Юлия Фирсанова – Дорожные работы по наследству (страница 65)

И смысл трепыхаться, если дроу расчесывает меня лучше меня самой и я сама же ему это категорически поручила?

Глава 45. Хвостатый коэффициент

В дверь, точнее в косяк, легонько стукнув для проформы, ворвался Чейр. Ощупал меня и дроу взглядом, только что на куски не порезал, и почему-то перестал сверкать глазами. Прикусил губу и задумчиво цокнул языком, что-то для себя решив.

– Чего ты такой недовольный? На Киградес идут враги? Или недовольный, что не идут? – буркнула я. Разбираться в движениях души хвостатого с утра пораньше было банально влом.

– Плохо спал, моя княгиня, – коротко ответил Чейр. – Спокоен был ли твой сон?

– Совершенно, – коротко отозвалась я. – Никто над ухом не храпел и не толкался. А тебе кто мешал? Вроде как это ты плохие сны насылаешь, а не тебя ими мучают?

Кстати, да, я вспомнила об особом питании причудливой сути реш-кери и задним числом согласилась сама с собой: вчерашнее покушение обернулось для меня недурственной выгодой – дядюшке семерка работников, мне возросшее почитание от князей, а бонусом от лечения всех пострадавших при взрыве – полное, так сказать, заполнение шкалы сытости для меня. С Архетом, конечно, особой нужды в этом не было, но раз само получилось, то и отлично.

– Моя власть над кошмарами ни при чем, княгиня. Речь о другом, – поморщился охотник и впился в меня взглядом, словно подозревая в подвохе.

– Ну, давай, жарь, чего у нас плохого? – кисло спросила я.

Особо сердиться не получалось, потому что Аст расчесывал волосы так нежно и бережно, что хотелось мурлыкать, а не материться, как случалось, когда за дело бралась дома я.

Чейр промолчал. Острый на язык, не упускающий шанса поддеть меня, охотник промолчал. И промолчал с мрачной задумчивостью.

– Спасибо, Аст, заколи волосы, – попросила я, дождалась, пока артефакты заняли свое место, и подошла к реш-кери.

– Я совершенно уверена, что ты знаешь какую-то гадость и молчишь, и что эта гадость мне не понравится, но говори, – велела я, встав напротив хвостатого и скрестив руки на груди.

– Обмен силой, который мы совершили, моя княгиня, раскрывая твою связь якоря с Ивером, – заговорил Чейр, упрямо вздернув подбородок и глядя мне в глаза почти со злостью. – Эти узы между вами укрепились, но откатом ударили по другим.

– А можно конкретнее? Я мысли читать не умею, – насторожилась уже серьезнее я.

– Ты намертво завязала пути проводников на меня и дроу, – выплюнул Чейр.

– И чего? Надо развязывать? Какие негативные последствия?

– Мне с этого пути не шагнуть по своей воле. Твои узы не дают.

– И? Шаг влево, шаг вправо – расстрел, прыжок на месте расценивается как попытка улететь? – прибалдела я, пытаясь сообразить, что хочет донести до меня то ли разозленный, то ли растерянный реш-кери.

– Воистину, – подвел итог Чейр. – Эти узы лишили меня и дроу выбора.

– Говори за себя, охотник, мне иного не надо, – надменно объявил Аст. – Я с гордостью приму выбор моей княгини.

О чем говорили мужчины, я до конца уяснить не смогла. То ли еще толком не проснулась, то ли данных не хватало. Но обстановка в комнате начала накаляться.

«Блин, что вообще происходит?» – мысленно почесала я затылок, машинально положив руку на Архет. Ответ охотно ринувшегося на помощь артефакта долбанул по затылку с прицельной точностью. Объяснение получилось четкое и странное, пусть довольно болезненное: вмешательство Чейра и Аста, способствующее отладке силы якоря между мной и Ивером, случившееся однажды, закрепило за мужчинами статус постоянного коэффициента в этом загадочном уравнении. И закрепило так, что насчет попытки улететь хвостатый не врал. Чтобы якорь для некроманта успешно направлял и перерабатывал силу, поддерживая самого Ивера и бесценный Архет, коэффициенты менять категорически не рекомендовалось.

Дроу и реш-кери решили назначить, не тратя времени на такие пустяки, как согласование сторон (особый акцент на «добровольность»), моими постоянными постельными партнерами в деле экстренного перераспределения избыточной силы. Когда надо быстро, а не ждать сутки-другие. Причем наиболее категорично это самое свойство постоянства прописывалось как раз у мужчин.

По итогу, проблема вскрылась сегодня. Чейр, надумавший отдохнуть после тяжелого денька в компании веселых девочек, банально не смог включиться в процесс отдыха. Не по причине физиологической (проблеме с подъемом), а из-за отсутствия интереса. Перебор девочек как развлечение больше не интересовал блудливого реш-кери от слова совсем. Словно тумблером щелкнули. И всю вину за это охотник возложил на меня. Дураком Чейр не был и сопоставил все четко. Помощь княгине, странные силы, узы и так далее…

«Не мой торт» явно остался недоволен проведенной коррекцией поведения. И что теперь? Что я могу сделать? Хм, а что если в самом деле представить проблему как уравнение. Я и Ивер – это неудаляемые из формулы величины, но можно ли заменить коэффициенты? Пусть будет не «Ч», а кто там в пределах досягаемости и на все готов? Два эльфа и еще один дроу. С этим можно работать? Можно перебросить эти нити-узы с одного на другого? Можно или нельзя?

Архет под ладонью потеплел, спирали в кристалле взвихрились. Артефакт анализировал мой вопрос и дал ответ. Я медленно выдохнула и констатировала:

– Тебя можно заменить, Чейр, Архет перекинет связи на одного из теней. Только это будет билет в один конец. Калибровка уз и якоря – это сложно. Тогда совпало идеально, если менять, то пазл из узора удалять безвозвратно, иначе будут проблемы с контролем у всех. Прости, Аст, тебя вместе с Чейром из уравнения убрать нельзя.

– Я уже сказал свое слово, моя княгиня, я с наслаждением готов служить тебе так, как ты повелишь. Эту честь и славу я не уступлю без боя! – отметил дроу с непередаваемым умиротворением от моего «нельзя». – И, если будешь выбирать второго, Эрд подойдет, моя княгиня. Но скажи, нельзя ли заменить двух одним?

– Сейчас проверю, – я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на артефакте и странной процедуре просчета. Два было точно можно. Если бы речь шла о человеке, я бы вызвала его и спрашивала о согласии. Но дро-су, встающий против воли той, кого приравнял к матроне, – нонсенс, уже уяснила. Подчинение вбито на уровне инстинкта. И даже если я, в силу земных установок, думаю иначе, дроу есть дроу. А дядюшке так или иначе помощь нужна. Но можно ли оставить в формуле только один коэффициент, усилив его?

– Нет, – резкий голос Чейра разорвал сосредоточенность, недовольно мигнул Архет.

– Теперь что опять не так, хвостатый? – я нехотя приоткрыла один глаз. Поданный не ко времени звук сбил начало настройки.

– Все, – отрезал раздраженный реш-кери. – Я не люблю принуждения, но то, что собираешься сделать сейчас ты, княгиня, снова оно.

– Те же яйца, только в профиль, – согласилась я. – И чего? Какие варианты? У меня их нет. Или насильственно образованные узы, или узы насильно разорванные.

Как там статус был в сети – «все сложно»? Вот в точку – оно!

Чейр замолчал, недобро хмурясь, и выдавил:

– Мне нужно подумать.

– Аст, на тебя двойную связь перебросить можно, только эти узы разорвать будет невозможно вообще. Никак, – обратилась я к дро-су.

– Благодарю за честь, моя княгиня, – темные глаза дроу воссияли восторгом, как прожекторы с синей подсветкой.

Что ж, выбор одного из двух больше не выглядел как проблема. Он даже сложной формулой не выглядел. Один коэффициент удалялся, а ко второму добавлялся множитель. Очень нехороший множитель, который в случае отказа от включения «в формулу» легко мог помножить дро-су на ноль. Но его это не пугало, не заставляло сомневаться и раздумывать. Значит, и мне незачем множить сущности.

Сожалеть о том, что могло быть, что хотелось и не сбылось – глупо. Чейр отличный охотник, интриган, блюдущий интересы Киградеса. Но партнер из того, кто, прежде чем решиться последовать зову, пусть не души и сердца, а плоти, начинает расчет – совершенно негодящий. Потому я закрыла глаза и дала разрешение Архету на переброску связей. Хватит крутить в голове мысль о торте. Не мой, и точка!

То, что в мысленном поле казалось вечностью, за которую бесценный артефакт с ювелирной точностью изменял плетение, в реале заняло не более минуты.

– Почему? – прошипел хвостатый, ощутивший ослабление общей связи, исчезновение пут якоря и дискомфорт от таких изменений. Сколько ни ерепенься, а тянуть-то его нитями Архета ко мне совсем не перестало.

– Потому что искал выгоду и подсчитывал варианты, – честно ответила я, не без скрытого сожаления покосившись на красноглазого охотника. Все, теперь уже окончательно не мой торт! – Прости, Чейр, но когда есть выбор: «начинают ли подсчитывать проценты выгоды и убытков» или «вверяют всего себя без условий», – выбора, по сути, нет.

– Тебе нравится рабская покорность, – цинично согласился охотник.

– Не знаю, может, и нравится, не пробовала, – постаралась сыграть невозмутимость я. – А если ты про Аста, то где тут покорность? Я в упор не вижу. Хитрозавернутые дроувские мозги и вбитые на подкорку привычки поведения имеются, а покорности – не-а. Он же все делает так, как считает нужным.

– Честь и радость служить тебе, моя княгиня, – очень довольно подтвердил дроу и склонил голову, помня, как не нравятся мне эти позы «на коленях». Он действительно получил то, что желал: место за левым плечом и на ложе у той, что стоит выше матрон из пещер Дро-сувара и поднимает его до себя, а не сбивает с ног четким ударом. Ригаль-эш не была мягкой, но и постоянно-злобной, как матроны, готовой терзать и причинять боль, тоже не была. Она была его княгиней!