Юлия Евдокимова – Убийство со вкусом трюфелей (страница 27)

Холл тоже преобразился, горели все лампы и снова множество свечей, было расставлено в закрытых фонариках-лампадах по всему периметру холла и по бокам лестницы, ведущей на второй этаж.

Близнецы молодых людей в конце лестницы распахнули двери в зал.

Саша округлившимися глазами смотрела на средневековую сказку вокруг нее. Избалованная визитами в домашний тосканский замок к Роберто она даже не представляла, что бывает такое.

Если в Кастельмонте комнаты в замке сдавались туристам, а во дворе уже давно устроили ресторан, то здесь она впервые оказалась в частном владении, закрытом для случайных визитеров, да еще и при свете сотен свечей! Это было нереально!

Петер поддерживал девушку под локоть, чтобы не слишком нагружала ногу. Так ей было спокойнее, она не представляла, что ждет впереди, и слегка тревожилась.

В большом зале был накрыт стол, как показалось Саше человек на тридцать. Здесь свет был уже ярче, и череда свечей была расставлена лишь в середине стола, между свечами были уложены виноградные ветви, теперь уже без ягод, они пылали желтыми и красными осенними листьями.

Петер подвел ее к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и почти одновременно с этим раздался звук трубы. Распахнулись противоположные двери зала и оттуда по одному стали выходить фигуры, одетые в черные мантии. Словно у католических кардиналов поверх балахонов спускались широкие полосы золотой ткани, темно синие с золотой вязью широкие ленты покрывали сверху все это великолепие.

Люди в странной одежде проходили и занимали места за столом. Среди них были несколько женщин с такими же торжественно-невозмутимыми и даже надменными лицами, как у мужчин. Эти люди осознавали важность и исключительность своего положения.

Последним вошел пожилой человек с золотой цепью на шее в широкополой шляпе, и занял место во главе стола.

— Vita e vino! — провозгласил председательствующий и хор голосов ответил:

— Vita e vino!

Пожилой «президенте» произнес пространную речь, поблагодарив присутствующих за верность ордену и работу, проделанную каждым из его членов, отдельно с поклоном обратился к сидящему справа человеку, чья одежда отличалась от остальных — у его мантии были широкие бордовые обшлага на рукавах, шляпа в отличии прочих черных также была бордовой. Человек поднялся, поклонился председательствующему, затем всем собравшимся. Когда он выпрямился после поклона в их сторону стола, Саша узнала Коррадо и ей показалось, что барон еле заметно улыбнулся. Она услышала обращенное к Коррадо слово «maestro» — магистр.

Дальше она смутно понимала, о чем идет речь. Конечно она поняла, что попала на собрание того самого тайного ордена, о котором ходили слухи в городке и даже подумала, а выйдет ли отсюда живой. Но присутствие Петера успокаивало, для нее он незримо осуществлял опеку тосканского графа, а Роберто никогда не доверил бы ее жизнь неподходящему человеку.

Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда Петер поднялся и замер, подняв руку. Он произносил что-то вроде клятвы, в которой звучало слово «вино» и «гастрономия». Он давал обещание всячески охранять и пропагандировать традиционные продукты и вкусы своей территории, местные традиции и фольклор, содействовать их открытию внешнему миру, клялся в верности принципам братства. Под аплодисменты собравшихся, ему на плечи была наброшена черная мантия, вручена шляпа и все зашумели, стали поздравлять Петера. Вновь распахнулись широкие двери, и официанты внесли вино, разлили по бокалам, и все, включая Сашу, встали и салютовали раскрасневшемуся и смущенному Петеру — новому члену братства.

И тут же наступила тишина, все обратили взгляды к магистру. Коррадо поднял свой бокал и в отблеске свечей вишневое вино вспыхнуло темным пламенем.

— Сегодня в честь нового члена братства мы поднимаем бокалы уникального вина. Поклонники пино нуар ищут его повсюду. Одна из самых капризных, настоящий сноб среди виноградных лоз, пино нуар сама выбирает, где она хочет расти. И чаще всего предпочитает Бургундию. Если почвы — терруар ей не по душе, надеяться не на что, любые усилия бесполезны. В нашей стране совсем немного мест, где растет виноград пино нуар: в Южном Тироле, долине Аоста, в городках Ольтрепо и Павезе в Ломбардии и в двух местах в Тоскане, в лесах Казентино и в нашей долине. Да, эти почвы, эти горы пришлись по душе избалованной лозе пино нуар. И сегодня вино нового урожая мы налили в наши бокалы, как символ того, что никогда не прервутся традиции, что каждый год новое вино из древнего винограда будет появляться на наших столах, а новые члены братства примут эстафету из рук его старейших кавалеров.

Пино нуар называют вином для снобов, обвиняя его любителей в высокомерии и желании похвастаться своим превосходством. Это вино для тихого вечера у камина, вино, попробовав которое хоть раз, уже никогда не спутаешь с другим. Вино истинных аристократов! Vita e vino!

— Vita e vino! — откликнулся хор присутствующих.

Дальше действо превратилось в праздничный ужин с потрясающе вкусными блюдами.

К вину подали острый овечий сыр пекорино и козий каприно, как объяснил Петер все, что появляется на столе, исключительно местного производства, а поданные сыры носят необычные названия — «avaro» — скупой, «desiderio»— желание, «gelosia»— ревность. Саша только восхищенно ахала. Затем официанты по очереди вносили блюда, каждое из которых девушка хотела просто попробовать, но не могла удержаться и съедала все до капли, настолько вкусно было каждое из них.

Саша втыкала вилку в оранжевые тыквенные ньокки, пылающие цветом осеннего солнца, макала их в теплое сливочное масло обязательно подцепляя горьковато-пряный листочек шалфея, зачерпывала бархатный крем супа из белых грибов. Впервые в жизни она не просто получала удовольствие от итальянской еды, а ощущала вкус, вдыхала аромат, прекрасно теперь понимая, что связывает таких разных членов братства, собравшихся за этим столом. Каждый ингредиент блюд был на своем месте, подчеркивал ощущение одного продукта и мягко оттенял другой.

Все было просто, но очень изысканно, та простота, что приходит лишь со временем и опытом, как маленькое черное платье Шанель в моде, так и блюда некогда крестьянской кухни бедняков, дополненные всего лишь крохотным штрихом, маленьким оттенком, стали вечной классикой кулинарии.

На десерт подали «frutti di bosco» — свежие лесные ягоды: ежевику, голубику, чернику, лесную землянику, пахнущие свежестью ягоды были обильно политы лимонным соком и посыпаны сахаром.

— Какое необычное сочетание! — Саша осторожно надкусывала каждую ягоду, наслаждаясь вкусом, обостренным лимоном и тут же смягченным сладостью сахара. Надо и дома так сделать.

— Последние ягоды, — сказал Петер, — еще неделя или несколько дней, и они уже отойдут, и выпадет снег.

— Лесные ягоды в конце ноября, не из теплицы а настоящие, с куста, так странно!

— Для наших мест это нормально, скоро им на смену придут другие: клементины — маленькие оранжевые шарики, так похожие на мандарины, окончательно доспеет хурма, с юга появятся киви, еще останется на прилавках инжир… Каждый сезон дает свои вкусы и свои рецепты.

После перекусов на бегу Саша снова почувствовала, что находится в Италии, она еле-еле доползла до машины по окончанию ужина, издалека раскланявшись с бароном, который был занят беседой с несколькими членами ордена.

И чуть не заснула на обратном пути, пока Петер рассказывал историю ордена, одного из многочисленных по количеству, но достаточно закрытых по числу членов гастрономических братств Италии. Такие ордена существуют в каждом регионе, во многих городах и небольших деревнях, популяризируя, пропагандируя, защищая местные рецепты, продукты и производителей, а в целом, — Петер засмеялся, — все члены любят вкусно есть и рады возможности обсуждать продукты и блюда с такими же энтузиастами. И для меня это большая честь, я долго ждал одобрения вступления в орден.

У каждого братства своя форма, свои традиции и церемонии, членов ордена часто можно увидеть на больших местных ярмарках, когда в своих мантиях они идут впереди торжественной процессии.

Петер просто лопался от гордости, и в Сан Пьетро сразу отправился подробно рассказывать все своей супруге. Увы, посторонние, даже члены семьи, на такие мероприятия не допускались, и Саше повезло, — чуть обиженно сказал Петер, — ее пригласил лично магистр братства барон Чезерано ди Герардинги.

Саше было уже не до орденов и баронов, еле переставляя ноги не только из-за почти зажившей связки, но благодаря количеству съеденного и выпитого, она доползла до кровати, разделась, забралась по пуховое тирольское одеяло и сразу же уснула.

Глава 15.

После теплого прощания с семьей Петера, на вокзал ее отвез Коррадо, он заехал задолго до отправления поезда, чтобы пригласить Сашу на аперитив в замок перед дорогой.

На прощание он подарил девушке фото в рамке: на заднем, слегка размытом, фоне угадывался красивый темноволосый мужчина с вытянутой вперед рукой, а на переднем, раскинув широко крылья, поднимается в воздух огромная сова.

Они сказали друг другу все полагающиеся слова о том, как приятно было познакомиться, Саша еще раз попыталась извиниться за историю с мотоциклом и пожелала успеха музею, поблагодарив барона за все, что он сделал для нее за последние дни и особенно за возможность увидеть церемонию того самого «таинственного» ордена.