Юлия Эллисон – Мир между нами. Книга 1 (страница 32)

— Детский сад, — проворчала недовольно, и лениво еще раз брызнула в него водой, усевшись на песчаное дно чуть ближе к берегу.

Злость окончательно ушла, шутливая потасовка оставила по себе неожиданное умиротворение на душе. Опершись на руки, я задрала голову и невольно улыбнулась, рассматривая звезды.

— У каждого свои недостатки, — парировал Маркус моей же фразой и, чуть помедлив, присел рядом со мной. — Как насчет поплавать немного? Скажем, на тот берег и обратно?

Я удивленно вскинулась, не ожидая такого предложения. Задумавшись, неопределенно пожала плечами.

— Топить будешь? — не удержалась, чтобы не съязвить.

— Был не прав, действительно не подумал, что ты можешь не уметь плавать. Будем считать, что ты мне за это уже отомстила. Так что? Или возвращаемся в лагерь, сохнем и ложимся спать? — предложил достаточно миролюбиво.

От изумления я сама едва не ушла под воду, благо, было мелко. Маркус и признал вдруг свою неправоту? Чудеса… Как мало, я, оказывается, о нем знала. На миг возникло желание ответить какой-нибудь колкостью, но я мужественно его задавила. В конце концов, почему бы и впрямь не позволить себе немного расслабиться?

— Успеем выспаться, кто знает, когда еще выпадет шанс искупаться, пошли, — открыто улыбнулась, поднявшись на ноги, и первая бросилась на глубину, весело крикнув демону. — Догоняй!

Вдоволь наплескавшись в воде, мы выбрались на берег, окруженный густой травой. На душе царило умиротворение и некое удовлетворение, которых я не испытывала уже очень давно. Если не считать момента, когда я избавилась от ошейника и бросилась в гущу сражавшихся в гарнизоне. Но тогда эмоции были все же совсем другие.

— Ты хорошо плаваешь. В Инферно есть озера? — поинтересовалась, искоса бросив взгляд на Маркуса, расположившегося рядом на траве.

Мой вопрос заставил демона удивленно приподнять бровь.

— В Инферно много чего есть, включая озера, — усмехнулся он и, сорвав какую-то травинку, увенчанную колоском, провел ею по изгибу моего локтя.

Фыркнув от щекотки, отобрала у него этот раздражитель. Рассеянно покрутила в руках, глядя на водную гладь, где отражалось звездное небо.

— Расскажешь мне об Инферно? — и прежде, чем Маркус возразил, поправила. — Не о внутреннем устройстве, иерархии и прочем, а о самом мире. Какой у вас климат? Пейзажи? Почему у вашего мира отдельное название, что его отличает от других миров?

Мне в самом деле было интересно. Не знаю, какие именно причины не давали ему рассказать мне все, но Джереми прав — там не могло быть совсем плохо для нас. Да и сама понимала, что даже при учете того минимума информации, полученного от Маркуса, было абсолютно ясно — полукровкам гораздо лучше в Инферно, чем тут. И сейчас просто хотелось заранее представить, каков мир, в котором я буду жить.

— Инферно — это не название мира, а то, чем он является. Сама суть, определение. Инферно — нечто большее, чем просто мир, оно особенное. Это нечто древнее, что незримо следит за своими детьми… — задумчиво протянул Маркус.

Я озадаченно почесала нос, пытаясь осознать сказанное им. Пока удавалось слабо. Заметив мое удивление, демон добродушно усмехнулся.

— Сложно объяснить. У нас очень изменчивый и непредсказуемый мир, но очень красивый. Тебе обязательно понравится, вот увидишь. Климат и пейзажи зависят от местности, времена года, как в других мирах, не меняются. В Инферно много чего есть. И тропики, и заснеженные вершины, и жаркие пустыни с огромными дюнами песка, скальные ущелья, восхитительные горячие озера в горах, лесные источники… — рассказывая о своем доме, Маркус преобразился, в его глазах загорелся живой огонек, а на губах появилась мечтательная улыбка.

‍

— А моря у вас есть?

— Да, разумеется. Я потом обязательно покажу тебе одно место. Мое любимое — вечно пустынный пляж, вокруг высокие скалы, пальмы и невероятно теплая вода с цветными рыбками и разлапистыми кораллами. Туда мало кто приходит, но место чудесное.

— Значит вы живете около моря? — заинтересовалась, как наяву представив то, о чем рассказывал мужчина.

— Не совсем. Пейзажи Инферно весьма переменчивы, чтобы утверждать наверняка, где какая местность. Но до моря не так далеко, — вновь усмехнулся он и, поддавшись порыву, сорвал какую-то ромашку и бережно вставил мне ее в волосы.

— Здорово… Всегда мечтала увидеть море, — неожиданно поделилась с ним.

Маркус ничего не сказал на это, но я уловила от него волну неподдельного интереса. Усмехнувшись, сорвала несколько травинок и, вспоминая давно забытые навыки, принялась плести из них кривоватый веночек, как когда-то учила мама. Чувствуя на себе внимательный взгляд демона, продолжила.

— Знаешь, мама делала все для нас с Джереми, чтобы мы чувствовали себя обычными детьми. Лишь с некоторыми особенностями. Представляешь, из-за нашей демонической сущности она нас называла просто «особенными», — я с легкой грустью рассмеялась, покачав головой. — Рассказывала сказки, легенды, с удовольствием делилась воспоминаниями о своих путешествиях… Она любила путешествовать, даже несколько раз плавала на дальние острова, проводила целые недели на корабле, где вокруг лишь необъятный простор океана… Ну, до прорыва.

Я замолчала на несколько секунд, продолжая смотреть на таинственно поблескивающее озеро. Воспоминания живыми образами вставали перед глазами, заставляя испытывать полузабытые чувства. На Маркуса я не смотрела, но в этом и не было нужды, его молчаливое присутствие ощущалось и так. И, кажется, он совсем убрал щиты, позволив мне прочувствовать весь свой интерес и что-то еще, совсем неуловимое, что никак не могла определить, но что казалось на удивление правильным.

И я продолжила, оценив эту его молчаливую откровенность. Сорвала еще несколько травинок, вплетая и их в импровизированный венок. Так было легче поделиться тем, что на душе.

— Помню, мы с Джереми обожали эти ее истории о море, а потом бежали к ближайшему ручью и воображали, что мы храбрые мореплаватели. Из кусочков коры, ореховой скорлупы, сухих листиков и обрывка бечевки мастерили кораблики и запускали их в плавание. Устраивали целые состязания, подгоняя их веточками, сами же нередко валились в воду, разойдясь во мнениях, и возвращались домой мокрыми и грязными. Мама громко ругалась, наигранно сердилась… А потом сама же помогала нам мастерить кораблики понадежнее, — мои губы тронула легкая улыбка.

Пожалуй, впервые я при воспоминаниях о матери испытывала не только боль и горечь утраты. Смерив веночек придирчивым взглядом, сорвала парочку мелких цветочков, в обилии росших вокруг, и вплела и их.

— Вы с детства очень близки с братом? — поинтересовался Маркус, с любопытством наблюдая за ловкими движениями моих пальцев.

— Разве это не очевидно? Да и как может быть иначе? У тебя с твоими братьями или сестрами не настолько близкие отношения? — заинтересовалась в свою очередь, бросив на него взгляд, полный любопытства.

— Я единственный ребенок в семье — все внимание мне, — криво ухмыльнулся он и слегка недовольно вздохнул.

Я на несколько мгновений даже отвлеклась от плетения, смерив демона внимательным взглядом.

— Это плохо? Тебя это напрягает?

— Не то, чтобы очень. Но выдерживать напор моей маменьки в одиночку бывает трудно, да и когда к ней подключаются отцы, ууу… — усмехнулся Маркус, но несмотря на сказанные слова, произнес он их с теплотой. Было видно, что семья для него многое значит.

— Отцы? У тебя не один? — зацепилась за оговорку. — Точно, кажется, ты говорил что-то про то, что у демонессы может быть несколько мужчин… И сколько же их?

— Трое. Два старших демона и мой отец — дракон, — ответил с улыбкой и замолчал, ожидая реакцию.

О как. Неожиданно. Особенно, что один из них не демон и даже не полукровка. Хотя, Маркус же упоминал, что любой полукровка становится демоном… Тогда тем более неожиданно. Зато объясняет наличие магии в его крови. Драконы — самая древняя и сильная раса нашего мира, вполне могло быть так, что демоническая не подавила ее полностью.

— И все подходят ей для подпитки или как это называется?

Мне было важно знать, какая роль этого дракона. Ведь, если в Инферно терпимо относятся к иным расам, не считая их исключительно рабами, то, получается, и к пришлым полукровкам отношение будет вполне лояльное. По крайней мере, я надеялась, что одно вытекало из другого.

— Семьи создаются иногда просто по любви, а не потому что эмоции вкусные, — Маркус лукаво улыбнулся, заставив меня несколько смутиться, и все же не выдержал. — Что ты делаешь?

Я как раз перевязывала получившийся веночек ниткой, выдернутой из ночной рубашки.

— У эльфов есть интересный обычай. Когда кто-то умирает, его ближайший родственник плетет венок из лесных трав, предаваясь воспоминаниям об умершем. Как дань уважения, знак того, что его все равно любят, не забывают, несмотря ни на что.

Расправив все листочки, несколько мгновений полюбовалась получившимся веночком и, поднявшись, подошла с ним к самой кромке воды. Ленивая мелкая волна от легкого ночного ветерка лизнула босые ноги, но я даже не заметила этого. Шагнув в озеро чуть дальше, стиснула изделие крепче, слабо улыбнулась и опустила венок на воду.

Только после этого вернулась к Маркусу и, как ни в чем ни бывало, улеглась рядом с ним на траву, рассматривая звезды, проглядывавшие сквозь крону деревьев.