Юлия Фим – Союз спасения Завтра (страница 4)
Здание «Проводники Incorporated» не придерживалось единого стиля. Высокие технологии здесь сочетались с природными мотивами. В холле располагались две огромные клумбы, по которым весело бежали ручейки, создавая идеальную прямоугольную композицию из травы, цветов и камней (в самый раз для любителей медитаций). Эти клумбы разделяли центральную часть холла и теневую, для сотрудников, где и протекала настоящая жизнь корпорации. Именно там, если повернуть голову налево, находились лифты, ведущие в офисы, а если направо – кафетерий.
Сотрудники, курьеры, посетители носились туда-сюда, создавая рабочий хаос, и только группа кандидатов, вчерашних студентов, застыли, разинув рты. Ён едва не натолкнулся на одного из них – щекастого громилу, шагавшего задом наперёд.
– Тэбак[5]! Какое огромное! Только… что за запашок?
Громила принюхался и безошибочно определил источник. Ён только и успел отскочить, пока тот на него не наступил. Наверное, сегодня он мог похвалить себя за изворотливость.
– Посвящение в стажёры, – на губах Ёна расцвела нежная улыбка. – Чем дольше протянешь без душа, тем выше будет положение.
Громила поджал губы и одарил Ёна подозрительным взглядом. Не верить же чумазому пареньку в рабочем костюме. А зря! Лучше бы поверил. Лучше бы бежал отсюда подальше…
– Эй, не наш ли это Приветик вернулся! – раздался крик со стороны кафетерия.
Ён узнал в мужчине средних лет менеджера Квона, бывшего начальника, который помогал ему освоиться в «Проводниках Incorporated». Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял господин Мун, заведующий архивами, в которые Ёну частенько приходилось захаживать. Менеджер Квон был добродушным сонбэ[6], хотя и любил подразнить коллег, а господин Мун – больше тихим и замкнутым. Ён тут же переадресовал свою улыбку, теперь в ней было больше настоящего радушия, и поспешил на зов старших.
– Здравствуйте, здравствуйте.
Ён уважительным поклоном поприветствовал менеджера Квона и господина Муна.
– Снова весь в делах с самого утра? Ты хотя бы спал?
– Немного.
– Крепись, малыш. Вот, – менеджер Квон протянул стаканчик американо со льдом, или АА, как его ещё называли, и Ён почтительно принял его двумя руками.
– Спасибо, сонбэ.
Господин Мун был поглощён собственным телефоном и не спешил присоединиться к диалогу.
– Как ни погляжу на тебя, – для пущей убедительности менеджер Квон даже посмотрел на Ёна с внимательным прищуром. – Завидный ты жених. Молод, неприлично симпатичен… Серьёзно, господин Мун! Посмотри на его лицо! В актёры бы тебе пойти. Если бы мой сын выглядел так же, клянусь, я бы не работал больше ни дня! Отмыть бы тебя только… гигиена порой важнее личика, дружочек. Девушка-то есть у тебя?
Ён с трудом удержался от длинного печального вздоха. Когда у тебя было 37 работ, этот вопрос тебе задавали три миллиарда раз. Потому что каждый считал своим долгом задать его не меньше нескольких раз. Каждый раз приходилось придумывать вежливые отговорки, что у него не было на это времени. Да и денег ещё недавно у Ёна совсем не было, а жил он и вовсе в гошивоне[7].
Однако следом, сразу после вопроса о личной жизни Ёна, всегда начиналась самая неприятная часть этого диалога: сводничество.
– Ко мне сейчас племянница приехала из Пусана. Хочешь, я вас познакомлю? Умница, красавица, ещё и профессиональная теннисистка. Сейчас покажу тебе её фото.
Ён неловко помялся на месте, не имея возможности отказаться от просмотра хотя бы фото. А если посмотрит, то как отказаться уже от свидания? Будет и вовсе грубо.
Господин Мун вдруг прервал неловкую паузу, за что Ён преисполнился к нему вечной благодарности:
– Уважаемый Хан Ён, я отправил вам по имейлу документы, которые вы запрашивали в прошлый раз.
– Это очень срочно, – соврал Ён. – Спасибо!
Он тут же достал свой телефон, в мыслях благодаря изобретателей сотовых и интернета за то, что теперь у него был повод забыть о свидании вслепую. Ён как раз собирался извиниться и купить себе завтрак в кафетерии, когда толпа новеньких заволновалась.
– Кажется, только недавно ты так же стоял в холле. А теперь впору мне тебя звать уважительно, – менеджер Квон рассмеялся, похоже, забыв, зачем полез в телефон.
– Не говорите так, – вымученно улыбнулся Ён.
Он и впрямь мало чем отличался от вчерашних студентов. Всего буквально полгода назад он пришёл в «Проводники Incorporated», еле отыскав здание по визитке. Тогда ему казалось, что на него сошло небесное благословение, раз его пригласили на собеседование в такое приличное, престижное, а главное, заполненное такими же людьми, как он, место. Он был так взволнован перед началом новой жизни, что едва мог вспомнить своё имя. В тот день Ён надел свой единственный костюм, который бережно хранил для случаев, когда нужно было выглядеть представительно. Тот выглядел дешёвым, он и был дешёвым, но не раз помогал ему устроиться на работу. Тогда Ён так же, как и новички, взволнованно оглядывался, ожидая, когда рекрутёр даст дальнейшие указания. Как и сейчас, тогда с лестницы раздался стук каблуков, отмеряющий время до заветного поворота в жизни всех здесь присутствующих. Как и сейчас, тогда рекрутёр объявил:
– Президент компании Ким Хёнджу.
Тогда Ён ожидал увидеть пожилую богатую даму, но Ким Хёнджу была молода и привлекательна. Баснословно богата, впрочем. Ён успел поработать в дорогом бутике, чтобы сразу распознать серебряную брошь за четыре миллиона вон[8].
Сегодня на Ким Хёнджу было чёрное бархатное платье с жемчугом. По холлу пронёсся дружный благоговейный «ах» новичков. О да, Ён понимал их чувства. Она была бы феей даже среди айдолов. Милая и хрупкая. Девушка, о которой мечтают все парни. Таких с древних времён воспевали в поэмах.
Очарованные кукольным личиком, многие были готовы работать не покладая рук, чтобы президент хоть когда-нибудь на них взглянула. О да, Ён тоже был когда-то жестоко обманут этим образом. По сравнению с ней даже сам Его Темнейшество был душкой. Ким Хёнджу была единственным человеком, которого Ён ненавидел и избегал.
– Ан Ён!
Избегал по мере возможности, конечно, но убежать от непосредственной начальницы невозможно. Сложив руки на груди, Ким Хёнджу выкрикнула его имя на весь холл.
И снова неправильно.
– Так вот почему «Приветик»[9]? – догадался господин Мун.
Казалось, даже движение в холле остановилось. Первый раз Хан Ён стал известен, когда Ким Хёнджу внезапно, на третий же день, назначила его своим личным подчинённым. Это было не просто карьерное повышение, а карьерный лифт, причём скоростной, прямо такой, как в этом роскошном здании. В компании его назначение обсуждали неделю. Наверное, уже тогда Ёна должно было насторожить, что коллеги отнеслись к нему без злобы и зависти, а наоборот, как к смертельно больному человеку. Возможно, это было недалеко от правды, если учитывать, какую работу ему подкидывала Хёнджу и в каком стрессе держала.
И, конечно же, сейчас была его вторая минута славы: на него обратил внимание весь холл «Проводников Incorporated». Новички начали перешёптываться, сотни глаз были направлены на перепачканного в канализационной грязи Ёна с разбитой губой. Громила что-то шептал на ухо своему соседу, наверное, передавал мудрость, как обратить на себя внимание. В другую минуту Ён бы по-настоящему позабавился созданной им легендой, но сейчас он почувствовал, как у него скрутило живот. Такое происходило, когда президент называла его имя. Ну, или что-то очень приближенное к его имени.
Изобразив на лице щенячью преданность, Ён поспешил навстречу начальнице, хотя больше всего ему хотелось вскинуть руки к небу и закричать: «Бегите, глупцы, пока можете!» Но вместо этого он всё ближе подходил к блистательной леди, высокомерно взирающей на него с лестницы. Послышались шепотки.
– Ого, кто это? Что он здесь делает?
– Наверняка он что-то натворил.
– А-а, я завидую. Хочу тоже, чтобы она позвала меня к себе.
– Нужно немедленно перестать мыться!
Однако, едва заговорила Ким Хёнджу, все шепотки сдуло. Сначала её взгляд пробежался по Ёну сверху вниз. Затем снизу вверх. Едва ли он когда-либо в своей жизни испытывал такое количество презрения, а с этим чувством он встречался регулярно.
– Клоун, – констатировала она, слегка сморщив носик.
И вовсе он не клоун. Все клоуны остались в канализации. Новички по наивности вновь заахали, а у Ёна вновь скрутило все внутренности, теперь от омерзения.
– Иди за мной, – президент уже поднималась по лестнице.
Ёну ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Они долго шли коридорами. Ён хотел было уточнить, куда они, но Ким Хёнджу бросила на него такой взгляд, что он чуть язык не прикусил. Было понятно, что ничего непонятно, но спросить нельзя. И Разработчики почему-то тоже не отвечали. Наверное, были заняты. Одним словом, снова стресс. Ён зацепился за это вибрирующее слово, и в его голове по привычке заиграла старая песня Big Byung[10].
Идти за спиной начальницы было даже лучше, ведь это позволяло выпустить пар. Ён строил рожи своим отражениям в начищенных до блеска стенах и полу. Мог даже позволить себе парочку движений в такт играющей в голове песне.