Юлия Фирсанова – АПП, или Блюстители против вредителей! (страница 49)

– Не любую иллюзию, мастер, можно распознать, – тихо вставил Стефаль. Он потупился и перебирал свои пальцы столь сосредоточенно, словно в результате некой травмы головы или злого заклятия позабыл их число или расположение. Метнув на друзей виноватый взгляд, эльф признался: – Мой отец – Говорящий и Слушающий Великое Древо – прежде считался совершенным мастером – творцом лесных иллюзий. Возможно, если нам удастся испросить Древо о помощи, к отцу вернется его сила.

– Так, – враз посуровел декан, слишком хорошо знавший шебутную натуру студентов своего факультета блюстителей, и потребовал ответа: – Что вы задумали?

– Ничего опасного, – на голубом глазу заверил дэора Лис, кротко похлопав ресничками.

– Я просил друзей разделить сегодня со мной ритуал Просьбы к Великому Древу, чтобы помочь отцу, – аккуратно обозначил намерения, не раскрывая при этом всей подноготной истории, Стефаль. – Мои напарники ничем не рискуют, декан, я готов принести любую клятву по вашему усмотрению.

– Опиши ритуал, – все еще неодобрительно хмурясь, приказал Гад.

– Мы ляжем под сенью са-орои и разделим сон – обращение к Древу, сила друзей будет поддерживать меня в пути по тропам лесных сновидений, – коротко поведал эльф.

– Сила эльфа в его внутренней гармонии и гармонии с Лесом, – задумчиво побарабанил по столу декан, снова откинувшись на спинку рабочего кресла. – Вы нашли способ вернуть Айриэльду радость жизни? Именно сейчас?

– Прежде я считал правильным предоставить отцу право самому выбирать свой путь, даже если он ведет в чащу. Мне напомнили о том, что решение, принятое за других, не всегда самое лучшее, но непринятое решение может оказаться стократ хуже.

– Типично эльфийское словоплетение, – невежливо резюмировал дэор и перевел: – Ты придумал, как помочь отцу, и друзья тебя поддержали. Полагаешь, если Айриэльд восстановит душевную гармонию и вернет силу, его чары, подкрепленные знаками Игиды, сделают иллюзию неотличимой от истинного Сада?

– Да, это возможно, – просто согласился второй сын Говорящего и Слушающего Великое Древо.

– Что ж, я почти верю в успех твоего замысла. Возможно, на твоего отца напали в Дрейгальте именно потому, что видели в нем угрозу планам. Возьмите. – Декан выдвинул средний ящик стола, позвенел там пузырьками и выставил на столешницу две маленькие темные бутылочки с плотными пробками и одну побольше. Янке они очень напомнили аптечные пузырьки.

– Тоник. Пить часто мастер Лесариус не рекомендует, но для быстрого восполнения потраченной энергии разово применить не грех. Тебе, Яна, большой флакон. О результатах поведаете после завтрашнего семинара.

Ребята пробормотали благодарности и забрали порции выданного стимулятора. Небось декан сам готовил. Дэоры-то, они не только ядами, а и эликсирами некогда славились. Только в памяти живых ярлык отравителей на погибшем народе держался крепче иных. Так уж заведено, почему-то лучше всего запоминается самое худшее. Гад иронично (по большей части иронизировал декан над собой) пробормотал:

– И почему я принимаю участие в этой авантюре?

– Наверное, потому, мастер, что рациональный подход уже не помогает, – с готовностью подсказал Машьелис. – Мы все-таки хоть и недоучившиеся, а почти блюстители и хоть чем-то можем помочь пророчеству сбыться.

– Вы не почти, вы и есть блюстители, – наставительно поправил дракончика Гадерикалинерос. – Лишь обладатели дара влиять на предсказанное и изреченное под сенью Игидрейгсиль попадают на мой факультет. Все остальное – так, тренировки, чтобы научить вас выживать, блюдя пророчества, и дать навыки, облегчающие работу.

– Нам такого не говорили, – удивилась Яна.

– Чтобы меньше носы задирали, – хмыкнул декан, сделав пальцами жест, будто собрался щелкнуть девушку по носу.

– Кто задирает? Мы задираем? – возмутился о Либеларо, чуть ли не пуская от возмущения дым из ноздрей. – Да никогда! У нас столько уроков, что нос от тетрадей и книг поднять некогда, не то что его задрать.

Под негодующее пыхтение дракончика ребята покинули кабинет декана. Янка зашла к себе за пижамой. Заодно думала написать записку Иоле, чтобы соседка не волновалась, не дождавшись ее к ночи. По счастью, ифринг уже вернулась с очередной прогулки. В ванной шумела вода. Большие глаза девушки, углядевшей, как Яна забирает пижаму и тапочки, расширились. Когда же деловито сопящая соседка пробормотала, что ночует нынче у Стефаля, Латте и вовсе стала розовой и закашлялась.

Только тогда Янка сообразила, как выглядят ее сборы со стороны, и поспешила успокоить подругу:

– Не волнуйся так, мы все сегодня у Стефа ночуем.

Кожа Иоле приобрела насыщенно-розовый оттенок, а першение в горле усилилось.

– Он ритуал какой-то с Великим Древом провести хочет. – Последними словами Яна практически спасла жизнь умирающей от смущения подруге.

Ифринг с облегчением выдохнула, шлепнулась на диванчик и, жалобно хлопая ресницами, попросила:

– Ян, ты меня так больше не пугай. Я невесть о чем подумала!

– Ты чего, Иоле? – прыснула Янка. – Декан в курсе, никаких оргий у нас не намечается. А то бы, конечно, мы тебя с Йордом обязательно позвали.

– А-а-а, – успокоилась девушка и ответила на шутку слабой улыбкой. – Ладно, только не забудь, если задумаете! Помощь нужна?

– Нет, мы напарники, поэтому Стефалю помогаем, у других участвовать в ритуале не получится, – благодарно улыбнулась Яна, на всякий случай бросила в мешок гребешок, зубную щетку и пошла к Стефалю.

Весть о том, что у старосты появились напарники, на сверхъестественных крыльях сплетен облетела факультет еще в первую цикладу, потому Янку и парней, вваливающихся в комнату эльфа, завистливыми взглядами не провожали. Скорей уж одобрительно улыбались. Ответственного и вежливого Стефа у блюстителей не только уважали, а и любили, потому на его напарников, читай помощников, частично распространился флер этого отношения. Каждый из студентов не раз проверил на собственной шкуре, как важно иметь подходящего напарника, потому фиолетовое свечение связи шэ-дара стало для новой команды Стефаля индульгенцией и пропуском в любой круг старшекурсников.

Напарники, как и были в форме, уже валялись у корней са-орои на густом ковре мха. Янка их оглядела, подумала, что, наверное, стоило переодеться в физкультурную форму, и растерянно призналась:

– Я пижамку принесла.

– Зачем? – вскинул в недоумении брови Лис.

– В форме не очень удобно спать, – пожала плечами предусмотрительная девушка. – Мнется.

– Э… Яна… – Эльф, явно испытывая чувство неловкости, помедлил, подбирая вежливые слова объяснения, но не успел составить нужную речь. Машьелис брякнул раньше:

– Зачем тебе пижама? Ритуал голыми проводят!

– Эх, а я Латте сказала, что оргии не будет! Может, еще не поздно позвать, – отшутилась девушка, адекватно отреагировав на шутку напарника.

Все-таки как жениха даже после неудачного поцелуя под колокольчиками в храме Ветров и временного обзаведения браслетами Янка друга не воспринимала. Худощавый Лис не только напоминал поговорку «маленькая собачка до старости щенок», а и в самом деле пока по драконьим меркам оставался подростком.

– Машьелис прав, Яна, – тихо вставил Стефаль. – Полностью, конечно, обнажаться не надо, но раздеться до нижнего белья придется. Так са-орое легче будет нас связать воедино для ритуала. Ты не смущайся, мы сначала свет потушим, а мох теплый, на нем не замерзнешь.

– Хорошо, – просто согласилась девушка и присела у корней дерева, чтобы разуться.

Все-таки даже в поселке патриархальных строгостей не было, а нижнее белье Янки, надетое для физкультуры, смотрелось вполне прилично. Если же вспомнить все то разнообразие безобразий, в какое современные девушки разоблачались на пляже, так его и вовсе можно было счесть образцом ханжества.

Очень скоро светящиеся фонарики – плоды са-орои, создающие в комнате Стефаля уютный рассеянный свет, погасли. Зашуршала одежда, от которой ощупью избавлялись студенты. Вполголоса ругнулся Лис, отбивший мизинец о сучок, когда упрямая пуговица на рубашке расстегнулась слишком резко. Следом снова начал раздавать указания староста:

– Ложитесь на мох и постарайтесь расслабиться, как на медитации. Если ритуал пойдет правильно, вы сможете меня почувствовать и протянуть нити силы так, словно переливаете ее в лист Игиды.

– Нам за тебя держаться не надо? – на всякий случай справилась Янка, еще совсем недавно испытывавшая трудности с перекачкой энергии по руке к пустышке листа.

– Нет. – Кажется, даже в голосе старосты слышалась улыбка. – Для того мы и проводим ритуал у са-орои, она соединит нас так, как если бы мы держались за руки.

– Это хорошо, – фыркнул дракончик, – А то нас-то четверо, рук у каждого только по две, пришлось бы ногами цепляться. А у Хага, я видел, там такие когти, что кожу снимет и пикнуть не успеешь.

– Ясное дело, не успеешь, – согласился тролль с истинной гордостью. – Потому как будешь громко орать.

– Пора, – пресек шутливую болтовню Стефаль и, подавая пример, замолчал.

Его дыхание не было слышно, как и Машьелиса, зато Хаг посапывал вполне отчетливо и ритмично. Янка как-то сама собой подпала под этот ритм, уплывая в расслабленное состояние на грани сна и бодрствования. Казало бы, чужое, непривычное место, но почему-то на мягком и совершенно сухом, упругом, как хороший матрас, ковре мха у корней было удивительно удобно и приятно лежать. Никакие веточки и корешки не впивались в тело, а приятное тепло, шедшее от живой постели, не давало замерзнуть. Немножко не хватало привычного кокона из одеяла, ну да не беда. Один разик ради Стефа вполне можно пережить.