Юлия Фим – Покорение Дракона (страница 34)

– Ты всегда такой внимательный? – устало хмыкнула она, оглядываясь.

Плотный густой туман мало что давал разглядеть. Древние скалы, осыпанные мхом и влажными ветвями, едва просматривались сквозь эту завесу. Воздух был тяжелым и холодным, напоминая хриплое дыхание древнего исполинского существа.

Туман клубился, извивался, словно живой, окутывая все вокруг пугающими волнами. В его глубинах что-то шевелилось. Тени мелькали на границе видимого и скрытого, искаженные и бесформенные. Иногда они казались просто мимолетным видением, но стоило присмотреться – и становилось ясно, что это не просто иллюзии.

– Нет, – ответил Сюанцин. – У меня была подруга, которая говорила, что я не умею слушать и что мне следует быть осторожнее. Я не прислушался к ее словам, и она пострадала из-за меня.

– Только она? Похоже на тебя, – бросила Чживэй, после чего кивнула в сторону тропинки, вдоль которой туман расступался. – Похоже, нам туда.

Сюанцин ухватил ее за запястье, укрытое рукавом.

– Вернемся?

– Меня сюда пригласили. – Голоса «иди к нам» можно же рассматривать как приглашение? – И я хочу понять, для чего.

– Здесь тревожно. – Он даже как будто поежился. – Опасно.

– А где нет?

Мир Легендарных бессмертных, Поднебесная, даже собственное тело – все угрожало погибелью, так что можно было не избегать еще одной опасности.

Сюанцин отпустил ее руку и послушно пошел за Чживэй.

– Пострадала не только подруга, – продолжил он. – Моя самоуверенность стоила жизни как минимум троим. Расплата за мою гордыню.

Чживэй бросила быстрый взгляд на Сюанцина. Она полагала, что у нее больше общего с Шэнем: они оба были изворотливые, хитрые, обаятельные и красивые. Со спокойным Сюанцином их связывала лишь боль и желание скрыться от нее. Но, похоже, так было раньше: теперь только она пряталась.

А еще Сюанцин был единственным, кто всегда был на ее стороне, не преследуя собственных интересов. Пока не убил ее, конечно.

– Больше ты не такой самоуверенный? – спросила Чживэй, пока они продолжали углубляться дальше по туманной тропе.

Сюанцин пожал плечами.

– Иногда прошлый «я» возвращается. Тогда меня злит, что другие не подчиняются мне. И тогда я думаю, как легко было бы принудить всех следовать за мной…

Словно в подтверждение этих слов он взмахнул рукой, и Чживэй увидела сотни нитей ци, обвивающих его. Он будто бы состоял из них, казалось, весь окружающий мир тянулся к нему, подчинялся, умолял о его господстве. За золотым сиянием нитей даже было не разглядеть его лица. Чистая сила.

Очарованная таким сплетением ци, Чживэй подошла ближе, коснулась одной из нитей пальцами, те прошли насквозь, лишь на самых кончиках появилось ощущение тепла. Тогда она провела пальцами вверх, вдоль нити, наслаждаясь прекрасным энергетическим потоком.

Взгляды Чживэй и Сюанцина столкнулись. В бордовых глазах мерцание нитей напоминало десятки запущенных в ночное небо фонарей. Сердце сжалось от невыразимой тоски по чему-то утерянному, далекому и непонятному.

Откуда в Сюанцине эта величественность, откуда эта мощь? Из-за украденного у нее из-под носа Сосуда Вечного Равновесия? Он ведь всегда был «парнем в беде». Или она себя в этом убедила? Ведь с самого первого дня вместе он ее защищал. Даже будучи в почти бессознательном состоянии, он защитил ее от меча бандита.

– Теперь я усмиряю себя, – сказал Сюанцин, и нити потухли.

Чживэй ощутила прилив одиночества. Она скучала по собственной силе и могуществу. А, может, просто нравилось то тепло, что излучала его ци?

– Усмиряешь даже в ущерб себе?

Чживэй могла бы без ложной скромности признаться, что обожала, когда все делали, как она распорядилась. Это не делало ее всегда правой… Но было бы намного проще, если бы все просто следовали ее указам.

– Я раздаю долги за свои прошлые ошибки. Где-то, наверное, пролегает черта между «во благо мне» и в «ущерб мне», но я не знаю где. Что я такое? Я забыл.

Странно, но идти сквозь туман с Сюанцином было очень спокойно, и более того, ей нравился этот разговор.

– Почему ты спрашиваешь? – повернулся он к ней.

– Хочу понять тебя.

На самом деле Чживэй хотела понять свои противоречивые чувства. Шэню она так легко простила убийство семьи Лю, просто рассудив: «Мы с ним похожи. Ради цели пойдем на все». Но с Сюанцином она не была столь щедрой. Одна только мысль о его предательстве – и ей хотелось ему отомстить. Потому что грудь сразу разрывало от боли.

Но и желание убить не подчинялось ей, вызывая целую бурю чувств. Хотелось найти ему оправдание, хотелось увидеть в нем сожаление… или даже узнать, что она ошибалась во всем. Чживэй не была глупой, она прекрасно понимала, что могла бы уже десять раз узнать все подробности своей смерти. Заставить Мэйцзюнь и Ифэй поговорить с друзьями, да и самой подвести к этому. Но тогда ей бы пришлось принять некое окончательное решение, а она его избегала.

Чживэй тяжело вздохнула.

– Что такое? – тут же отозвался Сюанцин, словно вся его жизнь была посвящена ее благополучию. Она бросила на него косой взгляд.

– Я нерешительная, и мне это не нравится. Сплошные сомнения, и никак не могу определиться с направлением.

– Чтобы выбрать дорогу, надо знать, куда идешь, – ответил Сюанцин.

Чживэй невольно подумала, что он нашел свою дорогу, потому что больше не казался блуждающим в потемках собственной души.

– Как понять, куда идти?

Забавно было это спрашивать на дне пропасти, где был всего один путь – в сторону расступающегося тумана, который, вероятно, был ловушкой.

– Принять себя, – задумчиво отозвался Сюанцин, – и выбрать то, что дороже всего сейчас. Тогда не ошибешься.

Чживэй ничего не чувствовала, если подумать. Она превратила себя в орудие смерти, в безжалостную мстительницу. Империи Чжао нужна была такая, как Чживэй, которая без страха поведет вперед.

Наверное, просто не получится вечно прятаться от себя. И не получится вечно играть в демоницу, которая не плачет и переживет любую боль. Только травмированный человек так рассуждает, пытаясь найти силу там, где ее нет. И только по-настоящему сильный человек может признать, что уязвимость не делает его слабее.

– Я не могу принять свои ошибки, – возразила она собственным мыслям. – Из-за них пострадали люди. А нерешительность только множит боль.

– Ты слишком много на себя берешь. – Сюанцин нежно провел рукой по ее голове. – Быть решительной и никогда не ошибаться – едва ли в целом свете сыщется такой человек или бессмертный. Сила в том, чтобы брать ответственность за свои решения, какими бы они в итоге ни были.

– Звучишь как столетний старик, – фыркнула Чживэй, уворачиваясь от его прикосновения.

– Приношу извинения, госпожа Шусинь, – он слегка улыбнулся.

Чживэй удивилась обращению, потому что их разговор напоминал ей десятки других, которые случались в прошлом. Как-то Чживэй увидела близость Сяо До и Лин Цзинь: в сложную минуту они искали друг друга, могли говорить часами, молчать днями. И с Сюанцином она всегда могла говорить о чем угодно: когда он молчал, она говорила без конца, потом он начинал отвечать. Как и сейчас: честно, никогда не пытаясь ей угодить, он интересно рассуждал, и Чживэй было интересно его слушать. Даже если потом она принимала противоположные решения.

– Куда ведет твоя дорога? – Чживэй надеялась услышать ответ, который вызовет у нее гнев.

Во взгляде Сюанцина отразилась нежность.

– Однажды моя подруга, Сяннин, сказала, что мы сделаем мир справедливым, гармоничным, создадим равные возможности для всех… Мы были идеалистами, – на его губах проскользнула улыбка. – Жизнь нас потрепала.

– И ты больше не веришь в такой мир?

Он слегка пожал плечами.

– Я верю в то, что никто не знает, как создать такой мир. Однако наши мысли превращаются в слова, слова в действия, а они, в свою очередь, меняют мир. Если я буду добр к тем, кто рядом со мной, то они будут добры с теми, кто близок им, – и вот так мы сделаем мир добрее.

– У тебя большие мечты, – хмыкнула Чживэй. Она совершала «добро», спасая темных, однако делала это не из благородных чувств, а ради мести.

– Нет, – возразил Сюанцин, останавливаясь. – У меня только одна цель: уберечь человека, который когда-то верил в добро. И на этом пути меня ничто не остановит.

Взгляд его опасно и решительно блеснул, непривычная безжалостность прозвучала в его тоне. Чживэй невольно подумала, что переходить ему дорогу опасно: он умный соперник, и ей следует быть еще умнее.

– Я тоже так полагала когда-то, – ответила Чживэй. – Пока человек, которому я доверяла, не вонзил мне нож в спину. Будешь ли ты готов спасать такого человека?

– Этого буду, неважно, сколько ножей окажется в моей спине.

Чживэй резко замолчала, ей разонравился разговор. Она полагала, что была ближе всех Сюанцину, но кто-то вызывал у него подобные чувства? Возможно, что он даже убил ее ради этого человека?

Вот она – злость, которая ей была так нужна. Этого она ему не простит. Едва они вернутся, она узнает все подробности своей гибели.

Некоторое время они шли молча в нескончаемом тумане.

– О чем задумалась?

– О том, куда же мы идем и почему все замолкло, – ответила Чживэй.

– Мы в ловушке, – спокойно ответил Сюанцин. – Тени, что шли за нами всю дорогу, окружили нас.

– Что?! – Чживэй ошеломленно посмотрела на него. – И ты только сейчас говоришь?