Юлия Фирсанова – АПП, или Блюстители против вредителей! (страница 38)

Получилось у Янки так натурально, что впечатлительная Таата невольно сглотнула, а Тита вздрогнула и выпучила глаза.

Разминка закончилась, студенты покинули сцену – то есть площадку перед кафедрой – и расселись за партами. Лис ткнул напарницу в бок и шепнул:

– Ты, подруга, даешь! Я чуть в штаны не напрудил! Экая ты воинственная, только фаербол в руки дай!

– Какой фаербол? – не поняла Янка. Лис продемонстрировал – подкинул на ладони невидимое нечто, как это только что делала подруга. Та смутилась, обиженно засопела и пробухтела:

– Вообще-то это продавщица на рынке была.

Дракончик всхлипнул и стукнулся лбом о парту.

– Тебе плохо, деточка? – озаботилась гномка, как каждый опытный оратор, с легкостью отслеживающая состояние публики.

– Не-эт, – замотал головой парень. – Это я катарсис после выступления напарницы переживаю.

– Что ж, раз студентка Донская произвела на аудиторию столь сильное впечатление, думаю, будет справедливо предоставить ей право первого ответа в этом семестре! – расщедрилась мастер Кихшертп, вновь забираясь за кафедру.

Жертва гномьей системы обучения одарила невольно подставившего ее дракончика красноречиво-благодарным взглядом и обреченно встала.

– Итак, Яна, особенности эльфийской риторики мы уже изучали. Давайте скоренько пройдемся, повторим.

– Цветистые фразы, много метафор и эпитетов, переход к сути вопроса лишь в последней трети обращения, – выжала из памяти все, что могла, несчастная студентка.

– Как бы ты, дорогая моя, составила обращение-просьбу о лицезрении Великого Древа? – наградила щедрая гномка вторым вопросом несчастную девушку, и с первым-то справившуюся кое-как.

Яна, чувствуя, что не просто плывет, а банально тонет в теме, вспомнила какие-то обрывки сведений, слышанных от Стефа, собственные ночные блуждания по бесконечным тропинкам, и брякнула:

– Я бы не эльфов, а Лес просить стала. С ним проще. Он честнее и изгаляться не способен. Если согласится проводить по тропе к Древу, значит, я его увижу, а если нет, никакая риторика не поможет.

– Знание обычаев эльфийского ритуального оборота – зачет, по риторике, моя дорогая, такого не скажу. На дом вам, мои хорошие, задание: составить обращение к Говорящему с Первым Древом. Тема свободная.

Уяснив, что экзекуция окончена, Янка с облегчением выдохнула. Все-таки риторика не являлась ее коньком. Неустанно трепать языком девушка, вопреки распространенному представлению о болтливости женского пола, была не способна. К счастью, у нее имелся очень говорливый напарник, одаренный литературным талантом. Речи Машьелис к занятиям по риторике писал всем: себе, Хагу и Янке. Да еще умудрялся каким-то чудом сохранять «авторский стиль» каждого так, что даже проницательная бабушка-гномка до сих пор не просекла подделок.

Больше Яну на занятии не допрашивали, и она совсем успокоилась. Следующие за риторикой предметы – расоведение, лекарское дело и физкультура – никакими проблемами не грозили. Замечательную песню, исполненную старостой, девушка уже выучила наизусть и решила исполнять по-своему: в стиле бардовской песни, взяв за образец манеру Высоцкого.

Немного испортила настроение лишь присланная с четверокурсником записка от декана. Янкиной команде после физкультуры вместе с присоединившимся Стефалем следовало заняться отработкой совместных действий на специально отлаженной по этому случаю полосе препятствий. Заботливый декан подсуетился и сделал любимым студентам сюрприз – заранее договорился с мастерами Теобалем и Леорой.

Глава 15

Чудесные метаморфозы

По дороге на лекарское дело Янку отозвала в сторону Ириаль. Напарникам Яна махнула, чтобы шли вперед, не дожидаясь ее. Все-таки при девичьих разговорах парням делать нечего. Вампирша дожидалась собеседницу, пританцовывая на очередных тонких каблучках, хмурила темные брови и кривила полные губы, пытаясь не то выдавить из себя улыбку, не то спрятать клыки, жаждущие вкусить человеческой крови.

Впрочем, к закидонам Шойтарэль уже все привыкли и ничуть не боялись. Ну, скверный у девицы характер, и что? Не опасна ведь. Все равно своя однокурсница. Яна спокойно ожидала разговора. Ириаль похмурилась еще несколько секунд и выпалила:

– Что у тебя с Надаликом?

– У меня? – удивленно переспросила Янка, уже устав удивляться странным предположениям относительно ее сердечных склонностей, периодически выдвигаемым студентами и особенно студентками АПП. Девушка невольно фыркнула и честно ответила: – Ничего.

– Тебя видели! Ты позавчера выходила из его комнаты! – обвинила Ириаль собеседницу, наставив на нее острый коготок.

– Да, – девушка невозмутимо повела плечом. – Таата просила зайти вместе с ней к напарнику, конспект забрать.

– Что-то не больно тебе Еремил нужен был, пока демоном не оказался! – возмущенно пискнули кусты справа от собеседниц, хрустнули, ойкнули, и на дорожку вывалилась смущенная, взлохмаченная и преисполненная праведного гнева миленькая хоббит.

Она наступала на грозную вампиршу, как храбрая миниатюрная курочка, бросающаяся на лису, чтобы защитить цыплят. Грозно сверкали глазки и топотали ножки, несмотря на густую шерстку, обряженные из-за прохладной погоды в полусапожки с цокающими набойками.

– Ты совсем дура, Таата, или как? – рыкнула, тряхнув черной гривой, Ириаль. – Кто бы мне с человеком спутаться дал? Это в АПП мы все под защитой Игиды, а когда за ворота выйдем? Да он же для моих родичей только пища! Я и так числюсь полукровкой. Если бы еще проведали, что я… что он… А!.. – Вампирша только рукой махнула. Свистнул разрезаемый когтями воздух. По видимому, мама Ириаль относилась к тому типу людей, то есть вампиров, которые, оплошав, становятся потом самыми ярыми ревнителями традиций.

Яна выслушала сокурсницу и невозмутимо уточнила:

– То есть Еремил тебе нравился и раньше, но вида ты не подавала? И теперь, когда узнала о происхождении парня, перестанешь на него рычать?

Ириаль фыркнула, хмыкнула, топнула ножкой и все-таки кивнула. Легкий розовый отсвет лег на высокие скулы вредной красавицы.

– Против крови демона ни мать, ни клан возражать не станут.

– Я ему скажу! – тут же позабыв про все обиды, затараторила добродушная Таата, жуть как переживавшая за напарника, потому и в кусты забиралась, переборов смущение, чтобы подслушать Ириаль, потому и кинулась его защищать. – Сегодня Авзугар на пикник весь курс позовет, Тита слышала, как он Кайраю говорил! Ему брат половину бараньей туши в честь своей помолвки прислал. Так он с деканом договорился, разрешение выбил и к семи вечера собирает всех у лесопарка после тренировки по двану. Ты ведь придешь?

Таата старательно подмигнула вампирше и таинственным шепотом прибавила:

– Еремила я приведу!

– Приду, – смущенно буркнула Ириаль и буквально испарилась с дороги.

Девушки переглянулись и прибавили ходу, торопясь на лекарское дело.

– Как ты ловко прятаться умеешь, даже вампирша не заметила! – похвалила однокурсницу Янка, особой тишины при перемещении по лесу никогда не соблюдавшая. Нет, как слон она не топала, но корешки, палочки, листики вечно похрустывали под ногами. Это было слышно даже самой девушке, не то что окрестной живности, предпочитавшей, исключая разбалованных подачками ежей и белок, не иметь с шумным человеком ничего общего.

– Мы с отцом в лес на зайцев ходили, – надулась от гордости Таата, хоть в чем-то оказавшаяся лучше других. – Эти ушастые жуть до чего трусливы. Чуть шумнешь, без добычи останешься. Стрекача зададут, камня из пращи не метнешь толком. Только на ловушки надеяться останется. Если мамке зайчатину к обеду пообещала, то стыда не оберешься.

За неженским разговором об охоте девушки добрались до лекарского корпуса, где были осчастливлены мисками замечательного супа и громогласным объявлением Авзугара насчет пикника. Погода, хоть и стояла прохладная, дождя не ожидалось, потому однокурсники радостно поддержали намерение оборотня попотчевать их свежим жареным мясцом, а вегетарианке-дриаде пообещали овощей и фруктов.

Янка, к которой еще на первом курсе горец раза три подкатывал с предложением познакомить с братом, вздохнула с облегчением. Теперь ей сватать никого не будут! Как оказалось, рано обрадовалась. Добрый парень чутко уловил вздох девушки, но интерпретировал его самым превратным образом:

– Ты, Янка, не переживай! Гавзугар женится, но у меня еще три троюродных брата невесту себе подыскивают!

Девушка только открыла рот, посмотрела на довольного горца и закрыла его, понимая, что сейчас ничего Авзугару не докажет, зато весь курс изрядно развлечет их занимательный диалог. Лис вот не преминул ехидно подколоть:

– Упустила ты свое мохнатое счастье, Янка!

– Я лучше шубу на тот алмаз куплю, – буркнула девушка в ответ, хотела было добавить – песцовую, но почему-то глянула на светловолосого напарника с лисьим прозвищем и осеклась. В конце концов, каракулевая шуба дома есть, и хватит.

А что до ехидного замечания Машьелиса, так ничего против волосатых мужчин Донская не имела, но все-таки предпочитала умеренно волосатых, а не мохнатых. Вот синие глаза… Это да, от синих глаз Янка просто дурела и могла только порадоваться тому, что среди студентов АПП никого с очами такого изумительного оттенка, как у Айриэльда, не попадалось. А то плакал бы девичий покой. Ей и из-за мастера Лаэрона несладко приходилось. Ох уж эти девичьи грезы и красавцы-эльфы! Голова все понимает, а сердечко ноет, и воля лужицей растекается. После личных разговоров с мастером чуток полегчало, а все же не до конца.