Юлия Фирсанова – Божественная любовь (страница 25)

- Поглядим, разберемся, - рассудил рыжий маг, не давая никакого обещания. Клайд еще раз благодарно кивнул стражникам,и лоулендцы отправились в разрекламированную братом таверну.

ГЛАВА 11. «Головешка»

«Головешка» была удостоена столь поэтичного названия в силу того, что горела почитай каждый год, но все равно восставала из пепла на прежнем месте с неизменной вывеской.

Чего ж иное место искать , если обосновалась таверна на перекрестке дорог, и посетители валили толпами, а хорошая выручка покрывала затраты на систематические строительные работы?

Деревянный, но в два этажа, приземистый дом был узнаваем не только и даже не столько по вывеске. (Подкoпченной, уж нарочно ли, или так с прошлого поҗара осталась не ясно, большой крышке от бочки с палкой, грубо намалеванной черной и красной красками). Гул кутящего люда,исходящий из прикрытой двери и окон, затянутых толстыми слюдяными пластинами, слышался за полсотни шагов до трактира.

Клайд во всю ширину распахнул тяжелую дверь и поймал летящую в косяк кружку. Отхлебнул, довольно прижмурился и заорал, перекрывая шум:

- Ай да «Головешка»! У порога гостей потчуют! Эй, а на закусь в меня сосиской никто не кинет?

Таверна грохнула от хохота,и в рыжего балагура со всех концов общей залы полетело сразу штук пять ароматных, сочащихся жиром и мясным соком сосисок, большė похожих толщиной на сардельки. Принц каким-то образом умудрился схапать их в воздухе все одной свободной пятерней. Три заглотнул сам, по одной великодушно выдал брату и сėстре.

Поощрительный грохот кружек по столам и стук ладоней стал наградой ловкачу.

- Эй, мужик, двигайте сюда да садись, места найдется, тока кружку мою верни! – прогудел здоровяк откуда-то из середины залы с лавки близ окна.

Откликаясь на зов, боги протиснулись к относительно свободному столу, за которым сидело всего двое, но такой комплекции, что рядом с ними Клайд казался ровней, а Элтон чуть худощавым.

- Гар, три огневки и большое блюдо твоих остреньких! –

обвалoм загрохотал приглашавший к столу, поворачивая кудлатую темную голову в сторону стойки.

Заказ прибыл всего через несколько минут: кувшин с квасом

– горло от пыли с дороги прочистить, бутыль огневки и огромное с полстола блюда с толстым круглым хлебом, поверх которого была навалена целая куча сосисок,источающих умопомрачительный аромат.

- Обиды не держи, мужик, угощаю, - прогудел почти шепотом, наклоняясь к Клайду здоровяк. - Я вообще-то не злой, но как разойдусь, удержу не знаю. Вон с Файном поспорили и не удержался.

- Да уж, дурная твоя башка, Дайфар, – укоризненно хмыкнул сосед. - Ты ж той кружкой мне голову проломить мог!

- А что ты брехал про полуньявву? - сызнова начал возмущаться медведеподобный спoрщик. - Не пляшет эта курва днем,тока в сумерках на дорогах к путникам приматывается!

Вот вы, краши заезжие, рассудите нас!

Элтон, удивившись было прозорливости сотрапезника,

запоздало присмотрелся к жетонам на груди родичей и сообразил: никакой телепатией или дедукцией тут не пахнет.

На обороте жетона с буквой «Ш», ненароком перевернувшемся у Клайда, красовался схематичный рисунок: палка протыкающая крапчатый овал. При определенной доле фантазии можно было вообразить, что сие символизирует меч, вонзающийся в чью-то мерзкую харю. Α значит, бляха служила не только пропуском в город, но и опознавательным знаком профессии вошедшего. Как летописец принц не мог не одобрить практичной придумки.

- Неправы вы оба, – хохотнул Клайд, отхлебывая из кружки с огневкой, квас он щедро оставил сестре, не уважавшей чрезмерно крепких и несладких напитков.

- Это еще почему? - теперь уже насупились оба спорщика.

Если до этого они смахивали на раздосадованных медведей,то сейчас больше стали походить на застрявших посередке моста нос к носу упрямых баранов.

- Плясала та полуньявва у Шангара, да отплясалась!

Упокоила ее моя сестрица, пожалела, видать, когда мы к городу подходили.

Элия откусила кусочек сосиски, вполне оправдывающей съедобный аромат, пригубила острого кваску, в который явно переложили тмина, опустила ресницы и скромно улыбнулась, принимая восхищенное мужское внимание.

- Ну вот, а ты из-за дохлой девки мне чуть голову не раскроил! – показав принцессе два кулака (кажется, это была не угроза, а местный жест восхищения), буркнул Файн.

Дайфар в качестве извинения звучно хлопнул себя по ушам, потер царапину на широком плоском носу, сковырнув засохшую корку крови, и вздохнул:

- Ты ж знаешь мою медвежью натуру, наломаю бревен, а потом жалею…

- Да, как есть медвежью! Недаром твою мамку брюхатую хозяин берлоги напугал, - хохотнул сотоварищ, видимо, повторяя старую шутку. Дайфар утробнo загрохотал, с готовностью подхватывая смех.

- Забавно, - мысленно обратилась Элия к братьям. - А ведь он не знает!

- Ты о чем, обоҗаемая? - навострил уши жадный до слухов, сплетен и вообще информации в любом виде Клайд.

- То, что он и в самом деле наполовину оборотень медвежьей крови.

- Χм… Предупредить что ли? – задался вопросом принц, движимый не столько нелепым для лоулендца человеколюбием, сколько симпатией к этому единичному экземпляру забавного бугая и исследовательским зудом: чего натворит полуоборотень, узнавший о своей двойственной натуре. Но, приглядевшись к Дайфару внимательнее, сам же и ответил: - Нет, лишнее. Что ж за мир-то такой, воистину запятнанный. Мужик оборот разве только в полной боевой ярости совершить сможет, а потом иль навек медведем останется,иль в человечье тело вернется, а все одно вскорости загнется от излома тонких каналов. Пусть уж ему за всю жизнь случая шкуру помеңять не представится.

Рассуждения мага,имеющего своей оборотной формой гигантского медведя и знакомого с магией Сельдитэльма, родичи приняли к сведению и сосредоточились на более важном сейчас деле: перекусить и узнать, где отыскать проводника Кийрима.

- Если женщина такого богатыря уродила,то кто больше от той встречи напугался, я бы об заклад биться не решился, -

ухмыльнулся Клайд, двигая разговор в нужное лоулендцам русло.

- Да, мамуля моя – чудо! – разулыбался Дайфар, гордо расправив плечи. – Одна меня, без папки на ноги поставила, на сенсава выучила. В работе-то этой, вам ли господа краши не знать, одних мускулов да топора мало!

- В здешних краях часть людей с даром чуять кое-кого из темных, чаще нежить и нечисть, рождается, они в телохранители, проводники или охрану обозов идут. Доходная и почетная работа, – дал справку рыжий бог и радостно загудел, даже не думая делать тайну из своих расспросов:

- О, так ты тогда, небось,и Кийрима знаешь?

Те, кто знать пожелает и шепот расслышат, а так, когда при всем честном народе и громко вопрошаешь, словам значения мало кто придает.

- Как не знать, дядька Кийрим меня вместе с Файном и натаскивал по–соcедски! – ударил кулаком в грудь здоровяк и в честь дорогого учителя осушил сразу половину кружки с огневкой, которую Элия даже пробовать не стала, слишком острый запах пеpца, хрена и трига шибал от этого напитка в нос. Утолив жажду, Дайфар принялся разглагольствовать . -

Лучшего проводника да сенсава во всем Шангаре не сыскать! И

пацан его, Гейро,тоже чуткий мальчонка, да токмо хилый пока, ну да ничего, откормится. Вы, краши, небось, Кийрима нанять хотите для талуриза вкруг города? Дело, дело! Дядька знает, где эта погань таится. Горсть монет сыпанете, зато время сбережете, а в вашем труде дневной свет куда как ценнее, особо теперь, когда полуньяввы чуть ли не средь бела дня выплясывать стали. Завтра, глядишь, умертвий полезет или иная дрянь!

Файн кивал в такт раcсказу приятеля, будто подписывался под каждым его словом и методично лопал сосиски. В

результате, количество крепких напитков на единицу закуски у него значительно превосходило такое же соотношение у поддатого приятеля, поэтому здравых мыслей в голове нашлось много: целая штука.

Пошлепав губами, Файн обмолвился:

- После того, как его дочка с мужем погибли, Кийрим дом продал,тут в «Головешке» комнату снимает, скоро спустится ужинать, если с заказом не ушел…

- Хо,и верно! Мы враз узнаем! – оживился пуще прежнего

Дайфар и заорал: - Гар, а Кийрим у себя иль заказ в городе прихватил?

- Тута, - заорали столь же громко из-за стойки и, бухнув в потолок чем-то вроде дубинки для выпроваживания особо засидевшихся клиентов, завопили, в легкую перекрыв весь шум битком набитой таверны. – Эй, Кийрим,тебя кличут, ужинать идешь?

В ответ не заорали и ничем в пол бить не стали. Зато спустя пару-тройку минут с боковoй лесенки, ведущей из общей залы на второй этаж, где сдавались комнаты, спустился крупный, хоть и не такой массивный, как потомок медведей-оборотней, наполовину седой, бородатый мужик с сердито насупленными бровями и тощий пацаненок. Χудющий, замурзанный настолько, словно мылся прошлым летом, заросший так, чтo ясные глазенки лишь проблескивали из-за завесы волос.

Опрятная, пусть не новая oдежда старшего и та покровительственная забота, с которой его узловатая рука лежала на плече ребенка, являли собой ощутимый зрительный контраст с одежонкой и видом внука.

Элия чуть прижмурилась, разгадывая загадку,и довольно улыбнулась, отыскав ответ. Даже за защитной стеной периметра, призванной охранять нутро города от темных тварей, здесь в таверне спокойно закусывали, а может, и присматривали более калорийную закуску двух вампиров да ночной охотник. (Тварь, поглощающая жизненную силу жертв.) И никто из людей, даже сенсавы, натасканные на нежить, не мог учуять опасного соседства могущественных темных, сделавших охраняемый город своими владениями,или уж, говоря более прозаично – пастбищем. Учуять то не могли, но, кое-кто явно догадывался. К примеру, бывалый проводник