Юлия Фирсанова – Ключи ушедшего бога (страница 9)

Самый первый признак ума — это умение продуктивно пользоваться чужими советами там, где собственного соображения не хватает. Керт сейчас подтвердил мое мнение о своем интеллекте, но что сказать ему в ответ? Я ведь не сама шагала, меня доставили из точки А в точку Б методом мгновенного переноса через убиение.

Помереть мы, конечно, всегда успеем, а наугад по стенкам тыкаться — верный шанс не на очередную пьянку, а на новый кинжал напороться. Или стоит воспользоваться советом из старого доброго фильма про волшебство? Как там было: «Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий»?

— Может, нам не идти наугад, а четко вслух проговорить, куда именно хотим попасть, и мысленно сосредоточиться на цели? — внесла я перефразированное навигационное предложение из «Чародеев».

— Попробуем, — от безысходности согласился Керт.

И мы начали усиленно думать о том, как желаем попасть в безопасное местечко где-нибудь рядом с тихой деревенькой или малым городком, подальше от тех краев, где будут искать коляску Симелии и ее сгинувших пассажиров.

Брела, думала, мысли погружались в вату усталого безразличия. Мимолетно я подумала о том, как хочу хоть глоток хорошего кофе для прочистки мозга. Апатичное тельце от слабости шатнуло к стенке и прижало раньше, чем любой из спутников успел среагировать, перехватить и дернуть назад.

Рабочий кабинет с мирно жужжащим компьютером и стопкой папок вырвал у меня из груди ностальгический всхлип: «Цивилизация!» Молодой брюнете бадейкой кофе — аромат защекотал нос — обернулся на шум. Зеленые глаза задумчиво блеснули, голова чуть склонилась набок, потом мужчина усмехнулся краешком рта и протянул мне черную бадейку с забавным рыжим котом на боку. Я машинально приняла угощение, ноздри хищно зашевелились от чумового аромата дорогущего кофе. Рот наполнился слюной, я сглотнула. А брюнет по-доброму улыбнулся, видя мой восторг, и сказал почти то же самое, что говорил Кирту рыжий весельчак:

— Угощайся, Рэну привет!

— Спасибо! — растроганно поблагодарила я и, не выпуская горячей кружки из пальцев, отступила назад.

Вскинула голову в надежде продолжить беседу с красавчиком и уперлась взглядом в золотистый камень стены. Окошко исчезло. С сожалением вздохнув (перемещение в объятия цивилизации отменялось!), я отхлебнула черный несладкий кофе, отменно прочищающий мозг, и уверенно предположила:

— Кажется, нас приняли то ли за приятелей, то ли за жрецов Ольрэна.

— Что дали? — Нос любопытного Кирта дернулся от запаха из кружки.

— Кофе. Напиток, популярный в моем мире, хорошо бодрит, только горький на вкус.

Братья на слово верить не стали, кружка пошла по рукам, оба продегустировали и закономерно скривили физиономии от непривычного вкуса экзотики.

— Да, такая гадость точно голову прочищает, — согласился Керт, возвращая мне подаренную бадейку.

— Зато теперь мы легко сконцентрируемся на цели, — подбодрила я компаньонов, делая еще глоток для стимуляции нервных клеток.

Парочка телохранителей синхронно хмыкнула и задумчиво покивала. Не то чтобы им думать было непривычно, скорее привычно было следовать за кем-то и корректировать движения охраняемого объекта, чем лезть вперед.

Еще до меня, как до жирафа анекдот, через искажающую призму восприятия Ким дошло то, о чем следовало подумать в первую очередь: я неверно оценила спутников. Керт и Кирт на деле были лишь чуть старше соплюшки Кимеи, по сути, парни лет двадцати с хвостиком. Да, тренированные, натасканные, как псы на добычу, мускулистые и заросшие темным волосом — что визуально прибавляло им лет, — но еще очень молодые. Потому полагаться на их действия и суждения не стоило. Во всяком случае, полагаться во всем и больше чем на память самой погибшей служанки принцессы. Если, конечно, речь не шла о тех вещах, на которые парней натаскивали.

Вообще, удивительно легко мне дались первые часы попаданства из мира технического в какую-то мрачноватую фэнтезятину. (В веселой обычно не приходишь в себя на алтарях с горой свежих трупов по соседству.) Сначала я была сильно занята освоением управления телом, потом боролась с головной болью, а уж после подсознательно все ждала отходняка, шока, трясучки и приступов тоски по дому. Не дождалась. Во-первых, очень быстро паниковать стало некогда. Во-вторых, давнее знакомство со Смертью сдвинуло мне мозг набекрень в достаточной степени, чтобы все то, к чему привыкли люди на родной Земле, уже давно стало казаться лишь фрагментом одной большой головоломки. Поэтому, наверное, перемещение на другой ее кусочек особенно на меня не повлияло. Другой мир, а пятна те же, миссию облегчения работы «старушке с косой» никто не отменял. Что дальше? Да, парни — не темные властелины, не Гэндальфы и не супергерои, но спину должны прикрыть. Впрочем, и я не хоббит, ножки гладкие, темных артефактов за пазухой для ритуального купания в лаве не таскаю. Будь что будет! А пока идем, выживаем и пытаемся обустроиться.

«Итак, куда нам там надо? Вроде сговорились: относительно спокойное местечко без фанатиков, где в цене будут наши денежки и где особого любопытства мы не вызовем». Проговаривая вслух желаемый результат как мантру, мы чапали вперед, изредка я отхлебывала из быстро пустеющей кружки удивительно ароматный кофе и мысленно благодарила щедрого зеленоглазого мужчину. Пусть у него всегда будет столько кофе, сколько ему надо!

Эх, мне бы к такому отменному кофейку еще бутербродик-другой-третий с колбаской, где хлебушка тонкий ломтик, а колбасы — на два пальца! Тогда жизнь вообще заиграет яркими красками! Я мечтательно улыбнулась и махнула наполовину опустевшей кружкой. Неудачно махнула, от всей широты души.

«Баммм!» — сказала кружка, стукнувшись о стенку.

По обеим сторонам от меня сказали что-то совсем непечатное щитовики.

— Ой! — тихо прижухла я, глядя на очередное разрастающееся окошко в немаленькую, современного вида кухню с громадным, в полстены, холодильником, в чьи недра как раз по пояс зарылся очередной красавец. Тоже, кстати, брюнет, только без рубашки, в одних брюках.

В том, что он красавец, я убедилась, когда исследователь холодильных просторов выбрался наружу с большим батоном колбасы в руке. Зеленые глаза незнакомца с умиротворенной нежностью разглядывали добычу.

Нет, эта золотая бесконечность, по которой мы бродим, — не лабиринт Ольрэна. Наверное, это вариант странного рая для меня! Столько разнообразно-красивых мужчин в жизни не встречала! Пусть не как пачка гурий мусульманского рая для каждого из правоверных, я даже на одного из здешнего комплекта согласна. Только дайте! Правда, которого из кандидатов выбрать, не знаю. Все такие, такие, что просто «ух!» и «ам!».

Между прочим, в мускулистом брюнете отчетливо прослеживалось семейное сходство с более худощавым предыдущим экземпляром-интеллектуалом, дарителем кофе. Было что-то общее в лепке подбородка, очертаниях скул. Хотя насчет глубины интеллекта, обратно пропорциональной объему грудной клетки, я могу ошибаться. Вон на диване у стола гитара лежит, пачка нотной бумаги и ручка. Может, мужественный любитель колбасы не только бицепсы качает, но и музыку сочиняет?

В этот миг мужчина на кухне заметил посторонних наблюдателей, наверное, кожей ощутил наши голодные взгляды на батон колбасы. Он ничуть не удивился, как и предыдущие обитатели заоконных миров. Лишь сочувственно хмыкнул, потер подбородок и протянул добычу нам. А второй рукой прихватил из корзины у холодильника здоровенный длинный батон, похожий на потолстевший багет.

— Спасибо! — хлюпнула носом я, умиляясь нечеловеческой щедрости и передавая добычу напряженно замершим щитовикам, а потом машинально уточнила: — И Рэну привет?

— Кушай, тощенькая, — жалостливо усмехнулся даритель и проворчал: — А Рэну не привет, ухи оборвать надо, если он, балда, своих до такого состояния доводит!

На этой загадочной ноте сеанс связи и волшебной продуктовой помощи неожиданно завершился, ибо моя кружка, пока шел разговор, перестала соприкасаться со стеной. А я уже начала надеяться, что зеленоглазый гитарист заберет наши заблудшие души к себе, в кухонный рай с полным холодильником и музыкой. Не срослось!

— Живем, парни! — обрадовала я собратьев по несчастью. — И пусть нас скопом записали в жрецы Ушедшего, зато накормили! Кто порежет хлебушек и колбаску?

Вопрос веры хорошо обсуждать на сытый желудок. Щитовики это замечательно доказали, не став ругать меня за неосторожное касание и разводить дискуссий о своей непричастности к Ольрэну. Хлеб и колбасу в мгновение ока напластали толстыми ломтями, честно поделили на троих и схарчили.

Хлеб с хрустящей корочкой и мягким мякишем, колбаса, пахнущая настоящим мясом, — уммм! По окончании трапезы осталось только вспомнить сакраментальное Вишневского: «О, как внезапно кончился диван!»

Червячка мы чуток заморили, но от полноценного обеда, ужина, завтрака или всех трех трапез разом вряд ли бы кто сейчас отказался. Я допила последний крошечный глоток кофе и передала кружку на сохранение запасливому Кирту. Тот живо спрятал посудину. После перекуса сосредоточение на поиске выхода пошло веселее.

Первым путь попробовал открыть Керт, хмурящий брови так, словно намеревался не стену потрогать, а свежую лаву из жерла вулкана. Увы, этот блин касания вышел комом. Луна светила местная, память Ким сразу признала, вот только сияло ночное светило над бесконечной водной гладью, соленые брызги долетали в золотой коридор. Ни плота, ни корабля, ни земли на горизонте в окне не появилось. Кидаться и плыть? А в каком направлении берег и сколько до него? Вон даже птиц не видать. С сожалением забраковав живописную марину, Керт отошел от левой стены и решительно впечатал пятерню в правую сторону коридора, решив испытать счастье еще разок.