Юлия Фирсанова – Папандокс (страница 29)

В конце концов Дэну удалось объяснить старику разницу между вызовом для починки и настройки тонкой техники, сравнив ее со сложными амулетами, а себя с магом-артефактором. Пусть такое занятие тоже не стояло вверху списка профессий, подобающих наследникам славного рода, но хоть с первой древнейшей не ассоциировалось, и то хлеб.

Когда все утолили голод продуктами длительного срока хранения, в замок вернулся Валт с кучей народа в повозке: тремя бабами-кухарками да служанками, чтобы похлопотали по хозяйству, и пятью мужиками. Вооружены они были кто молотом, кто киркой, кто лопатой. Тачку для перевозки битого камня нашли в замке. Может, инструмент тоже где-то был, да только старый призрак не знал, где искать, а живые времени на обыск не имели.

Вход в нужную часть подземелий открывался с первого этажа, рядом с кухней. Проход разделялся на три коридора. Один вел на ледник с продуктами, второй к колодцу и винному погребу, а третий, за скрытой дверью, как раз уводил в самые потаенные глубины.

Узнав об этом, Ригет сильно удивился. Про старый храм и обвал он знал. В детстве пытался безрезультатно, не считая измаранной и драной одежды, пролезть, как теперь оказалось, совершенно не туда. Он готов был ручаться, что нехоженые коридоры начинаются за старой темницей, больше двух веков не используемой по иному назначению, кроме как для вытрезвления перебравших слуг. Но нет, оказалось, те ходы ведут вообще неизвестно куда, вернее, когда-то вели, а теперь настолько обвалились и засыпались, что превратились в одну большую ловушку, соваться в которую не решился бы и самоубийца.

Мужики радостно скалили зубы, оглаживали бороды и кланялись новому владельцу замка, о явлении которого еще до прибытия Валта в деревню возвестило взметнувшееся над башней серое полотнище флага: распахнувший крыла черный ворон с алым яблоком в клюве и черным мечом в когтях.

Дира Ригета в землях Керготов помнили и уважали. Земле-то без хозяина куда как плохо, некому, случись что, на защиту стать. Старый дир Итнат, покуда немощен был, все ж о людях пекся, с налогами не злобствовал, да и девок в силу возраста не портил. Дир Ригет, правда, тоже отродясь никого не насильничал, к нему молодухи сами в кровать лезли. Молоденький паренек рядом с дядюшкой вызвал толику опаски, но лишь толику. Злобным стервецом юнец не выглядел, рвался не девок щупать, а в подземелья вместе с мужиками лезть и копать.

Увы, к вящему сожалению Дэна и громадному облегчению рабочих (а ну как с мальцом чего приключится, как перед диром Ригетом ответ держать?) благородный порыв был задушен на корню жестоким дядюшкой. Покуда стучали инструменты и выкатывались тяжелые тачки с камнями, парня в коридор не допускали. Подувшись чуток для порядка, Дэн умчался исследовать замок под присмотром старого призрака. Не то чтобы деда о том просили, он и сам понял, какое сокровище его внучок, за которым глаз да глаз нужен, чтоб ни замок, ни сам молодой потомок не кончились по глупости.

Светка осмотрела мамины комнаты, простоявшие закрытыми с момента побега. Туалетная комната с ванной порадовали, а спальня, гардероб и маленькая гостиная немножко огорчили. Все было чистым, вполне милым, сиренево-зеленым и пропахшим нелюбимой лавандой. Открыв все окна и выкинув все мешочки с духовитой травой, девушка вместе с Бельташ отправилась бродить по замку. Помимо естественного любопытства, ею двигало желание понять, каково было расти в таком месте ее маме и каково будет ей самой, если домой вернуться не получится. Некрасивым и неприятным родовое гнездо девушка назвать не могла, но все-таки терялась при мысли о необходимости жить в такой громаде без привычных современных удобств. Впрочем, пока ничего решено окончательно не было, Света решила относиться к замку, как к музею, и по возможности получать удовольствие от осмотра.

Ужин поварихи успели приготовить нормальный, только отведать его Дениске и Светке оказалось не суждено. Общим решением жреца Нерпата, дядюшки Ригета, призрака дедушки Итната и «предательницы» Бельташ, молодым жрецам рекомендовали строгий пост. То есть краюха хлеба и кувшин воды на двоих. Поначалу вообще хотели отправить в отрытый подземный храм без ужина, лишь со шкурами харгов для постели, да Дэн возмутился и объявил о своей категорической неспособности уснуть на голодный желудок. Тогда садистское решение пересмотрели, заменив на тюремно-диетическое, особого восторга у попаданцев тоже не вызвавшее. Увы, больше возражений никто слушать не стал.

Глава 15

Храм Ирната, или Жестокая откровенность

Дядюшка проводил добровольцев поневоле до частично разобранного завала близ входа в старый храм. Жрец Ирната и Светка с Дениской по стеночке просочились внутрь помещения, где в чашах у плоского стола-алтаря горел заблаговременно запаленный Нерпатом в честь воинственного бога огонь. Громадная, чудом уцелевшая статуя Ирната высилась сразу над алтарем. Мускулистая мужская фигура, лицо которой, сколько ни приглядывайся, терялось в тенях. Различить можно было лишь короткие волосы под шлемом. В левой руке бог держал что-то вроде каменного копья с дополнительным лезвием, как у косы, на пару ладоней до вершины. Еще у Ирната имелись здоровенные крылья, распахнутые за плечами, каждое перо которых само по себе являлось кинжальной остроты клинком. Одним словом, дяденька выглядел внушительно. С таким не то что сражаться, слова поперек сказать не хотелось.

Попаданцы переглянулись, синхронно вздохнули и принялись расстилать легкие, но в то же время удивительно густошерстные и прочные шкуры харгов, почему-то не пропускающие к телу ледяного каменного холода.

Дениска не поленился и вызнал у призрака дедушки, чего это за твари такие. Оказалось, здоровенные зверюги, вроде земных медведей. Когти, клыки и прочие запчасти в наличии. Шерсть у харгов оказалась дымчато-серой с черными пятнами, короткой и очень плотной. Зато совсем не жесткой! Светке так и вовсе напомнила мутон с шубки.

Благодаря чудесным шкурам пара жрецов-недоучек сейчас могла спокойно сидеть на полу, а не клацать зубами от холода, выбивая ногами чечетку. Попаданцы осматривали дышащее древностью, хорошо если не на ладан, место.

– Хочешь спать? – спросил Дэн.

– Не-а, а все равно придется. Шкуры, конечно, теплые, дедушка прав, только жестковато.

– Ты как, в целом держишься, сестренка? – сжал Светину ладошку брат.

– Куда я денусь, – тихонько вздохнула та и тоскливо прибавила: – Поскорей бы домой.

– Будет тебе, Свет, не вешай нос. Мы, считай, на экскурсионный тур по Вархету попали. Замок поглядели, где мама росла, с дядькой познакомились и вообще – интересно же!

Попытка подбодрить провалилась, сестра снова вздохнула:

– Если бы только экскурсия, то да, интересно было бы, но я как представлю, что все вокруг окажется навсегда-навсегда, жуть берет. Я очень скучаю. Ты же помнишь, когда мы к маме в Италию ездили, все равно через недельку по дому тосковать начинала.

– Да, ты у меня домоседка, – ласково признал Дэн и попытался подбодрить свою близняшку иначе: – Что ж, тогда по-быстрому выполним божественный квест и можно возвращаться! Хотя я бы еще на Вархете погостил. Все-таки магия – это круто и всяко прикольнее телефонии и сетей. Потому теперь срочно закрываем глаза и выходим на связь с Ирнатом. Удачного нам сна и, как тут говорят, Восемь с нами!

– Сегодня вполне достаточно одного, вон его. – Света указала подбородком в направлении крылатой статуи и легонько сжала пальцы брата в ответ, молчаливо благодаря за поддержку.

– Ага, – зевнул Дэн и присовокупил риторически: – Хотя, может, чем их больше, тем лучше и мы ближе к цели?

Девушка поерзала на импровизированном ложе, натягивая на плечи шкуру-одеяло. Когда своей подложки в виде лишнего мясца и жирка нет, хочется мягкого матрасика, а то после ночи на жестком полу все тело заноет, будто побитое. Пробовала, когда у подруги ночевала. Той хоть бы хны, а Света, будто и не молодая девушка, едва встала с оханьем и стонами. А каким мучением ей сидеть на жестких стульях в институте было? Потому пыталась на лекцию пораньше прибежать и стул с мягким сиденьем занять. Таких в аудитории пяток всегда находился. Девчонкам-сокурсницам и невдомек было, как болит тощее место пониже спины после трех часов сидения на железке и деревяшках.

Печально-сентиментальные мысли способствовали расслаблению тела. Девушка краем уха слушала треп братца, затуманенный дремой взгляд скользил по полыхающим почему-то не желтым, а льдистым серо-голубым пламенем чашам на здоровенном столе-алтаре, куда, как рассказал Нерпат, принято было возлагать тела особо отличившихся мертвых героев для последнего прощания.

Мелькнула крамольная мыслишка: «Хорошо, что сейчас никаких трупов на камне нет, а то Дениска точно что-нибудь учудил бы от скуки». Визжать, нарушая умиротворяющую тишину, или тишком отдавать команду на упокоение совсем не хотелось.

Еще одной мыслью-догадкой делиться Света с братом не стала. Если перед похоронами в храм Ирната павших воинов приносили, то не укладывали ли их случайно тут же, под плитами пола. Кажется, в храмах Земли такое практиковалось. Быть разбуженной лезущими из-под камней мертвецами ничуточки не хотелось, хотя страх перед мертвыми давно ушел то ли от влияния метки Зебата, то ли сам по себе, сменившись привычкой и досадой на недоразумения.