Юлия Фирсанова – Ключи ушедшего бога (страница 54)

Я не удержалась и погладила уголок скатерки — да, на ощупь как платье Симелии, точно! Или… Я заулыбалась, пытаясь припомнить, не видела ли Ким в книжке про великие замки похожей картинки из владений Ушедшего. Тогда источник вдохновения сразу бы определился.

— Чего скатерку оглаживаешь? Проголодалась? — подкинул вопрос Кирт, и я поняла, что и впрямь голодна.

Очень не против отведать зеленых щей, пару салатиков, «Цезарь» или оливье с языком, пюре и кусочек-другой мяса по-французски. Вот только где взять блюда, которых на Фальмире отродясь не делали? Только если самой, засучив рукава, готовить… Но из чего? Здесь даже картошки и огурцов не выращивали. Репень и грыздо — аналоги, на вкус неплохие, конечно, а все ж не то.

Я прикрыла глаза и сглотнула слюнку. Каши, хлеб, ветчина, сыр и прочие нехитрые продукты недурны на вкус. Но почему-то вдруг невыносимо захотелось той, земной пищи. Соскучилась. Показалось, что даже ощутила аромат вожделенных блюд.

— Ого! Как ты это сделала? — восторженно и почему-то невнятно спросил Кирт. Ба, да он чем-то чавкал!

Я распахнула глаза и, не веря им, уставилась на скатерть. Точнее, на стол, сервированный на пять персон, с теми самыми блюдами, о которых секунду назад грезила.

— Кажется, здесь у Ольрэна скатерть-самобранка, считывающая пожелание клиента, так же как дверка на входе, — выпалила я и подцепила ложечку оливье на пробу. — Точно! Именно о таком салатике я мечтала! Пообедаем? Это блюда моей родины, лирты!

Уговаривать компанию не пришлось. Каждому было любопытно, чем питалась Кит до попадания на Фальмир. Вызнавать какие-то подробности моей прежней жизни им, стукнутым проклятием Ольрэна, раньше было неинтересно, но, кажется, это счастливое время безвозвратно прошло. Во всяком случае, пока обедали, Филя и Кирт сыпали вопросами наперегонки так обильно, что Шерифу пришлось воззвать к их совести.

Я ведь отвечала, даже ни разу не огрызнувшись на неуемно любознательных. В конце концов, столько вместе вынесли, они имели право знать хоть что-нибудь. Да и скрывать мне было нечего. Не великие же тайны сведения дебета с кредитом и шаманские операции в 1C?

Подкрепившись, мужчины еще немного поэкспериментировали со скатертью. Сладкоежка Филя вызвала королевские десерты Радильяра, щитовики — пиво, Шериф — какое-то редкое вино, а я, бейте тапками за отсутствие вкуса, любимый ликер «Бейлис» и маленькие шоколадки «Мерси» в наборе.

После вкусного обеда мы всей компанией снова слонялись по удивительному замку, разглядывая его и заодно выбирая комнаты для проживания. Я обнаружила нормальную ванну (ладно, вру, это был бассейн размером не меньше чем три на пять) и хорошо искупалась. В замке Ушедшего даже фен нашелся! Сам нашелся, когда я к стенке перед ванной случайно прислонилась… Зато голову быстро высушила!

Потом я отыскала библиотеку и застряла там, не реагируя не внешние раздражители. Пару раз ответила невпопад заглядывающим друзьям, и от меня отстали до вечера. Я же, стосковавшись по печатному слову не меньше, чем по оливье, копалась, листала, читала все подряд. Я читала об Ольрэне и его культе. Неплохую коллекцию собрал Ушедший о самом себе, а уж его комментарии на полях: «Ого, не знал!», «Ну и чушь!», «Охренеть!» — и кое-что менее цензурное не только остроумны, но и поистине бесценны. Я листала книги, пытаясь выяснить, чего мне ждать от нового статуса Шерифа, хотела понять, есть ли у меня какой-то шанс или нет. Ужин мне, кажется, приносил Керт. Что-то спрашивал, я даже что-то отвечала. Кажется, снова невпопад.

Когда окончательно стемнело, захлопнула очередной том, чтобы констатировать по примеру древнего философа: «Я знаю, что я ничего не знаю!» — и решила в очередной раз провести проверку на практике. Может же несчастной попаданке хоть разок повезти для разнообразия?

Где выбрал себе комнаты Шериф, я знала, нас с Филей в противоположном крыле поселили, чтобы всякие нудные приличия соблюсти, коль возможность появилась. И это как раз тогда, когда все сильнее хотелось быть неприличной!

В комнате неподалеку от библиотеки горел тусклый свет и даже в коридоре стоял аромат крепкого пива. Глянула. Кирт почему-то пил в одиночестве.

— А где брата-напарника потерял? — ляпнула я прежде, чем сообразила на цыпочках пройти мимо.

— Лапуля? — совершенно трезвым голосом опознал меня щитовик. — Спит Керт, должно быть. А я не сплю… Думаю о том, какой дурак и что дальше делать.

Удивительно, его мысли совпадали с моими собственными, может, поэтому я, никогда в жизни не лезшая в чужую душу, сочувственно вздохнула. Не слепая же! А что вслух догадки не озвучивала даже в шутку — так есть такие намеки и шутки, за которые в зубах бывают промежутки, особенно если с намеками угадаешь. Но сейчас я решительно спросила:

— Филя нравится?

— Нравится, — обреченно согласился Кирт. — Когда она несуразным парнем была, проще было. Заклинит, так дашь себе оплеуху, мысленно рявкнешь: «Не лезь к парню, урод, кобылу тебе в жены!» — и легчает. А сейчас-то девица… принцесса… красавица…

— Изгнанница, — продолжила я, — которая никогда за своим титулом не придет и копейки за душой не имеет. — Про фамильные украшения, заныканные Филей в необъятных чемоданах, я благоразумно умолчала. — Ты же не бродячий пес, а щитовик самого ставленника Ольрэна, приписанный к Заступающей Последнюю Дорогу.

Кирт крякнул, когда я развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов, и замер. В глазах мало-помалу разгорался огонек новой надежды.

— Поэтому нравится — ухаживай, — посоветовала я. — Может, чего и выгорит. Она уже привыкла полагаться на тебя, к твоей заботе и болтовне привыкла.

— Хм… — отставив кубок, протянул щитовик, уже не обращая внимания на окружающее. Кажется, сейчас в глубинах его разума выстраивалась сложная кампания по охмурению бывшего принца Радильяра.

Эх, мне бы его проблемы! Хотя чужие проблемы всегда выглядят менее значительными, чем собственные. Таковы люди!

Я мысленно дала себе пинка, развернулась на пятках и пошла на штурм цитадели. Стук кулачка в дверь прозвучал как-то неожиданно громко в коридорах замка. Я все ждала, что вот сейчас случится очередной облом: явится трепещущая, как фиалка в ночи, Филя и начнет полоскать мне мозг, или придет Керт, чтобы поговорить о брате, но нет, нет, нет! Они не пришли, а незапертая дверь тихо щелкнула, открываясь.

Шериф стоял на пороге комнаты и вопросительно, неотрывно смотрел на меня.

— Пригласишь войти? — спросила я, сглотнув комок и украдкой вытирая о юбку повлажневшие руки.

Мужчина чуть отступил, протянул мне руку и, совершенно очевидно, смутился, испытывая не неловкость, которую преодолевала я, а слишком явное чувство вины.

Не выдержав, я даже уточнила:

— Труп где?

— Какой? — огорошенно спросил бывший жрец.

— Ты выглядишь так, словно недавно кого-то убил и не успел по-тихому прикопать тело, а теперь пришла я и мешаю прятать труп.

— Нет. — Шериф все-таки улыбнулся, пусть и криво. — Я мучим иными сомнениями…

— Озвучишь? Или так и будем на пороге топтаться?

— Прости. — Мужчина посторонился, пропуская меня в… нет, не в спальню — это скорее была почти приемная с россыпью стульев, парой кресел, диванчиком и рабочим столом. В спальню вела дверь слева. Приоткрытая настолько, чтобы я заметила уголок широкой кровати.

— Моя симпатия, — вздохнув, решительно и прямо заговорил жрец. — Насколько она отныне покажется тебе естественной, лирта, а не проистекающей из желания использовать твой великий дар?

— О-о-о, — покачала я головой, — многие знания — многие печали. Или, как говорил герой одного старого фильма: «Ты такой умный, тебе череп не жмет?»

Шериф хлопнул ресницами. А они у него, оказывается, и как это я раньше не разглядела, длинные, не короче Филькиных, разве что посветлее, потому и не бросалась эта красота в глаза.

— Я не против. Всю жизнь от моего дара было больше проблем, чем реальной пользы. — Вздохнув, я продолжила столь же решительно: — И если сейчас он будет бонусным приложением к возможности быть рядом с тем, к кому меня неудержимо тянет, — пускай.

— Неудержимо? — первым делом, словно тут же позабыл про муки совести, уточнил Шериф.

— Пойдем за ту дверку, — я вульгарно ткнула рогаткой пальцев в сторону спальни, — немедленно продемонстрирую.

Не привыкший к такой прямоте мужчина явственно смутился вторично.

— Я же не прошу у тебя рубашку на плечи, — нетерпеливо пожала я плечами, опасаясь, что вот-вот случится какая-нибудь очередная пакость, способная отвлечь любого из нас от движения к горизонтальной плоскости.

— А приняла бы? — тихо, но очень-очень проникновенно спросил Шериф.

— У тебя? Без сомнений, — согласилась я и, полуприкрыв глазки, принялась вдохновенно перечислять (хочет мужчина, чтобы его похвалили, — получит, тем более ни словом не солгу): — Ты спокойный, порядочный, рассудительный, теперь еще и обеспеченный. И, наконец, самое главное — просто красавчик!

Послышался тихий, очень довольный смешок, и на мои плечи легла рубашка — старинный знак брачного предложения на Фальмире, символ готовности защищать и просьба разделить жизнь.

Я осеклась, споткнувшись на очередном правдивом комплименте, и положила ладонь на еще хранящую тепло тела Шерифа рубашку. Тот молча и серьезно смотрел. Погладив ладошкой ткань, я решительно выдернула из косы ленту и повязала на запястье мужчины, давая согласие, и с надеждой уточнила: