Юлия Евдокимова – Не оставляй в живых колдуньи (страница 8)

– Отсюда самые красивые виды. Я часто приезжаю сюда ради заката. – Призналась Николетта.

Они молча стояли и любовались закатом, как вдруг послышались голоса.

– Тсссс, это Мартино Чибилло! – прошептала синьора.

Высокая фигура в шикарном льняном костюме сразу обращала на себя внимание. Рядом семенила невысокая женщина средних лет с крючковатым носом.

– Его сестра, Аделина, – снова прошептала Николетта и утащила Сашу за колонны монастыря. – Вот ведь природа отдохнула. Брат такой красавец, а она…

– Все будет хорошо, не арестовали же, никто тебя не подозревает! – громко говорила женщина, отчаянно жестикулируя. Она попыталась взять брата под руку, но тот резко оттолкнул сестру, Аделина чуть не упала, но снова засеменила за братом.

Неожиданно словно ниоткуда на дорогу выпрыгнула фигура в черном плаще. Невозможно было понять, мужчина это или женщина, капюшон надвинут на глаза, а внизу плащ стелился по дороге.

– Убийца, – проскрежетала фигура. – Ты поплатишься за это!

Брат и сестра отшатнулись, когда фигура начала рисовать в воздухе какие-то знаки.

– Шепотом, шепотом, по ветру, по ветру, – зашептала фигура, – мир и покой покинут тебя! Шепотом, по ветру, лишь тьма и страх сопроводят тебя! Sottovoce, sottovento, lo sa Dio!

Сложив руки чашечкой перед лицом, фигура дунула и миллионом ярких искр взорвался воздух, искры падали на Мартино Чибилло, взрывались пламенем на голове, на плечах и тут же гасли.

Мартино схватил с земли камень и бросил его в фигуру, не успевшую ускользнуть. Та словно не почувствовала боли, но остановилась и замерла, подняла руку, с ладонью, сжатой в кулак, к небу:

– Ад ждет тебя! – И зловеще расхохотавшись, исчезла среди деревьев.

Весь апломб Мартино Чибилло испарился.

– Dio mio, Dio mio, что теперь делать?

– Дурак, поверил в фокусы! – его сестра рассмеялась еще более скрипуче и зловеще, чем темная фигура. – Ничего не делать, карабинеры разберутся.

Они спустились на площадку чуть ниже монастыря, сели в красивую новую машину. Взревел мотор и все стихло.

– Шшшшшто это было? – Наконец пришла в себя Саша, у которой ноги не шли от страха.

– Ничего, глупые фокусы, – как только что Аделина ответила Николетта. – И похоже, я знаю, чьи!

Саша никак не могла прийти в себя. Когда они добрались до очаровательного домика Пенелопы на самом верху деревни и сели на террасе с ошеломительными видами и парой засохших растений в больших керамических кадках, она жадно выпила стакан воды и снова спросила:

– Что это было?

– Думаешь, это Серафина? – спросила в свою очередь Пенелопа.

– Кто же еще? Она здесь единственная ведьма.

– Мартино с сестрой спускались со станции карабинеров, раз его отпустили, значит нет никаких улик.

– Может пока нет, экспертизы не закончились, – ответила Николетта.

– Но если это действительно он, зачем он убил ее таким способом? Оливковое масло, горшок, дуб, полет.

– Да…Все части вместе!

– О чем вы, я ничего не понимаю! – воскликнула Саша. – Что происходит?

– Ты знаешь историю о Вито и ведьме? – вопросом на вопрос ответила Николетта и сама же вспомнила: – Ты же не местная, откуда тебе знать.

– Вито был фермером, – начала рассказывать Пенелопа. – Однажды ночью он проснулся и обнаружил, что его красавица жена стоит обнаженной у окна и мажет свое тело смесью из керамического горшочка. Вито боялся шевельнутся, но вот его жена встала на окно и улетела в ночное небо. Так он узнал, что она ведьма, и летает потанцевать в полнолуние с другими ведьмами у орехового дерева Беневенто.

Вито ужасно разозлился на жену, она никогда не говорила, что обладает Даром! Неужели она подсыпала ему травы в чай, чтобы он спал всю ночь полнолуния и не мешал ей летать! Вито вскочил, схватил горшочек с остатками смеси и со всей силы бросил его об стену. Горшочек разлетелся на мелкие осколки. В этот же момент его жена рухнула ниоткуда к его ногам. Умирая, она успела сказать, что всю жизнь любила своего мужа. Вито сошел с ума, он ушел бродить по лесам, плача о своей потерянной любви, говорят. что призрак с разбитым сердцем все еще бродит вокруг в ночи полнолуния.

– Но с тех пор все мужчины знают, что нельзя разбивать магический горшочек, а все женщины прячут его в дупле оливы или дуба, чтобы не рисковать.

– Погодите, то есть Мартино убил свою жену, разбив горшочек? Вы это серьезно?

– Мартино, наверное, увидел, как его жена уходит посреди ночи, и последовал за ней в Ведьмин Грот. Она разделась, намазалась маслом и улетела. Мартино разбил горшочек, Лана упала с неба, ее шарф запутался в ветвях дерева и задушил ее до того, как ветка сломалась, и она упала на землю.

– Я никогда не верила в полеты, магия Лукании совсем не в этом, мы же не в сказке живем! Она в слиянии веры, земли, воды, неба, язычество соединилось с христианством и дало силу, которую никто со стороны не может понять. А чтобы люди летали, Бог создал самолеты!

– А я верю, – сказала Николетта, – если ты с чем-то не сталкивалась, не значит, что этого нет.

– Но Лана русская! Она не может быть ведьмой! Я же не могу получить дар и ваши формулы! – заявила Саша. – Не сходится!

– Не можешь, – закивали синьоры.

– Ну вот. и она не могла!

– Об этом нам может рассказать лишь один человек.

– Вот почему карабинеры не нашли улики против Мартино? Потому что ничего не сделал Лане, он просто разбил горшочек! – Торжествующе подняла палец вверх Николетта.

– Погодите, а кто тот человек, который может знать, о ком вы сказали?

– Завтра узнаешь. Сегодня уже поздно, а завтра утром мы с этим разберемся. Оставайтесь у меня, – предложила Пенелопа, – чем ездить туда-сюда, да еще ночью, переночуете здесь, а завтра с утра и отправимся. У меня комнат много, у каждой будет своя.

Николетта с энтузиазмом приняла приглашение, она так устала от своей квартирки в бетонной коробке, а здесь у Пенелопы настоящее поместье, а не дом!

С неменьшей радостью согласилась Саша, которая ни за что не хотела выходить в ночь и ехать горной дорогой в маленькой машинке после всего, что случилось в тот вечер.

На том и порешили, предупредив сестру Пенелопы, хозяйку гостиницы синьору Сирену.

Ужин прошел тихо и спокойно, Пенелопа накрыла на террасе, приготовив восхитительные спагетти с маленькими помидорчиками – пальчиками datterini, обжаренными крошками черствого хлеба, чесноком, перцем и овечьим сыром. Ради гостей она открыла бутылку знаменитого местного вина Aglianico di Vulture.

Ночью Саше приснился человек, бегущий сквозь заросли в лесной чаще, репейники прицепились к его одежде, колючие ветки лесных ягод били по лицу, но он бежал, и всхлипывал, и кричал, что внутри каждой ведьмы горит огонь, и жить без этого огня он не может.

***

Саша проснулась от шорохов на террасе, куда выходило окошко. Комната ей досталась самая простая: терракотовый пол, теплый даже ночью, ведь камень долго отдает накопленное за день тепло, деревянный столик на кривых ножках с двумя белыми свечами в узких хрустальных подсвечниках, тумбочка, зеркало на стене. Самым примечательным в комнате была огромная кровать с железной ажурной решеткой в ногах и в изголовье, с шишечками на концах высоких стержней по краям, но главное, с 4мя огромными овальными вставками- картинами, по две с каждого конца кровати. Картины потемнели от времени и казались почти черными, на них угадывались роскошные некогда цветы, и Саша готова была поспорить, что любой антикварный магазин отвалил бы за них кучу денег. Но попробуй, предложи это Пенелопе, несмотря на стеснение в средствах она даже помыслить не могла о расставании с семейным достоянием.

Шорох стал сильнее, Саша подошла к окну, выглянула. На террасе в поте лица трудилась Николетта. Она выкапывала, пересаживала засохшие растения, поливала, подметала, вытирая пот со лба.

Почувствовала взгляд, обернулась:

– Это же рай для цветов. Эта терраса! Я не могу так оставить! Если Пенелопа дала нам кров и готовит нам еду, я займусь ее цветами!

Запах кофе просочился с кухни и казалось, заполнил собой все пространство. Саша, чувствуя себя бездельницей, свалившейся на голову двух работящих синьор, поскорее собралась и вышла из комнаты. Пенелопа была старше ее… мамочки, на целых полвека, но скакала по крутым скалам не хуже горной козы, да еще и вставала с утра пораньше, приготовить завтрак.

Уминая горячий хлеб (Madonna Santa! – как заправская итальянка воскликнула про себя Саша, – она уже хлеб испекла!), намазывая на него домашний джем из инжира, накладывая побольше сырной запеканки с травами, она слушала сетования двух синьор.

Пенелопа ахала, что Николетта совершенно не умеет готовить, разве можно есть еду из супермаркета, разогретую в микроволновке! Николетта возмущалась, как можно, обладая такой террасой, запустить сад, да тут должны виться розы, а там у забора расти жасмин, а здесь, в кадках… все это перемежалось жалобами на маленькие пенсии и тяжестью жизни в одиночку.

– Так все просто! – прожевав очередной ломоть хлеба, сказала Саша. – Вы можете встречаться здесь каждый день, объединив свои финансы, одна готовит, вторая занимается садом. И все довольны.

Синьоры замолчали, уставившись на Сашу, потом друг на друга, и наконец замотали головами, нет, как же это, мы привыкли жить одни, и так далее. Уходя в комнату переодеться, Саша слышала за спиной бурную дискуссию, кому выносить мусор, а кто должен мыть полы, и надо ли возить продукты на машине Николетты, и кто тогда будет платить за бензин – похоже, ее идея оказалась не такой уж и плохой!