Юлия Фаро – Дело № 1. Рифл Шафл (страница 51)
«Потому что мне надоели чужие истории. Хочется начать свою…» — подумала Зиночка.
— Да не вопрос! А что, предупреждать никого не будете?
— Нил, я взрослая и самостоятельная, подписки о невыезде не имею, — улыбнулась Зиночка. — А предупреждать мне некого. Единственное, о чём попрошу, флешку с записью одного важного разговора Кольцову передать. Скажи, что это откровения Борисовой. Он всё поймёт.
— Раз такое дело, конечно отвезу! И мне веселее. Только у меня к вам встречная просьба. Бартерная!
— Какая?!
— Я даю вам на сборы полчаса. А вы даёте мне бутербродов с колбасой. А то на пиру были, да голодными остались. Идёт?
— Идёт! — рассмеялась в ответ Зинка.
Глава 25
Она гостила в Загорске третью неделю… Тётка и её многочисленное семейство приезду Зиночки обрадовались несказанно. Особенно ликовала старшая невестка, у которой была дочка-выпускница, да ещё и собиравшаяся поступать на факультет иностранных языков. Зинуле тут же было поручено натаскивать ленивое чадо на ЕГЭ и гонять подопечную по английскому.
Погрузившись с головой в дела семейные, женщина всерьёз задумалась о продаже дома в Озёрном и переезде в Загорск. Тётка — молодчина: под кожу к племяннице не лезла. Повздыхала, конечно, когда выслушала придуманный Зинкой рассказ о расставании с Борисовым, покосилась многозначительно на затянувшиеся порезы, покрутила пальцем у виска и больше вопросов не задавала. А братья просто уверяли сестру, что за такой, как она, красавицей женихи в очередь выстроятся.
Дом у тётки был громадный: во дворе — куча хозяйственных построек, и летняя кухня со всеми коммунальными удобствами, и баня, и сараи… Зиночка поначалу удивлялась, почему нет никакой живности: ни кур, ни гусей, ни свинок. Но оказалось, что работникам сельхозпредприятий запрещено держать её у себя дома — во избежание переноса инфекций. Об этом тётка не сожалела, наоборот, говорила, что хоть дома отдыхает от вопросов заготовки комбикормов и содержания.
— Только цветы и овощи, — приговаривала она.
Каждое утро родственница уезжала на работу ни свет ни заря, когда обитатели дома ещё спали, а возвращалась поздним вечером, иногда за полночь. Поэтому по дому командовали невестки, прекрасно ладившие между собой.
Зиночку к работе по хозяйству не допускали. От этакой заботы ей было неловко, и она усердно исполняла роль репетитора и гувернёра для многочисленных ребятишек. Малышня постоянно крутилась вокруг неё, заставляя читать сказки или вместе с ними смотреть мультики. В солнечные дни ребятня тянула Зинаиду то в парк аттракционов, то на речку, то в лес. Зинка облюбовала себе под сушильный цех один из сарайчиков, где заготавливала целебные травы, к сбору которых приобщила любознательных племянников.
Начиналась земляничная пора. Зинуля свято соблюдала ритуал, к которому её в детстве приучила бабушка: «Если съесть зараз два стаканчика собственноручно собранной дикой земляники, болезни сердца не будут беспокоить ровно год», — учила бабуля. Зинка поставила перед собой задачу оздоровить таким образом каждого из родственников. Вызывая улыбки на лицах родичей, она, словно строгий врач, бдительно следила, чтобы каждый из «пациентов» съел в её присутствии лесное лекарство.
— Можете меня считать сумасбродкой, но не отстану и каждого проконтролирую. И не спорьте!
В подаренный двоюродным братом айфон теперь были занесены номера только загорских родственников. Зинка даже разучилась всё время таскать телефон с собой, как бывало раньше, когда постоянно звонили Миша, Марк Израилевич или коллеги по работе… Старый ящик электронной почты она заблокировала, а новый — за ненадобностью — пока не открывала.
Тоскливо становилось только к ночи, когда Зинаида лежала одна на огромном диване, уставившись через окно в звёздное небо. В такие минуты в голову без спроса лезли разные мысли и воспоминания. Особенно Зинку терзала собственная вина перед Борисовым. Понятно, что он оказался далеко не тем, за кого себя выдавал… Понятно, что вынашивал совсем другие планы и неизвестно, как бы в дальнейшем относился к ней, получив миллионы… Наверняка бы бросил работу и сбежал из Озёрного. Может, даже уехал в другую страну…
Зинка представила, как он и Диночка мечтают о будущем, как выбирают в каталогах дома с бассейнами и дорогие автомобили… Как смеются и шутят над ней, Зинаидой Князевой… Получается, они квиты: он — обманывал её, она — изменила ему… Больно каждому.
От мыслей о Цветове ей становилось стыдно. Зинуля была уверена, что бывший любовник уже забыл о её существовании. Такой красивый — а теперь ещё и сказочно богатый! — он наверняка ведёт полную развлечений светскую жизнь. Его дочь… Тут Зинка вспоминала «Леночку Синицыну»: такая умная, спортивная и организованная… Как ей удавалось полтора месяца ничем себя не выдавать? Наверное, будет подыскивать себе соответствующую партию для брака. Такие девушки не кидаются в омут страстей очертя голову. Они, словно охотницы, умеют поджидать добычу. Не выдают себя на пути к цели, всё рассчитывают, и у них всё получается.
Однажды, устав истязать свой мозг воспоминаниями, Зинка сдалась в плен Морфею только под утро. Ей приснился странный сон, без сомнения уже виденный когда-то, только прервавшийся до своего логического окончания…
Вцепившись пальцами в края ржавых старинных саней, она неслась с горы, усыпанной булыжникам, высекая искры и издавая невероятный грохот. Долетев до подножья, она в страхе хотела соскочить с дурацких салазок и спрятаться от настигающего её камнепада, но в этот момент неведомые силы вновь стали тащить её «боб» — теперь уже вверх по горе — всё выше и выше, пока она не оказалась на самой вершине, представляющей собой ровное плато, на котором словно в чудесном саду росли цветущие деревья.
Ржавые салазки исчезли… И Зиночке ничего не оставалось делать, кроме как брести по диковинному саду, наслаждаясь красотой нежно-розового цветения деревьев-исполинов с кряжистыми широкими стволами.
«Что я тут делаю?» — во сне задала себе вопрос Зиночка.
Внезапно из-за первого ствола дерева вышел охранник Ильяс. Он стоял с закрытыми глазами, держа в руке чашку с чаем.
Из-за второго дерева появилась Марьяна Гривко в ярком цветастом платье. Она протягивала в сторону Зинаиды пластиковый футлярчик от киндер-сюрприза.
Около следующих деревьев показались Марк Израилевич с чёрной тетрадью и Лерочка с пачкой фотографий… Потом Ольга с надетым поверх дешёвого платья медальоном. Его створки были раскрыты и напоминали крылья большущего жука…
Удивительно, но Зинаиде не было страшно. Она вглядывалась в бледные лица покойников и словно ждала кого-то.
— А где Раиса? — удивлённо обратилась к ним Зинаида.
— Раиса? Где Раиса? Кто видел Раису?.. — словно сухие листья, зашелестели тихие голоса. — Раисы здесь нет, он её не убивал… Она сама… Не ищи её среди нас…
Затем все смолкли, и в пронзительной тишине отчётливо прозвучал Ольгин шёпот:
— Он идёт!! Прячьтесь, Зинаида Львовна! Берегитесь! Он ищет перстень!
— Оля! — закричала Зинка, но та в ответ лишь прошептала:
— Я спрятала перстень в чай…
Силуэты мертвецов задрожали и, рассыпавшись на множество прозрачных стеклянных осколков, исчезли… Зинуля стояла одна посреди сада.
Вдруг она увидела тень: чёрную и огромную, стоящую за её спиной. Повернуться не было сил. Её парализовало, и она не могла сдвинуться с места.
— Ты кто? — стуча зубами, спросила Зина, но вместо ответа до её слуха донеслись какие-то невнятные строчки бубнимой нелепицы:
Зинка начала задыхаться, как в концертном зале во время пожара. Ей казалось, что едкий сизый дым заполняет всё вокруг… Сердце бешено колотилось: тук, тук, тук… Потом громче, ещё громче, ещё…
— Тётя Зина! Вставайте! К нам гости приехали! — раздались за дверью звонкие голоса племянников.
Зинка рывком села в постели и уставилась в стоящее напротив трюмо, разглядывая своё взъерошенное и напуганное лицо.
«Вот результат! Если каждый божий день по два часа читать с выражением “Конька-горбунка”, “Царя Салтана”, “Дядю Стёпу” и “Айболита”, то и во сне ваши герои начнут изъясняться в рифму… Беда, беда… Нужно подыскивать работу. Сегодня же поговорю с тётушкой!» — решила Зинаида.
Она торопливо привела себя в порядок и, не обнаружив в доме ни души, прямиком направилась через двор в летнюю кухню. Переступив порог просторного помещения, наполненного ароматом жаренной с беконом картошки, застыла у порога, прислонившись к дверному косяку.
За столом в окружении обеих невесток и компании примолкшей ребятни восседал Фёдор Кольцов собственной персоной. Он был свеж и чист, с мокрыми волосами и перекинутым через шею махровым полотенцем. Видимо, сердобольные родственники успели предложить дорогому гостю помыться с дороги, а теперь потчевали сытным завтраком.
— Тебя кто сюда приглашал?! Ты как меня нашёл? — рассердилась Зиночка.
— Я же говорил, что она обрадуется! — Фёдор подмигнул невесткам, и те захихикали.