Юлия Евдокимова – Тайна дома на холсте (страница 7)

Ульяна кивнула, потом секунду помялась и спросила:

— Вы правда думаете, что это место… проклято?

— Я думаю, — сказала Таисия, — что всему есть объяснение. Просто не всегда мы его знаем.

Ульяна вышла. Дверь за ней закрылась.

— Хорошая девушка, — вздохнула Серафима. — Обе хорошие. Но у той есть цель, а эта идет на поводу. Здесь и кавалеров для них нет, пропадут девицы-красавицы.

Она посмотрела в окно, на Лысую гору, за которой пряталась Треклятая деревня.

Глава 7. Болтужев, наши дни.

Подруги проговорили больше часа. Они не виделись всего несколько месяцев, общались по телефону, но если ты нашел людей с которыми легко и радостно, темы для разговоров не иссякают.

Леля наконец закончила ремонт в кафе, теперь оно не пугает туристов обликом деревенской столовой. А еще придумала чайный конструктор, к базовым сортам чая - черному, зеленому, красному можно добавить любых трав и специй по вкусу. Подходи, высыпай травки в заварку - и к самовару, который ждет посетителей кафе на белоснежной скатерти.

Серафима придумала маленькие открыточки для постояльцев и даже… «Это все благодаря Гала, ее идея, зато интерес к моей гостинице сразу вырос! Она придумала привидение, старика-купца, который бродит по коридорам ночью. Мы уже сценарий разработали, будем делать интерактивные экскурсии, представляете!»

Таисия восхищалась подругами, рассказывала свою историю с картиной, еще не зная, что пройдет совсем немного времени и спокойная жизнь закончится. Первый звонок телефона раздался так неожиданно, что три подруги одновременно вздрогнули, а Серафима пролила чай на белоснежную скатерть. И хотя она уговаривала Таисию не отвечать на звонок с незнакомого номера, актриса ее не послушала, и правильно сделала. Потому что звонил ей петербургский историк, которому она предусмотрительно оставила свой номер телефона.

- Уважаемая Таисия Александровна, простите за беспокойство, но я никак не доберусь до компьютера, чтобы отправить вам сообщение, решил позвонить. У вас есть чем записать?

Таисия замахала руками в воздухе, изображая, что она пишет, Серафима убежала за конторку и принесла листок бумаги и ручку. И вот уже на листке появлялись имена и адреса.

Историк выяснил, что в доме с картины жила семья действительного статского советника Ивашкевич-Горецкого. Вдова, Александра Дмитриевна, сын Август, дочери Феорония, Клавдия и Клеопатра. Нужно ли копать дальше?

-Пожалуйста, копайте!- Взмолилась Грайлих.- Я готова оплатить ваши услуги, хочу знать, что было дальше с этой семьей. Скажите… а там нигде не появляется фамилия Вересаев? Художник.

- Нет, но неподалеку была дача Ильи Репина, там гостили многие художники… Но я проверю по списку дачников.

- Пожалуйста, проверьте! Мне это очень важно!

Разговор закончился, Таисия посмотрела на листок. Вот и имена тех, кто жил в доме во второй половине XIX века. Кто же из вас – та барышня с картины? Клавдия, Клеопатра, Феорония? А может, это Август с красавицей-невестой едет в ландо? Ну просто древний Рим, а не окрестности Петербурга, ничего себе, имена!

Второй звонок уже никого не напугал, но, видя выражение лица Таисии, подруги притихли и уставились на нее с вопросительными выражениями лиц.

* * *

Кристина пошла пешком, хотя могла бы взять такси. Бабушка говорила, что Антонина Сергеевна живёт в старом районе, где дворы еще сохранили старомодные клумбы с розами на штамбе и высокие деревья и ей захотелось прогуляться.

Действительно, картинка напоминала фотографии из прошлого. Кажется, вот-вот на скамейку усядутся давно исчезнувшие из дворов бабушки, а старички будут азартно шлепать по деревянному столу костяшками домино. Кристина смутно представляла, как это было в давно ушедшие советские времена, но не зря она училась на историческом факультете, картины вставали перед глазами, как живые. А может, это все сказки и ничего такого никогда не было?

В сумке гремели баночки с Лелиным вареньем, шуршали пакетики с конфетами и печеньем, звякала баночка красной икры, нарезки из «Азбуки вкуса». Бабушка велела купить самое лучшее, ведь они теперь в долгу перед Антониной Сергеевной. И вообще, теперь они отвечают за старую костюмершу.

Антонина Сергеевна долго выспрашивала, кто пожаловал, никак не могла понять, зачем к ней пришла внучка Грайлих, а потом все же отворила, растрогалась.

- Ну что же это вы удумали, господи, зачем же вы…

- Ничего не знаю,- смеялась девушка.- Велено передать.

- Чем я тебя угощу, у меня только яблочное варенье… А ты мне вон чего принесла!

- А меня не надо ничем угощать!

Квартира пахла пирогами и старыми книгами, все, как описывала бабушка. И рама с гербом наверху была на месте, Кристина как ее увидела так и ахнула. Подобные она видела только в музеях.

- Пойдем, пойдем, раз тебе так эта рухлядь нравится, я тебе и секретер покажу. Трельяж - секретер стоял на месте, изящный, золотисто-красного дерева, с резными завитками и инкрустацией. Она видела его на фото, но вживую… Вживую он… дышал. Стариной и какой-то важной жизнью, которая пряталась в многочисленных ящичках с резными ручками, а еще секретами, которые здесь непременно должны храниться.

— Можно посмотреть? — спросила Кристина, не удержавшись.- Я аккуратно.

— Смотри, деточка, — разрешила Антонина Сергеевна. — Всё равно некому это после меня разбирать. Только вон те ящички не трогай, там мои вещи.

Кристина присела на корточки. Ящички были маленькие, но вместительные. В одном - разномастные пуговицы, зачем-то бережно хранимые их хозяйкой, в другом – старые выцветшие фотографии. В третьем - письма, перевязанные ленточкой, словно в старых фильмах. Кристина будто провалилась во временной портал.

— Погоди, я тут разбиралась после ухода Таисии Александровны и вот что нашла. – Антонина Сергеевна бережно раскрыла потрепанную папку, достала один за другим старые документы. Вот страховое свидетельство на дом в деревне Лисина пустынь по улице Озерной страховой компании Ллойд, вот письма агента некоему Никите Дмитриевичу Казанцеву, все от 1910 года.

— Я и не знала, что в деревнях дома страховали,- сказала хозяйка.

Кристина с важным видом будущего историка кивнула. Конечно страховали.

Металлические таблички крепились на фасадах зданий в дореволюционной России и означали, что дом застрахован от пожара и других происшествий в конкретной страховой компании. Они также выполняли рекламные функции и подчёркивали социальный статус домовладельца. Это в Москве их почти не увидишь, а в Болтужеве и прочих маленьких городках до сих пор встречаются на домах.

В России первые страховые доски появились в 1827 году с учреждением «Первого Российского страхового от огня общества». Со временем их использовали все акционерные и городские взаимные общества, а также земские учреждения, страховавшие имущество от огня. Страховали и дома в деревнях, для этого имелась специальная программа земского страхования.

Кристина рассказывала с упоением. В университете этому не учили, но совсем недавно они с волонтерами начищали такие таблички на Болтужевских домах. Пока говорила, тянула ящички, рассматривала.

— Вот здесь, кажется, что-то застряло, можно я чуть подвину?

Не дожидаясь ответа хозяйки, она потянула за ящик, тот не поддавался. Тогда она нажала чуть сильнее и услышала щелчок.

Ящичек выскочил, но не целиком. Дно отошло, и он развалился прямо у неё в руках — дерево рассохлось, клей не держал, и маленькие дощечки веером рассыпались по полу.

— Ой, — сказала Кристина. — Простите, я…

— Господь с тобой, — махнула рукой Антонина Сергеевна. — Старьё, оно и есть старьё.

И тут Кристина увидела бумаги. Стопка бумаг некогда, по-видимому, скрепленных в обложке, а сейчас рассыпавшихся, пожелтевших, исписанных с обеих сторон старомодным почерком со всеми положенными ятями. Бумаги сохранились неплохо, ведь их уже сто лет, а может, и дольше, никто не трогал. Почерк торопливый, слегка скачущий. Барышня – а почерк был несомненно женским – не отличалась старательностью и усидчивостью.

«Несмотря на все наши советы, Клавдия снова оказалась беременна. Я не удивилась. У моей сестры и её мужа был очень любящий и нежный союз, и естественным результатом таких отношений становились дети.

Узнав о хрупком положении Клавдии, мы с матушкой рассмотрели варианты ухода за ней. Провинциальный городок, где её муж находился на государственной службе, не являлся идеальным местом для сложных родов, которые предсказали доктора, с учётом тамошних зим.»

Кристина сидела на полу, разбирала стершиеся буквы. Ей захотелось немедленно узнать, кто пишет дневник, кто такая Клавдия и все ли с ней хорошо. Антонине Сергеевне пришлось тронуть ее за плечо.

—А? Что? – она словно проснулась.

— Что там? — спросила Антонина Сергеевна, наклоняясь ближе.

— Это дневник, — тихо сказала Кристина. — Я… можно я позвоню бабушке?

Она набрала номер дрожащими пальцами.

— Ба, ты не поверишь. В трельяже… у Антонины Сергеевны, да, в каком же еще! Ящичек развалился. Нет, все нормально, я ничего не порушила… оно… само. Там дневник, в общем. Женщины. Ужасно интересно!

— Ты можешь сфотографировать? Спроси разрешения.

— Ба, тут страниц сто, не меньше.

— Крис, это может быть очень важно!

Антонина Сергеевна посмотрела на Кристину на полу с телефоном в руке, на пожелтевшие листы и улыбнулась.