Юлия Фаро – Дело № 2. Дауншифтер (страница 12)

— Согласен, время пока есть… Администратор только через час появится… Но если он придёт раньше, то скажите ему — вдруг чего! — что интересуетесь приобретением ресторана и беседуете со мной, предлагая не увольняться…

— Как скажешь! — подтвердила готовность Зинаида.

— Наш владелец — бывший цирковой. Сам выступал до тридцати пяти лет. У него номер был эксклюзивный, «Гуттаперчевое тело» назывался. Таких исполнителей в мире по пальцам посчитать можно. У него суставы гибкие и тянутся словно стрейч. Он может позвоночником так управлять, что плюс-минус пятнадцать сантиметров к росту — как здрасьте! Хочешь — горбуном прикинется, хочешь — бодибилдером, а через минуту — словно беременная женщина выглядит.

— Ну надо же? Настоящий «клишник»! — Зина изобразила на лице крайнюю степень удивления.

— Кто? — не понял Фёдор.

— Артист, который способен придать своему телу практически любую форму. Их называют «клишниками», или «каучук». Читала о профессионале, который «сворачивается» в четыре раза…

— Прости, забыл! Коэффициент интеллекта — сто тридцать… — подколол Кольцов напарницу. — Эрудит — он и в Озёрном эрудит!

— И что? После выхода в отставку ваш босс связи с цирком не терял? — бросив нарочито презрительный взгляд в сторону шутника, как ни в чём не бывало продолжила Князева.

Фёдор повертел в руках айфон и незаметно включил записывающую опцию.

— Вы у стены подиум видите? Это у нас «цирковые» с номерами перед клиентами выступали. Ласточка с них даже денег не брал. Он человек такой… Всем помогает… А уж о «цирковых» и говорить нечего!

— Ласточка — это сценический псевдоним?

— Нет! Прозвище. Раньше он успешно в Китае гастролировал. Тогда-то местный переводчик и разъяснил, что Ян на китайском значит Ласточка. Он же Ян Крапивин! Вот с тех пор и прилипло…

— Понятно… — протянул Кольцов. — Так и что с ним случилось, с вашим Яном?

— Любовь с ним случилась! — продолжал расположившийся на стуле официант. — Безумная любовь к воздушной гимнастке Ларисе Розовой… Может, слышали или читали: пять лет назад она упала из-под купола… На репетиции. Больше года лежала в коме. Родители дачу продали, чтобы должный уход обеспечить… Друзья помогали… Цирк доход от нескольких выступлений на её лечение пожертвовал. Потом она с того света вернулась, но двигаться не могла. Крапивин её в Израиль возил, вроде что-то сдвинулось… Вы извините, я в таких вещах плохо разбираюсь, говорю то, что на кухне обсуждают… Только все врачи в один голос твердили, что без операции никак не обойтись. А операция эта на двенадцать миллионов тянула. И ехать в Германию пришлось бы. Ласточка, не раздумывая, заложил ресторан и взял в банке «Экстра» кредит в пятнадцать миллионов. Саня-повар рассказывал, что эти кровососы банковские содрали с него три миллиона, чтобы деньги обналичить и в евро перевести. Крапивин с клиникой договорился, билеты купил, а тут банку — кирдык. Он сначала не сильно расстроился — наличку-то в ячейке у них хранил. Короче, он бегом к ячейке, договор предъявил, в хранилище спустился, ящик открыл, а там… А там — одна тысяча рублей, сотнями. Представляете!!! Кидалово какое! Банкиры — в отказ: «Знать не знаем, что вы в арендованном сейфе хранили! Расписок не давали, рядом не стояли, на записи с камер ничего не видно…» Кладёт Крапивин пакет в ячейку, а кто знает, что в том пакете?

— Чисто сработано! — присвистнул Фёдор. — Даже выслеживать не пришлось… Половина «Экстравцев» наверняка была в курсе, сколько миллионов ресторатор в ячейке запер… Жалко парня!

— Не то слово! Хотя многие не поверили в историю с ячейкой… Ларисины родители стали Яна обвинять, мол, дал надежду дочери, а потом и передумал! А Ян — он не такой! Он… он ещё и детскому дому помогал. Устраивал в нашем ресторане для сирот праздники. И двух пацанят усыновить пытался, только ему отказывали как холостяку… Но он всё равно их домой забирал и на отдых возил…

Официант замолк и посмотрел на часы.

— А дальше? Что было дальше? — нетерпеливо спросила Зина.

— Дальше… Лариса умерла. А заведение наше с прошлого года на торги выставлено. Ласточка какую-то подставную контору нашёл, и она — вроде как по соглашению с конкурсным управляющим — ресторан в аренду снимает до тех пор, пока кто-нибудь не выкупит. Весь город про это знает, вот и не ходит никто…

— Понятно, — Кольцов поднялся из-за стола. — Печальная история… Ну… держитесь! Думаю, справедливость восторжествует, и у вас появится хороший новый хозяин…

Напарники вышли из ресторана и направились к машине.

— Ян Крапивин, Ян Крапивин… Гуттаперчевый парень… — приговаривал Кольцов, отправляя Молину эсэмэс.

— Ты тоже об этом подумал? — спросила Зина. — Умение менять внешность…

— А то?!

— Думаю, скоро мы с Ласточкой познакомимся. Если моя гипотеза относительно «сплочённого коллектива» подтвердится, тогда сразу записывай туда Татьяну и Наталью Ким. Потому как…

— Потому как… — перебил Кольцов. — Если в бассейн «Эдема», надев шапочку и очки, нырял видоизменившийся Крапивин, то телохранительница сто процентов в сговоре!

— Какая проницательность! — съязвила Зиночка.

— Проницательность — не проницательность, но если мы на верном пути, то первый из десяти дней прошёл очень плодотворно.

— Приеду домой, допишу новую информацию в схему, — пообещала Зинуля.

— Ну-ну… Допиши! Кстати, а откуда слово такое — «клишник», что сие обозначает?

— Это очень интересная история, — Зиночка поудобней откинулась в автомобильном кресле и интригующе посмотрела на друга.

— Не томи! Расскажи!

— Как гласит легенда, в начале сороковых годов прошлого столетия директор венского цирка трижды отвергал настойчивые просьбы молодого и никому не известного артиста выступить на арене его заведения. Тогда парень пошёл на риск. Он, раздобыв обезьянью шкуру и маску, снова предстал перед несговорчивым администратором. Ужимки, сходство поз, походка, рост, непостижимая гибкость — всё было передано столь точно и с такой выразительностью, что присутствующие бились об заклад, утверждая, будто это самая настоящая обезьяна. После этого проситель был принят в труппу, а звали того юношу Эдуард Клишник. Он объездил весь мир, получая самые высокие в цирке гонорары. Его универсальная гибкость и творческая фантазия позволяли ему часто менять оформление номеров и образы. На афишах значилось: «Человек-лягушка», «Человек-змея»… Всё это было новым, невиданным и породило, как всегда бывает в таких случаях, массу подражателей, которых уже именовали не иначе как «клишниками».

— Класс! — восторженно протянул Фёдор. — Ну и если он стал богачом, думаю, начал молодёжь своему ремеслу обучать?

— Не отгадал! Горестная участь постигла Эдуарда Клишника, хоть имя его и сделалось нарицательным: знаменитый артист, к которому когда-то «летели тысячи надушенных писем от прекрасных дам», умер в нищете в одной из венских мансард.

Глава 10

Договорившись встретиться на следующий день и последить за Крапивиным, Зина вылезла из машины, не доезжая до дома.

— Размяться захотелось? — понимающе спросил Фёдор. — Я сегодня тоже перед сном побегаю… А потом!!! — он злобно посмотрел на Зинаиду.

— Помню… Потом — визит Зиминой… И чего? Она такая хорошенькая!

— Иди уже, сводница деревенская.

Проходя мимо церкви, Князева помахала отдыхающему на скамейке отцу Серафиму. В ответ священник поздоровался и пригласил зайти.

Зинуля с удовольствием свернула с дороги и, оказавшись за церковной оградой, остановилась около батюшки.

— Вот сижу, блаженствую, хочу радостью поделиться, — начал разговор отец Серафим. — Нашей церкви новый прихожанин такую дивную икону подарил — не налюбоваться! Загляни, Зинаида Львовна, поклонись… С правой стороны от алтаря увидишь… Божья матерь с Иисусом, девятнадцатый век…

Зинуля с готовностью приняла приглашение.

Зайдя в храм, положила в ящичек на церковные нужды тысячу рублей, взяла на столике свечек и, покрыв голову носовым платочком, шагнула вглубь помещения.

Сначала помянула всех умерших родных, постояла, поставила свечу, тихонько помолилась. Затем пошла к Николаю Чудотворцу, попросила всемогущего святого, чтобы даровал успех в работе… Дошла до новой иконы.

Тёмная доска в толстом серебряном окладе. Печальные глаза Богородицы с любовью посмотрели на Зину. А она, почувствовав прилив энергии, поцеловала святой лик.

— Спасибо тебе, пресвятая Богородица, что хранишь меня, непутёвую!

— Ну как? — спросил отец Серафим, когда Зинаида вышла из дверей и, обернувшись к храму, трижды перекрестилась. — Вижу, по душе пришлось, вот и мне — тоже…

— А кто дар преподнёс? Если не секрет, конечно?

— Никакого секрета! Пётр Лыков!

— Пётр Лыков! — Зиночка даже не удивилась.

В этот момент в калитку вошла девушка в форме полицейского. На погонах кителя красовались три звёздочки. Незнакомка была не намного выше Князевой: коренастая, короткостриженая, со строгим азиатским лицом.

«Старший лейтенант…» — определила Князева.

— Добрый вечер, Наталья! Опаздываешь! — беззлобно попенял священник.

— Вот, Зинаида Львовна, знакомьтесь — наш новый участковый Наталья Ким.

Девушка приветливо кивнула и подошла к Зине. Князева пожала протянутую ей руку.

— Представляете, Зинаида Львовна, какого неравнодушного полицейского к нам в Озёрное назначили… Я таких раньше и не встречал, — признался батюшка. — Службы посещает, проповеди слушает. А теперь ещё и инициативу проявила, хочет, чтобы я к прихожанам с наставлениями обратился…