Юлия Евдокимова – Тайна дома на холсте (страница 3)
— Вот ещё вещь ценная.
А Таисия испугалась. Увидят чужие глаза такие вещи — убьют, как пить дать убьют за трельяж да раму, и останется холодное тело милейшей женщины в обнимку с вышивкой на потертом коврике.
Хозяйке её муки были неведомы, она перевела гостью в другой угол.
— Вот она, — сказала Антонина Сергеевна и кивнула на стену.
Картина висела в тяжёлой багетной раме под бронзу. Ещё и за стеклом. В первый миг Таисия пожала плечами: подделка под старых голландцев или немцев. Вон, дом — чисто голландский. Зачем-то покупают, вешают, хотя определенно лучше современного китча. Тут художник хотя бы постарался, красиво выписал.
Прищурилась, пригляделась.
Река, мост, дом на холме, экипаж, кавалер и дама под зонтиком, собаки. Всё так, как описывала Антонина Сергеевна.
И множество других персонажей, с первого взгляда незаметных. Открываются они один за другим, словно появляются из ниоткуда. Идут по берегу два путника, стоят люди на мосту, человек рыбу ловит. Вверх на холм бредут и парочки понаряднее, и женщина с ребёнком попроще.
И тут Таисия замерла.
Она совсем не искусствовед, но актриса, привыкшая читать лица, жесты, интонации, то, что скрыто за словами. Сейчас она читала картину.
Женщина в ландо слегка откинулась назад. Поездка доставляет ей удовольствие. Развеваются волосы, кокетливо повернута головка, треплет ветер зонтик от солнца. Вон, как раскраснелась. Стоп, она же сидит спиной! Но Таисия готова поклясться, что видела лицо женщины, она только что пронеслась мимо в ландо, хохоча. Нет, такого не случается с подделками. Эта картина… она уникальна!
Женщина написана иначе, чем всё остальное. Остальное — академично, гладко, правильно. А эта женщина — живая. Слишком живая. Как будто художник писал её с натуры, вкладывая что-то личное, почти запретное.
Её лицо, улыбка, румянец, смеющиеся глаза… Откуда берётся это ощущение?
Дом над рекой пуст. Окна тёмные, даже свет на них не падает. Как будто дом не хочет, чтобы на него смотрели, прячет секреты.
И ещё… этого не может быть, но картина… движется! Секунду назад экипаж был чуть левее, а тени падали иначе. Она моргнула— нет, всё на месте. Подпись художника неразличима. Буква «В»… вот и всё. Но слева внизу терракотовой краской, с необычным наклоном влево, чётко, различимо читается название: «Койволово».
Видимо, она бормотала вслух про подделку немецких мастеров, потому что Антонина Сергеевна обиженно показала на это слово:
— Русское село, видите, написано?
Таисия набрала это слово в поисковике. Койвола, дачный пригород Санкт-Петербурга. В XIX веке — Россия, потом Финляндия, потом снова Россия. Русские называли его Койволово.
— Так вы поможете?
— А что именно вы от меня хотите? — Грайлих всё не могла оторваться от картины, она завораживала, затягивала, казалось, ещё шаг — и ты окажешься там, на берегу речки в Койволове.
— Я хочу узнать, кто автор картины.
— А я хочу узнать, кто на ней изображён, — почти шёпотом сказала Грайлих.
— Всё в порядке? Вы побледнели.
— Да, — Таисия перевела дыхание. — Всё хорошо. Просто… неожиданно.
Как объяснить, что она, актриса, переигравшая десятки ролей, впервые чувствует себя так, словно попала в чужую пьесу, где не знает ни текста, ни сюжета? И не может, не хочет оттуда выбираться…
* * *
С разрешения хозяйки Грайлих сделала несколько фотографий: картину целиком, фрагмент с надписью «Койволово», нижний правый угол, где среди камыша прятались почти неразличимые буквы подписи.
Еще в машине, не дожидаясь приезда домой, она отправила снимки знакомым искусствоведам. И внучке — для компании.
Кристина ответила первой:
— Бабуль, картина — отпад. Это точно кто-то из известных. И даже если нет — она стоящая. Классный художник!
— Да, она производит впечатление, — осторожно сказала Таисия.
— Надеюсь, это просто картина и не будет никаких приключений? А то я волнуюсь. Как ты там, в Москве, одна!
— Крис, волноваться должна я за тебя, а не наоборот. И вообще я скоро приеду.
— Ты только… сильно не увлекайся, — внучка помолчала. — Вряд ли удастся что-то узнать. А всякие экспертизы — удовольствие дорогое.
— Про экспертизы можешь не заикаться. Хозяйка картины на них не согласится, у неё таких денег нет. И какие могут быть приключения! Это же девятнадцатый век.
— Ну, там наследники, которым нужна картина. Антиквар-убийца. Клад, с подсказкой, скрытой в сюжете…
— Дорогая, снаряд в одну воронку дважды не падает. Ещё один клад… это было бы слишком банально. И даже не интересно.
Она повесила трубку, покормила кота и улеглась в постель. Но уснуть долго не получалось. Даже сэру Уильяму, её недавно обретённому коту, надоело тарахтеть и перебирать лапками.
Актриса ворочалась, вздыхала. Кот бродил по комнате — почти неслышно.
И вдруг — бах.
Таисия подскочила, дёрнула шнурок ночника.
— Уильям! — воскликнула возмущённо.
На полу валялся томик сонетов его тезки, обожаемого актрисой Шекспира.
Она подняла книгу, машинально раскрыла. И замерла.
«Назло природе, миру горькой прозы
Искусством жизнь застывшая дана:
Засохшей краски капли — это слёзы,
Их об убитом муже льёт жена…»
Подсказка от Вселенной? Таисия хмыкнула. Не смешите мои тапочки! Уильям необычный кот, но это было бы уже слишком. Просто кошачьи проказы.
И все же она открыла фотографию на телефоне, увеличила. Женщина в экипаже полна радости и жизни. Она рвется навстречу ветру, солнцу… как художнику удалось так передать ее характер всего лишь силуэтом со спины? Никакого траура, никакой даже тени печали. Все прочие персонажи тоже не походили на скорбящих вдов.
«О чём это я? — подумала Таисия. — Какое убийство? Какие вдовы? Мало мне прежних приключений».
Она выключила свет и заснула почти сразу.
Глава 4. Москва, наши дни.
На следующее утро в почте её ждали два сообщения.
Первое — от Ангелины, питерского искусствоведа, давней подруги.
Ангелина отыскала старинную карту Койволы и отметила крестиком место, с которого художник должен был писать пейзаж. Таисия сравнила с фотографией картины, покрутила карту туда-сюда и согласилась: да, именно то место.
А значит… дом с картины существует! Он отмечен на карте буквой и цифрой.
Ангелина писала: «Скорее всего, пейзаж создан талантливым, но неизвестным художником по заказу семьи. Не зря дом — центр полотна. И экипаж едет именно к дому. Значит, важен дом».
«И барышня, — сразу же ответила Таисия. — Барышня наполняет картину особенным светом».
«У меня такое ощущение, что я её где-то видела, — написала Ангелина. — Хорошо, что ты сняла картину с оборотной стороны. Это точно девятнадцатый век. Посмотри на углы: тогда именно так крепили шпоном. Картина высокого уровня. Возможно, неизвестное полотно известного художника».
«Но имя! Имя художника!»
«Не читается. Тем более снято через стекло».
* * *
Второе сообщение — от Леночки, сотрудницы Третьяковки.
«Это вполне может быть работа известного художника, но мы хотели бы увидеть полотно в натуре. Я и так и этак крутила фото — фамилия не читается. У нас есть образцы подписей всех известных художников. Я попробую сравнить. По крайней мере, образец почерка в названии места у нас есть».