Юлия Фирсанова – Дорожные работы по наследству (страница 19)

– Мы бы хотели сначала осмотреть сад, чтобы вникнуть в свою миссию, княгиня, – ловко выкрутились эльфы. И меня вроде как не обидели, и свою нацеленность на работу выказали.

– Пошли, – согласилась я.

Все равно до сада идти ближе, чем до замка, и вечер уже вплотную подступил, пока туда-сюда проходишь, ночь наступит. Мы пошли, и я почти сразу (уже через час) пожалела о своем рациональном решении, потому что рациональным оно ни фига не было. Коржики-пирожки, растительные фанатики обнюхивали, ощупывали взглядом, порой руками, хорошо еще не языком лизали, каждое растение на пути. Я предусмотрительно с дорожки не сходила, но и то набродилась по самую маковку и выше.

Начать скандалить я не успела, совесть у фанатиков взыграла раньше или тоже есть захотели? Как бы то ни было, остановившись на осмотре первой трети сада, мы повернули к замку. Ура!

По пути эльф с буковкой «Д» на челе, Диэс то есть, сорвал с одиноко стоявшего кустика – пародии на смородину (шипы сантиметров пять, не меньше, а так смородина смородиной, даже пахла так же!) одну засохшую черную ягодку и сунул в рот. Остановить его никто не успел: парочка других остроухих и не подумала, а я слишком поздно засекла акт дегустации.

Пару шагов после ягодки Диэс сделал с прежней грациозной легкостью, а потом мягко сложился и свернулся клубочком на камне тропинки. Лег аккуратно, чтобы не помять собой травку в саду.

«Помер или уснул?» – насторожилась я и рассердилась одновременно, пообещав себе: «Если помер, нарочно попрошу дядю Ивера его поднять и пусть как есть трупом за садом ухаживает, а остальные альтернативно одаренные на него смотрят, чтоб неповадно было впредь всякую дрянь в рот тянуть».

Задать вопрос и получить внятный на него ответ я тоже не успела. Эльф из положения «клубочек с хвостиком», вернее с двумя хвостиками по числу кос, не открывая глаз, выгнулся мостиком и истошно завопил.

Встревоженная Кайриль метнулась к блондинчику-дегустатору и подхватила его с одной стороны, братец пострадавшего надежно зафиксировал его с другой.

– Какого овоща он всякую дрянь без спроса в рот тянет? – Сказать, что я зла, было бы все равно что промолчать.

– Эта ягода не была ядовита, – с беспомощным отчаяньем выпалила эльфийка.

– Так это он брейк-данс от невообразимой радости вкуса танцует, а не в корчах бьется? – огрызнулась я, присев рядом и ткнув пальцем в пострадавшего любителя незнакомых растений. Ткнула и зашипела от странных ощущений в пальце. Легкое покалывание быстро переросло в нарастающее тепло, будто меня всю окунули в невидимую ванну с шипучей минеральной водичкой. Что-то смутно похожее я испытывала легкими волнами, когда давеча ковыляла в обнимку с Чейром по замку, а порой и буквально волокла его на своем горбу. Только сейчас ощущения были на порядок сильнее.

Додумать опять не успела, корчи танцора прошли так же быстро, как начались. Он снова лежал медузой на камнях. Вот только теперь это была медуза-мутант. Очень светлые волосы эльфа враз потемнели до антрацитово-черного, а глаза, когда он их резко распахнул, показались мне двумя перегоревшими угольями. Но стоило Диэсу повернуть голову, как я сообразила: радужка у него теперь не лиственно-зеленая, а темно-темно-изумрудная, как листва в глубокой чаще. Только изредка, без системы, в этой колдовской темноте просверкивали искры былой яркой зелени.

– Прости, ригаль-эш Алира, – первым делом начал извиняться медузообразный брюнет, не делая попытки встать.

Хм, ну один плюс в его внезапной метаморфозе я вижу – отпала необходимость в маркировке братьев методом буквочек на лбу. Светлого и темного отличить легко, если только первый не решит поискать ягодку и для себя, пожелав во всем походить на братца. Ага, точно без надобности, Архет подтвердил. Маркировка исчезла с чела пострадавшего, а Диэс все продолжал оправдания:

– Я отведал ягоду с куста твоего сада без скверного умысла, лишь по обыкновению. Как делал в родном лесу. Эльфы, тебе ведомо, чувствуют как пользу, так и вред любого растения. В этом саду реш-кери я не смог прочувствовать в полной мере предназначение растения и последствия.

– В таком случае со сменой колера тебе повезло. Мог скушать что-нибудь неядовитое и даже условно съедобное с действием бесконечного поноса или прорастанием рогов, – мстительно объявила я под громкий ик экспериментатора. Наверное, представил себя в виде короля-оленя и обрадовался, что такая ягода ему в рот не попала. Шок сработал, впрыснув в кровь адреналина, и Диэс оказался на ногах. Правда, другие эльфы его поддержали на всякий случай. А может, не поддерживали, а придерживали, чтобы он еще чего кушать не начал в качестве эксперимента?

А свежеокрашенный чуть постоял и сказал тихо и очень осторожно, будто боялся, что его за такие слова ударят или пнут:

– Мне было невообразимо больно, когда я менялся, пока ты не коснулась меня. Ты забрала муку, ригаль-эш Алира! Как знать, не в этом ли твой скрытый дар, княгиня: снимать боль и даровать ее?

– А почему даровать-то? – первым делом ляпнула я.

– Чаще всего дары реш-кери имеют как прямое, так и обратное действие, – пояснил как само собой разумеющийся факт Диэс с очередной попыткой поклона. Теперь уже вполне изящного и исполненного без нарушений координации.

«Это чего же, Чейру по силам не только кошмары наслать, чтобы в них прогуляться, перекусить страхами, а и убрать жуть из сновидений? Доктор Чейр, да? А папаша Гвенд из праха мог живую плоть создавать? Новое слово в протезировании! Может, и так. Только очень сильно сомневаюсь, что эти типы практиковали обратную сторону силы», – подумала я и хихикнула в растерянности. И вздрогнула, потому что слева от меня возник второй эльф, Айдэс. Склонившись к уху, он шепнул одними губами:

– За нами следят.

– Браво, – из чащи сада выступил, словно материализовался, Чейр и демонстративно свел ладони в издевательской пародии на замедленный хлопок. – Пока я отсутствовал, нашу княгиню бдительно охраняли воистину умелые воины. Ее могли бы убить раза три, но никак не четыре или пять.

– В Киградесе? – искренне удивилась я, припоминая совершенство охранного периметра, которое нам довелось испытать вчера на собственной шкуре. – Сюда же нет хода никому чужому.

– Сюда нет, соглашусь. Но завтра, ригаль-эш, ты будешь в ином месте. Я должен был увидеть, насколько твои новые слуги осторожны. Годны ли они не только ухаживать за садом, но и нести охрану, как самоуверенно заявили хранителю Иверу.

«Судя по тому, что походя жрут всякую пакость с куста в чужом краю, ни фига они не осторожны и не годны», – мысленно резюмировала я, не став оглашать унизительное предположение вслух.

Но это я. А эльфы… Я думала, обидятся или извиняться начнут, но эти странные создания гуманоидного типа повышенной остроухости натурально приняли слова хвостатого как обоснованный и веский упрек. Причем все трое разом.

Опустившись на одно колено, слаженно склонили головы. Парочка с косами вынула из ножен свои тонкие мечи и подала мне на протянутых руках, не поднимая взгляда. Это чего, они типа мне предлагают просто оружие отобрать, как у неумех, чтоб не порезались ненароком? Или призывают наказать их, а то и вовсе прибить на месте? Ну и за каким тогда я их вообще из леса вытаскивала? Чтобы прикопать в заброшенном саду личной резиденции для активации роста захиревшего без присмотра биогеоценоза? Не дождутся! Я копать не люблю, впрочем, полоть тоже! С детства! Мой максимум работ до утери позитивного настроения: сбор разом созревших ягод на табуреточке с кустов под хороший музон из плеера.

И виноватыми эльфов в том, что Чейра проглядели, ничуть не считаю. Я его и сама не видела и не ощущала, пока не нарисовался с претензиями. Маскировался черно-белый в зеленом, почему-то совершенно сливаясь с местностью. Он же вроде как охотник, его и не должны были засечь. Только логичных аргументов и великодушного прощения от меня, готова спорить, не ждали, а ждали в лучшем случае трепки. Вот вляпалась, пойдя на поводу у братишки! Одно радует: у меня таких причудливых всего трое, а у него целый лес! Но что делать-то? Так, первым делом приказать, чтобы режики спрятали от греха подальше! А то ведь расценят мое молчание как приказ о самоликвидации, и привет!

– Не-а, мечи уберите, – решительно отказалась я от нерационального использования трудовых ресурсов. Но упрямое выражение жертвенности с мордах у остроухих не исчезло.

– Провинились, значит, буду использовать сейчас, как подопытных кроликов. Мой гипотетический дар будем на вас проверять, чтобы установить истину и статистику набрать, – пояснила я свою ценную мысль, пока эти перпендикулярно мыслящие себе не напридумывали чего-то еще более ужасного и не кинулись с разбегу реализовывать. – Вставайте, нечего на себя мусор собирать, пойдем ставить опыты!

Уф, сработало! Мысль о своей полезности в части срочного искупления вины тумблер в ушастых головах переключила. Ковырялки они спрятали и покорно, как барашки на бойню, отправились за мной и Чейром в замок.

Хвостатый зачем-то потеребил сережку-гвоздик в левом ухе и эдак между делом проронил:

– Нас не слышат, моя княгиня.

А вот потом заговорил серьезно и почти торжественно:

– Я говорил с Охотником Охотников. Мастер очень удивился, увидев меня живым после незапланированного визита в Киградес. Вторгшись незваным в лишившуюся ригаль-эш резиденцию, я не должен был уцелеть ни при каких условиях. До принятия новым князем ноши Архета замок воистину неприступен. Черныш, – Чейр повел глазами в сторону сменившего колер Диэса, – в своих выводах, полагаю, прав. Тебе по силам унять боль, коль даже с едва пробужденным даром ты смогла снизить поток муки от защиты Киградеса. С гораздо большей вероятностью ты в силах и вызвать боль. Это в нашей природе. Проверки необходимы.