Юлия Евдокимова – Не оставляй в живых колдуньи (страница 11)
Николетта посмотрела сначала на Пенелопу, потом на Сашу:
– Ты же русская? А что делают русские в Италии?
– Приезжают в отпуск.
– Не те русские, – отмахнулась Николетта, – другие. Они покупают здесь дома.
Похоже, Пенелопа сходу поняла идею приятельницы.
– У меня очень хороший дом, настоящая вилла. Я могу попросить Мартино его оценить. Потому что появилась покупательница. Из России.
– Я похожа на олигарха?
– Ну… не Абрамович, это точно. Будешь его секретаршей.
– Абрамовича? – испугано спросила Саша.
– Олигарха. Фамилию сама придумаешь, я в ваших богатеях не разбираюсь.
Пенелопа достала доску для пасты, старую и огромную, занимающую весь кухонный стол. Вынула из холодильника тесто, быстро его вымесила и раскатала в тонкую длинную змейку.
Николетта и Саша восторженно смотрели за выверенными движениями старой учительницы. Та разрезала тесто на кусочки и растянула маленькие кубики с помощью ножа, надевая потом каждый кубик на большой палец и придавая им нужную форму.
Саша впервые увидела, как рождаются знаменитые ушки- орекьетте. Ни одного неточного движения, словно автомат, Пенелопа моментально создала целую гору ушек, оставила отлежаться, пока кипит вода в огромной кастрюле.
– Посоли, – скомандовала она Николетте…
Та испуганно отшатнулась.
– Я… я ж не могу… я испорчу…
– Тьфу, забыла с кем связалась! – Подсолила воду и оставила ушки кипеть, булькать и создавать на поверхность огромные пузыри. – Помешать-то способна?
Разогрев в сковороде с высокими бортами оливковое масло, Пенелопа мелко порезала чеснок, зелень, бросив восхищенной Саше:
– Репа. Это зелень репы.
Добавила несколько филе анчоусов, крохотный перчик чили и, потушив все вместе пару минут, слила воду из кастрюли, и опрокинула туда прямо на пасту, свою сковороду.
Размешала, выключила огонь, и вскоре ароматы из тарелок лишили ее гостей силы воли.
Это было просто, но до чего же вкусно! Саша, с испугом следившая за анчоусами, боялась ненавистного рыбного вкуса, это ж как есть макароны с селедкой! Но никакой рыбы не ощущалось, паста была свежайшей, соус вкуснейшим, и вскоре все тарелки блестели, вымазанные кусочками хлеба.
– В Лукании не надо магии, чтобы зачаровать человека и лишить силы воли, – засмеялась Саша. – Достаточно вдохнуть ароматов еды!
– Теперь все отдыхать, и в 6 вечера на похороны.
– Что это они так поздно, кто же хоронит в это время?
– Лана не католичка, месса не нужна. Тело выдали только сегодня, и муж решил не ждать до утра, договорился на местном кладбище.
– Ты-то откуда это знаешь?
– Пока вы ахали на террасе, мне позвонила Виталина.
– Не может быть! Твоя вечная врагиня позвонила?
– Ей было интересно узнать в подробностях, как арестовали Серафину. А кто может рассказать, как не мы? Взамен она поделилась информацией о похоронах.
***
– Поди-ка сюда! – хозяйка локанды словно специально поджидала постоялицу. – Посмотри на меня!
Саша уже и забыла, как испугалась отравленного чая, но послушно пошла к Сирене.
Та взяла в ладони Сашину голову и пристально посмотрела в глаза.
– Отдыхай! Ты не только не зачарована, ты словно проснулась. Вся хандра прошла, жизненные силы вернулись. Ведь была хандра?
– Была, – призналась Саша и пошла отдыхать. И действительно, куда делась апатия, мучившая весь год? Луканские деревни отличались от всего, что она видела в Италии до сих пор, в этом мире она ощущала себя слепым котенком, и лишь двигалась по инерции, направляемая своими новыми компаньонками. Но это было так интересно, так ново, так здорово, что Саша действительно ожила и воспряла от депрессии. Она не успевала не только сокрушаться о своей жизни, но даже просто надолго задумываться. Размеренная деревенская жизнь на деле оказалась калейдоскопом разноцветных картинок, ярких событий.
Ох, вспомнила она черную фигуру у монастыря, такое только в кино увидишь! И уснула.
Похороны оказались унылыми. Хотя проводить Лану в последний путь пришли почти все жители обеих деревень, никаких трогательных речей не говорилось. Священник, дон Фабрицио, чувствуя своим долгом проститься с женщиной, хотя и не бывшей его прихожанкой, тихонько стоял в стороне, это был редкий случай, когда он не играл никакой роли в церемонии.
И то не выдержал, словно невзначай, но так громко, что услышали не только на кладбище, а на другом конце деревни, посетовал, что ходили бы на мессу, глядишь, и похорон меньше бы стало.
Одну бабушку привели под руки, знакомые удивлялись, что старая синьора дошла до кладбища.
– Похороны я ни за что не пропущу! – ответствовала дряхлая дама. – Свадьбы, крестины – баловство это все. А вот похороны, тем более по такому случаю! Не могла пропустить.
Саша тихо хихикнула.
– А может, надо было найти православного священника? – спросил кто-то в толпе.
– Говорят, она была не крещеной, в Бога не верила.
– А родственники? Неужели никто не приехал?
– Их нет, а если есть, то дальние, они не общались, вы же знаете, что Лана, как сюда приехала 20 лет назад, так никогда и не ездила в Россию.
– Ну, в самом начале ездила.
–Только в самом начале.
Перешептывания смолкли, когда гроб опустили в землю, вслед полетели несколько цветов и горсть земли, брошенная вдовцом, на этом все было закончено. Мартино Чибилло высокомерно оглядел собравшихся и объявил, что никакого поминального ужина не будет, можно расходиться.
Саша одной из последних подошла к свежей могиле. С фотографии на нее смотрела красивая блондинка лет 50ти, Лана действительно была исключительно хороша. Она наконец узнала фамилию, которую не могли ни выговорить, ни запомнить жители деревни. Svetlana Kharitonova – значилось на табличке.
– Царствия тебе Небесного, Светлана Харитонова, – тихо сказала девушка, хотя Лана и была атеисткой. – Мы найдем убийцу, с твоими новыми землячками ни один карабинер не сравнится. А я уж помогу, чем могу.
Экран телефона вспыхнул, пришло сообщение.
– Tutto a posto? – текст сопровождался тремя смайликами.
***
Карло Бальери вернулся в кабинет после утомительного совещания. Полдня переливали из пустого в порожнее, обсуждали новые инициативы кабинета министров в сфере криминального права, как всегда в последние годы глупые и никакой практической пользы не имеющие.
– Или я старею и брюзжу, или профессионалы перевелись в этом государстве, – грустно подумал он. – Давно пора в отставку. Буду писать книги.
Издательства несколько лет уже выстраивались в очередь, надеясь заполучить мемуары знаменитого Лиса, а то, глядишь, и книги по следам его громких дел. Бальери был совсем не против, но пока не представлял своей жизни без работы. Хотя с каждым годом он все больше терял веру в то, чем занимается. Ушла эпоха умных политиков, горячих сердцем полицейских, чем дальше, тем ближе был он к стариковскому возмущенному всплеску рук:
– И куда катится этот мир?
Он ежедневно получал новости из Базиликаты. Мэр Кастельмедзано честно отрабатывал задание звездного земляка, к нему ежедневно стекалась информация, куда отправилась троица новых приятельниц, где их видели, чем они занимались. И каждый вечер полный отчет оказывался в почте Бальери. Это иллюзия, что днем деревня вымирает, множество скрытых глаз следит за происходящим на улицах из-за темных штор.
Лис несколько раз задумывался, не приставить ли к неугомонной троице охрану, но потом отказывался от этой мысли, никакой опасности для них в деревне он не видел, а интуиция ни разу не подводила.
Но карабинеры-то что тянут? Неужели нельзя раскрыть обычное деревенское преступление за несколько дней? Но потом он вспомнил полнолуние, разбитый горшочек с зельем и ухмыльнулся:
– Получите по полной луканскую жизнь, поваритесь в ней, господа с севера, тогда, может, и найдете убийцу.
Он достал телефон и отправил короткое сообщение, впервые в своей жизни поставив в конце три смайлика.
***
На следующее утро ожидался поход в дом Мартино Чибилло.