

– Раздобудут. В лесах довольно дичи, а они любят охоту. Будут рады помочь и поразмять лапы! – усмехнулась рыцарь смерти, позабавленная характеристикой птицы-посланника Ирната.

Денис вообще развлекал достойную деву одним фактом своего существования, не говоря уж о манере речи и общения. За последние дни Бельтащ, пожалуй, улыбалась чаще, чем за все прежние столетия при храме Зебата.

Успокоенный управляющий отчалил, а компания вновь начала собираться за покупками в Брис. Раз экспериментальная поездка Пацана удалась, теперь следовало опробовать перемещение на небольшое расстояние с грузом. Оказаться в холодном Ликладике нагишом или без вещей не хотелось никому. Как выразился неуемный Дэн, он, конечно, не против нудизма и за закалку, но без перегибов и крайностей!

В подготовку вмешалась рыцарь смерти. Она дала всего один совет:

– Пусть в город идут только юные жрецы и один охранник. Сбор даров важен порой не менее, чем само возложение. Пусть именно их руки касаются подношений, пусть именно они выбирают. Так будет правильнее!

– Хм, – почесал себя за ухом дядюшка. – Пожалуй, ты права. Нет-нет, Бельташ, в выводах своих ты определенно права. Я о том, не учинят ли мои племяннички безобразий в городе, оставшись без присмотра и контроля.

– В Брисе никто не знает о том, что Деньес и Свельта отпрыски славного рода Керготов. Так что, если учинят, у них есть Пацан, смогут своевременно исчезнуть из города, – рассудил мудрый Нерпат.

– Одних все равно не отпущу, города не знают, обычаев тоже. Кого бы с ними отправить? Разве что Валта? – нахмурился Ригет, называя единственного не присоединившегося к совещанию члена команды. Если уж заботиться о соблюдении чистоты эксперимента, то выбор был идеальным. Конечно, пойди с ребятишками Бельташ, дядюшке было бы куда как спокойнее. Но, но, но… Рыцарь смерти – создание Зебата, потому напрямую ей лучше было не участвовать в почти ритуальном процессе сбора даров. Да и реакции ее, воспитанной в строгой храмовой тиши и на полях битв «своим – защита, врагу – смерть», не слишком подходили для сравнительно мирных городских условий.