Юлия Фирсанова – Дорожные работы по наследству (страница 33)
Заметно повысивший общий градус оптимизма и посветлевший глазами до нормального темно-зеленого, некромант присел рядом и невозмутимо пригубил из моей кружки вайса, в очередной раз подтверждая серьезность своих намерений. А потом принялся дегустировать местные ватрушки-витушки. Лично мне они напоминали не сдобу, а воплощение формул от свихнувшегося на математике пекаря. Но на вкус это ничуть не влияло.
– Алира, по твоему поручению я поработал с помраченным разумом прислуги. Она более не одержима мыслью о твоей гибели и своей смерти, – между делом уведомил меня Ивер.
– Дядюшка, ты чудо! – искренне объявила я, отсалютовав благодетелю бокалом.
– Рад быть полезен тебе, моя ригаль-эш, – нежно улыбнулся некромант и вернулся к докладу: – Не знаю, ведомо ли тебе, при назначении хранителем мне дано было право просматривать почту князя Киградеса, дабы никакая тень не коснулась владыки.
– Ой, на тебя еще и обязанности секретариата сбросили? – возмутилась я.
– Нет-нет, эти специальные реш-кери у нас есть, я лишь проверяю поступившие послания на безопасность своим взором и просматриваю только послания от князей, членов Круга, как хранитель Киградеса и управляющий Нейссара.
– То есть перлюстрация корреспонденции определенного рода. И? – что-то мне подсказывало, что любимый дядюшка не открытки мне принес поздравительные.
– Помимо традиционных приглашений на рауты в замки членов Круга, князь Орссей просит твоей руки, – коротко выдал Ивер.
Чейр хрюкнул от смеха. Я же протянула:
– Вау, кто этот самоубийца? Подскажи, дядюшка, я ж этих князей знать не знаю, а каталог в голове если и будет, то не прямо сейчас.
– Он спрашивал на круге про выбор консорта, – напомнил-пояснил некромант.
– А-а, тот черно-белый с сизыми глазами, – сопоставила я. – У него точно не все дома!
– Да, он единственный в роду, – согласился Ивер.
– Я про то, что он псих, а не про родственников, – поправилась я.
– И в этом с тобой могу согласиться, – покивал дядя. Только кивок по реш-керийски выглядел как легкое запрокидывание головы назад. – Отец Зара Орссей слыл слишком жестким даже среди нас. Его сутью было насыщение муками, и разборчивостью в выборе пищи он не отличался, скорее муки созданий близкой крови его насыщали полнее. Зар – единственный сын князя и единственный оставшийся в живых член рода. Что ему пришлось вынести, сложно сказать. Но на Круг, принимая место отца, он прибыл уже таким, как сейчас.
– Короче, седой и перпендикулярно одаренный, – подвела я итог печальной биографии нынешнего князя Орсей, ерзая в кресле. – И чего мне теперь с его щедрым предложением делать, есть какой-нибудь стандартный бланк отказа?
– Прости, Алира, но отказ должен звучать изустно. От княгини к князю. Я не могу стать твоим гласом, – искренне пожалел Ивер о невозможности отвадить странного психа и оградить меня от чести общения с конкурентом за внимание.
И я тоже пожалела, в первую очередь, конечно, себя. Вчера была психическая служанка, сегодня князь, кто дальше? Если Чейр просто был провокатором и адреналиновым наркоманом, то этот сизоглазый вообще вел себя странно. Словно хотел вчера получить максимум подтверждений моей княжеской власти, пусть даже через собственное унижение или даже смерть. Может, он вообще самоубийца и моими руками хочет на тот свет переправиться? А стоит нам тут его прикопать, другие князья воду баламутить начнут в стиле: «уже двое наши погибли от рук маньячки-княгини Киградеса, кто следующий?» И опять же снова надевать всю сбрую регалий ужасно неохота.
Увы, визит князя на сегодня отменить не удалось, не положено. Зато оказалось, что из всей сбруи достаточно надеть три подтверждающих статус княгини побрякушки по выбору носителя и этим ограничиться. Ура? Конечно, ура! Тяжеленный пояс остался вместе с гривной на столе.
Дядюшка великодушно оставил меня одеваться к приему, гм, потенциального жениха, а сам отправился в кабинет: отбить «телеграмму» с приглашением. Я про шары, коллекция которых имелась в специальном шкафу хранителя. Их было точно по числу князей, а подставка под «шарики» всегда стояла на столе у Ивера. Когда кто-то из князей жаждал общения, камень подставки и шар «абонента» начинал светиться.
У меня, как оказалось, тоже такая зачетная фишка имеется. Но она заработает лишь тогда, когда я лично войду в кабинет ригаль-эш в Киградесе. А пока система, так сказать, в спящем режиме. Стало быть, остался пустяк – найти кабинет в громадном родовом замке. Задам незримым слугам задачку, проводят. Пора бы уже отыскать место, но столько всего разом происходит, что никаких рук и ног не хватает, не говоря уж о мозгах.
И еще надо, наверное, себе книжку записную завести, чтобы список задач составить, промаркировать и с наслаждением вычеркивать особо едкой-красной ручкой, когда они будут сделаны, или вообще листики сжигать! Эх, хочу скорее в это замечательное «когда». Но пока даже с «как» много проблем. К некоторым особо серьезным «как» вообще не представляю, с какой стороны подступиться. А тут еще всякие типы в женихи набиваются, отвлекают.
Я снова воспользовалась восхитительной тканью-трансформером. На сей раз она приняла вид платья богатого винного оттенка гладкой, как шелк, текстуры с серебристой вышивкой по вырезу и рукавам в три четверти. Перстень, браслет и налобный обруч заняли свои места. Обруч, между прочим, оказался очень полезной штукой. Так здорово держал волосы, что никаких заколок, лент и прочей фигни не требовалось. И на лоб не давил. Но заколки в том ларце с регалиями тоже вроде были, посмотрю потом.
Чейр со мной не пошел. Не полагалась мне охрана, дабы, цитирую дядюшку, «не подвергать сомнению чистоту намерений князя». Зато дядя лично довел до приемной залы, усадил в удобное кресло с высокой спинкой и отошел в дальний конец комнаты, который мгновенно накрылся какой-то полупрозрачной пленкой, отрезавшей звуки и резко ухудшившей видимость. Приватность наше всё, но и одну княгиню оставлять дурной тон.
Сам жених с прибабахом и трудной судьбой по совокупности уже ждал меня. Стоял у окна и вроде как любовался пейзажем. Почему бы и нет. Холмистая равнина вдалеке, горная цепь вблизи, широкая река, щетка леса слева внизу. Сама бы полюбовалась, если бы время было. А нет его и в ближайшее время не предвидится. Вот как раз из-за наличия всяких незваных князей.
– Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, ригаль-эш Киградеса! – поклонился Зар Орссей.
– И тебе того же, – согласилась я.
Местоимения «вы» в Киградесе вообще не существовало, если уж приспичивало неимоверно повысить интонационный стиль, то переходили к третьему лицу. К примеру, «не желает ли княгиня Киградеса отведать вайса», вместо «Алира, хочешь вайса?».
– Княгиня, хранитель Ивер уведомил тебя о мотивах моего визита? – голос у сизоглазого был каким-то рвано-нервным.
– О причине сказал, а мотивы ему неизвестны, – честно ответила я и спросила прямо: – Князь Орссей, зачем тебе это надо? На Круге не видно было, чтоб ты к власти стремился большей, чем уже имеешь, или обезумел от нежданно вспыхнувшей страсти.
– Мое безумие со мною неотлучно уже века, княгиня, – неожиданно почти спокойно признался мужчина. Только обхватившие торс руки сигнализировали совсем не о спокойствии. – Тебе разве не поведал хранитель?
– Он говорил, что тебе дико не повезло с отцом, – осторожно согласилась я.
– Я убил его почти полтора столетия назад, а до этого три века прожил в бездне мук, – по-прежнему почти равнодушным тоном продолжил сизоглазый и наполовину седой мужчина. Совсем не старый по меркам живущих веками реш-кери.
«И что мне ответить? Мне жаль? Да нафиг князю моя жалость сдалась? Походу, ему психику небанально калечили веками, а потом он убил мучителя, но, ясное дело, волшебным образом по щелчку пальцев исцеление не настало. Теперь этот ломанный отцом мужчина вместо психотерапевта или невролога пришел сюда. Зачем? Вряд ли пожаловаться на свою горькую судьбинушку».
– Он мертв уже больше столетия, а я так и не смог забыть, начать жить, – Зар запустил пальцы в волосы, обхватив голову. – Первые несколько лет я чувствовал себя почти свободным. Но потом с каждым годом все сильнее…
Князь замолчал, тяжело дыша. Потом все-таки продолжил, бросая слова, как ядовитые капли:
– Я безумен и сломлен, княгиня. Я уничтожил его, но это осталось со мной. Нужда в тех муках, которым меня подвергали.
Собеседник замолк и резко вскинул на меня свое безумные сизые глаза:
– Твоя сила, княгиня Алира. Она схожа по запаху с той, от которой я избавился и которую жажду почувствовать вновь. У иных реш-кери ее нет, я искал, пробовал, все не то и не так.
– То есть вчера ты почуял «это» и пытался меня спровоцировать на применение сути? – попыталась догадаться я.
Зар снова кивнул и замер.
Ох ты, коржики-пирожки, еще один маньяк-торчок, который уже больше века ищет свою дозу и, кажется, сейчас на таком обрыве стоит, что его даже толкать не надо, дунь в спину, свалится. Какие же все-таки реш-кери странные.
– Молю, я долж… мне нужно, я… почувствовать вновь… Прошу! – горячечно прошептал князь и рухнул на колени.
Сходила, называется, к кандидату в женихи на первое свидание.
– Ты хочешь боли, – обреченно констатировала я, а этот псих лишь кивнул, запрокидывая голову так, будто ждал, что ему прямо сейчас еще и горло перережут. А может, и правда ждал. Больной на всю голову князь.