Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 11)

Зиночка практически на себе еле выволокла одну из старушек-веселушек. Остальные, надо отдать им должное, доковыляли сами.

Когда, сняв купальник и надев халат, она вышла из двери, по коридору уже бежали врачи, санитары с носилками и двое дежурных охранников.

А Зиночку внезапно озарило.

Голос! Этот специфически хриплый голос!

Эмма, кажется, называла такую болезнь дисфонией…

Точно такой же Зина слышала у беседки…

Весть о случившемся несчастье облетела санаторий.

Во время обеда сам Герман Блюм выступил перед пациентами с призывом быть внимательными на территории помещения бассейна и обязательно не снимать сланцы.

— Упавшая по своей неосмотрительности дама сейчас госпитализирована. Но ещё раз призываю вас к осторожности! Всем хорошего отдыха! — закончил он пламенную речь и покинул столовую.

— Ни фига себе! Сходила тётка на аэробику! — со злорадством отреагировала Эмма.

Зиночке показалось, что новая подруга выглядит сегодня измученной. В ней словно исчез прежний задор, словно погасла искра радости.

— Она что, правда сама навернулась? Зин, не молчи, ты же там была?

— Правда сама, — нехотя отозвалась Князева.

— А что Гарик? — подала голос Белла. — Сильно расстроился, когда его пассия упала?

— Не знаю. Наверное… Мы все испугались, — Зина посмотрела на спрашивающую повнимательней.

Было видно, что Белла интересуется не из простого любопытства, уж больно сильно дрожали у неё руки и нервно дёргалась жилка под глазом.

— Ты чего так убиваешься? — с издёвкой прошептала Эмма. — У тебя когда подружка — или кем там она тебе приходилась? — померла, ты так не тряслась…

— Замолчи! — стуча зубами, проговорила Белка. — Я тебя ненавижу. Я за другой стол пересяду, местами поменяюсь, чтобы твоего хамства не терпеть.

Она сдёрнула с колен шёлковую салфетку и швырнула на скатерть. Затем встала и, пошатываясь, направилась прочь.

— Нет! Ты слышала? Что мне эта припадочная сказала! Я ещё и виновата?! — Шталь словно прорвало. — Привыкла, поди, дома прислугу строить и вяжется на людей. Так ей и надо…

— Ты тоже хороша! Зачем про покойную напомнила? — укоризненно произнесла Зинаида.

— Устала я! Плохо мне! — с надрывом произнесла Эмма. — Я вчера до двух ночи одна по парку гуляла.

— Не обманывай! — хитро прищурилась Зинуля. — Когда ты из музыкального салона исчезла, то я, между прочим, отправилась на твои поиски. Узнала, в каком номере ты проживаешь… В сорок четвёртом? Верно?

— Да, — губы тамады испуганно вздрогнули.

— Я к тебе приходила, но услышав под дверью, что ты не одна, не стала беспокоить… Так что — по моим прогнозам! — у тебя сегодня должно быть отличное настроение!

— Ты сейчас про что? — Эмма взволнованно поправила рукой сбившиеся на лоб дреды. — Меня до двух часов не было в номере! Правда не было! Я вчера такое учудила, что сказать стыдно.

— Я это слышала из-за двери, — подмигнула ей Зина.

— Да ничего ты не могла слышать! — рявкнула Шталь, но тут же осеклась и понизила голос. — Всё не так… — она замялась, подбирая слова. — Пока ты с молодым красавчиком вытанцовывала, я попыталась Маратика склеить. Только не вышло ничего… Но напиться пришлось изрядно. Мне так фигово было, так штормило, что пришлось в беседке, на свежем воздухе в себя приходить. Меня часа два кидало то в сон, то в дрожь, то в сон, то в дрожь… Думала, сдохну… А как себя пришла — в номер, и спать… Давай, сейчас одевайся, и сходим! Покажу тебе вчерашнее своё «стойбище»! Заодно и казённый плед поищем, я его где-то обронить умудрилась. Мне до сих пор тяжко. Ты что ж, не заметила, что я завтрак пропустила?

— Я на завтрак за пятнадцать минут до окончания пришла. Уже все столы убраны были… — примирительно ответила Зина…

К беседке подошли по той же тропинке, что и в первый раз.

Эмма не врала — Зинуля тут же обнаружила скомканный носовой платок и заиндевевший плед, который, по всей вероятности, та обронила, покидая «место отдыха». В нескольких местах снаружи на ровном, подёрнутом тонкой коркой снегу виднелись следы рвоты.

— Прикинь! Как меня выворачивало… А ты говоришь, не одна… Я тебе-то на глаза постеснялась показываться. Ушла, можно сказать, как одинокая волчица на луну выть…

— Верю, — задумчиво проговорила Зина. — курить будешь? Или сразу забираем вещички и уходим?

— Зин! Я, по ходу, после вчерашнего курить бросила, — ответила Шталь. — Даже думать о сигаретах противно… И вообще — всё противно…

— Хоть тут польза, — улыбнулась Зинуля. — А со спиртным перебрать — это как у тебя получилось?

— Ну… Я стала с Маратом типа кокетничать, мол, скучно мне, мол, может, он знает, как развеселиться… Я-то думала, что он меня танцевать позовёт. А он только подливал да подливал. Причём вискарь какой-то притащил… Я даже названия не помню.

— Эмма! — Зина всплеснула руками. — Ты что, ребёнок, что ли, что не дадут — всё в себя…

— Я просто перед ним не хотела взрослой тёткой казаться… Ну… Типа я такая современная, типа в теме… — вздохнула Шталь, отводя глаза в сторону.

Зиночка дослушала исповедь и покрутила пальцем у виска. Она подняла застывший платочек, встряхнула плед и на всякий случай внимательно посмотрела по сторонам. Вдруг подруга ещё чего выронила?

Неожиданно она увидела большие свежие следы с другой стороны беседки. Глубокие отпечатки одинокой цепочкой выходили из-за кустов и останавливались метрах в трёх, не доходя до места. Видимо, человек остановился, а затем ушёл.

— Эмма, — обратилась Зина к приятельнице. — А ты вчера здесь никого не видела?

— Я вчера и себя не видела! А что?

— Просто… Посмотри на те следы.

— Следы… Ты с чего взяла, что они вчерашние?

— Может, и не вчерашние, — подумав, согласилась Зина.

Не обнаружив больше ничего интересного, они пошли по направлению к корпусу.

На входе столкнулись с Нилом. Напарник изобразил улыбку радости и кинулся к Князевой.

— Зиночка, я вас целый день разыскиваю, у меня тут… — он сделал вид, что замялся, и виновато посмотрел на Шталь.

— Ладно, не буду мешать, — понуро ответила тамада. — Пойду на процедуры… Займусь здоровьем…

Коллеги расположились на диване прямо в холле.

— Срочные новости! — взволнованно начал Моршин.

— Не суетись! Давай по порядку, — приказала Зинаида.

— Мира Петровна скончалась в больнице, не приходя в сознание.

— Ужасно, — помрачнела Князева.

— Сегодня нашу заказчицу — Антонину Зонтикову — полиция тревожила дважды: сначала вызывали на подружкину квартиру, которая по непонятным причинам оказалась незапертой, второй раз — в морг, где Зонтиковой показали труп и отдали вещи покойной.

— Нужно срочно узнать… — спохватилась Князева. — Были ли на погибшей драгоценности? Я точно помню, что бриллиантов и золота на Мире было очень много.

— Хорошо, узнаю… Но и это ещё не всё…

— Да что может ещё произойти сверх того, что случилось?

— Иван Молин очень просит тебя вместе с Эммой Шталь подъехать сегодня после восьми вечера к нему в отделение. Он машину за вами пришлёт. Хочет, чтобы вы под протокол ещё раз рассказали всё, что видели и слышали ночью перед тем, как на дороге нашли труп Гали Гунарас. Сделаешь?

— Не вопрос! — отозвалась Зина.

— А с Эммой проблем не возникнет?

— Да нет — она классная и с пониманием. Предупрежу её, что съездить придётся.

Даже к ужину Эмма ещё не оправилась от нездорового состояния. Ела без аппетита, отмалчивалась.

Белка — как и предупредила — перебралась столоваться подальше от бывших знакомых, в самый дальний угол зала.

Сделав несколько безуспешных попыток разговорить Шталь, Зиночка обречённо вздохнула.