Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 54)
И только троица детективов сидела у монитора, снова и снова пересматривая информацию, полученную от Виталия. Прошло три часа с того момента, как сыщики открыли в компьютере флешку и принялись знакомиться с материалом.
Сказать, что увиденное потрясло их, — это не сказать ничего!
Люди Синельникова потрудились на славу. Было понятно, что спецы, работающие на его безопасность, — бывшие полицейские. Предоставленные документы были составлены по всей форме. Доказательная база не вызывала сомнений! Адреса, телефоны и прочие реквизиты участников группы прилагались. Имелись и фотографии всех фигурантов с краткими характеристиками и биографическими сведениями.
Всех этих массажистов, инструкторов, официантов, тренеров, «медбратьев», главврача Германа Блюма, Сергея Зонтикова связывало одно… Все они когда-то являлись участниками различных реалити-шоу для взрослых. И все они умудрились изрядно подмочить свою репутацию участием в неприглядных сценах 18+! Теперь их скандальное прошлое являлось чем-то вроде «волчьего билета» на пути по карьерной лестнице или при трудоустройстве в приличную организацию.
Заполучив в ходе написания диссертации видеокомпромат, социолог Милена Сапова без особого труда заставляла незадачливых участников шоу батрачить на себя рассчитываясь за грехи глупой молодости… Бизнес был организован с размахом и полностью за чужой счёт. Настоящая Марта Ле Местер, содержательница притона, перевернулась бы в гробу, узнав, как её предприимчивая последовательница лихо избегает издержек, связанных с арендой, содержанием и рекламой модного притона. Парижанке и в голову не могло прийти, что продавать молодых мужчин, работающих в стенах медицинского учреждения, гораздо выгоднее, чем предлагать услуги потасканных дамочек лёгкого поведения, обитающих в сомнительном с точки зрения санитарии заведении. Несомненно, в прошлом веке и деньги, поступающие от порочного ремесла, хранить и приумножать труднее было. А тут всё чин чинарём, дед-профессор с незапятнанной репутацией, Международный фонд с громким названием. Стекаются капиталы от инвесторов, вернее, «инвесторш», копятся взносы на счёте, радуют организаторов «семейного подряда». Для полноты счастья родственника из числа работников правоохранительных органов не хватало, на случай пресечения бунта или другого какого форс-мажора.
То, что припёртые фактами трусливые качки «расколются» и сдадут свою Ле Местр с потрохами, сыщиков не удивило. Подобные персонажи, как правило, смелостью не отличаются. Да и понимая, что могуществу хозяйки пришёл конец, каждый из опрашиваемых торопился выложить всё, что ему было известно. В целом вырисовывалась картина, потрясающая не только своим цинизмом, но и тщательным планированием действий. Как выяснилось, согласно графику «Январь», обрабатывались две основные кандидатуры: Мира Карасёва и Белла Синельникова. По ним был установлен чёткий план денежных поступлений в казну фонда «Солон 21 века», остальные отдыхающие из числа зажиточных дам должны были «заглотить наживку» в виде нежданной влюблённости юных обольстителей и стать очередными жертвами в последующих месяцах. В преступном сообществе существовали твердые расценки. По особой шкале вознаграждались соблазнение, вымогательство денег, организация и исполнение квартирных краж, устранение нежелательных конкурентов, таких как самоуверенная Гали Гунарас, избавление от нежелательных свидетелей, таких как Эмма, Зинуля и Марат, исправление допущенных ляпов или досадных недоразумений при исполнении заданий. Так вышло, когда Эллада, вместе со своим дружком официантом задушившая Гали, не сразу обнаружила, что кусочек платка с меандровым узором, которым скрипачка обмотала руку, остался в горле у покойной. Таких платочков у Панаётис было несколько наборов, это позволило запутывать Зиночку и отводить от себя подозрение. Но находчивость Эллады и даже наличие у неё компромата на Белку не спасли её от расправы, когда Шталь решилась рассказать правду о своей обидчице. Ле Местер была убеждена, что униженная тамада не осмелится на такое. Она была уверена, что эта глуповатая устроительница банкетов, в силу своей профессии имеющая многочисленные знакомства, в дальнейшем будет использована ею как наводчица на состоятельных одиночек.
А каково было удивление организаторов криминального сообщества, когда они узнали истинную причину, по которой Гарик, ранее исполнявший свои обязанности без каких-либо нареканий, вдруг решил исчезнуть, инсценировав собственное убийство. Фантастика! Им и в голову не могло прийти, что Мира Петровна, забравшая из банковской ячейки драгоценностей почти на двести тысяч евро, вместо того чтобы хранить их в тайнике, отправится при полном параде на занятия по аквааэробике. Уму непостижимо! Не вынес Гарик такого соблазна. Решил присвоить бриллианты и скрыться. А сестра его недалёкая мало того что ради братца дала втянуть себя в противозаконную историю, так и статью уголовную себе с мужем за похищение Цветова обеспечила. Случайно вышло!
Приведя приговор над беглецом в исполнение, бывшие коллеги-палачи известили Любу о смерти брата. Цель была егершу запугать и узнать, где Гарик украденные драгоценности прятал. Сами-то они всю квартиру обыскали и ничего не нашли. Явиться сюда второй раз у них бы не вышло, вот и решили сестре намекнуть, чтоб информацией поделилась. Только Люба намёка не поняла, зато кольцо в обмен на убийцу предложила. Исполнители решили с просьбой не затягивать, вышли из подъезда, а тут Цветов. Дали ему сзади камнем по голове и поменяли на перстенёк. Кто ж знал, что Зинуля его искать станет?
А про то, что остальные части дорогостоящего гарнитура Гарик в будильнике хранил, ни Костик, ни Андрей даже не догадались.
«Уроды! — брезгливо морщился Фёдор, слушая исповедь за исповедью. — «Строят из себя потерпевших! Можно подумать, что и впрямь настрадались… Если внимательно к их речам прислушаться, то, мне кажется, они рабовладельцев своих ненавидели не за то, что те их запугивали и использовали, а за то, что мало платили… Да, запутанное дельце мы завершили. Сколько престарелых любительниц острых ощущений от разорения избавили, а может, и от гибели…»
С одной стороны, всё закончилось, и, по идее, сыщики детективного агентства должны были испытывать чувство удовлетворения и облегчения от проделанной работы.
Но почему же так плохо и невыносимо тоскливо было у них на душе?
Почему Зиночка не проронила ни слова упрёка, когда Кольцов — не куривший с две тысячи девятого года! — стрельнул сигаретку у охранника и, накатив с Нилом по пятьдесят грамм водки, открыл фрамугу, выпуская в морозный воздух сизую струю горького табачного дыма.
Почему?
— Ну, ёксиль-моксиль… — только и повторял Фёдор. — Как же так? Да как же так случилось-то?
Зиночка вытащила из его пальцев дотлевший окурок и выкинула в урну.
— Хватит! Хватит стенать! Никто не умер! Нужно звонить Ивану!
— Я не смогу! Я не смогу, — признался Кольцов. — Я не представляю… Как ему это сказать. Это всё равно, что мне его убить…
— Чепуху не говори, — отрезала Зинаида. — Помнишь, как ты меня спасал, когда я хотела с жизнью расстаться, — я тогда тоже в невестах ходила.
— Давайте я домой поеду, — спасовал Нил. — Просто не хочу, чтобы подполковник при мне… Ну, вы понимаете… Я тут — лишний. Вы-то уже старые… А мне — не по ранжиру. Мне лучше уехать…
— Правильно, — согласилась Зина. — Такси вызови…
— Не надо такси. Я пешком… Мне нужно, чтобы эта хрень из башки выветрилась… А мама говорит… Женись… Ага… Нет уж…
— Ты давай, не обобщай, — прикрикнула Зиночка, помогая выпившему Моршину натянуть куртку. — И застегнись, не расстраивай милейшую Маргариту Гавриловну.
Выпроводив молодого коллегу, Зина набрала номер Молина.
— Иван, срочно бросай всё и приезжай к нам в офис. Вопрос жизни и смерти! Без твоего присутствия не обойтись! Всё! Ждём!
— Про жизнь и смерть… Это ты зря… — пришёл в себя Кольцов, так и стоявший около окна и тупо глазеющий на поток машин, мерцающий разноцветными огоньками внизу на дороге…
— Вы что, перед свадьбой решили мне мальчишник устроить? А где накрытая поляна? Где торт, из которого должны девочки выпрыгивать? — веселился подполковник, снимая пальто.
— Прости, Ваня, но мы тебя по делу вызвали, — подал голос Кольцов.
— Вот руку на отсечение даю, что это по Зининой инициативе вы меня вытащили! Вопрос жизни и смерти! Мне сейчас — как древнегреческому Солону — спросить хочется… — и продекламировал:
— Какому Солону? — оторопела Зиночка.
— Великому античному реформатору, жившему пятьсот лет до нашей эры тому назад! Это он всех налогами обложил! Даже проституцию к бизнесу приравнял… Великий борец за нравственность был тот Солон, но деньжатами от продажной любви казну пополнил! Я ещё в универе по его законодательным реформам реферат писал… — Молин замолчал.
— «Солон 21 века»… Господи, какая же я дура, — прошептала Зина. — Как я сразу-то не догадалась?
Она виновато переводила взгляд с Ивана на Фёдора.
— На меня даже не смотри, — огрызнулся Кольцов. — Это твой коэффициент интеллекта — сто тридцать…
— Ребята, не ссорьтесь, — миролюбиво улыбнулся Иван. — Что там у вас конкретно по делу?