Юлия Ефимова – Забытая легенда Ольхона (страница 3)

– Все готово, – воскликнул Эндрю, прервав воспоминания Алексея, – программа выдала поиск пяти дилетантов.

– Не шесть, это уже хорошо, – сказала Зина, наклонившись к экрану, – ну что за компанию мне выдала старушка?

– Так, администратор – это ты, технарь – это уже мне повезло, – было видно, что Эндрю действительно этому рад, – а вот этих трех ребят нам придется искать. Зоолог, историк и… – не прочитав последнего, Эндрю замолчал.

– Только не говори, что это вор, – сказала Зина, вспомнив Феликса Есупова, с которым им пришлось работать год назад. Он до сих пор периодически напоминал ей о себе цветами и открытками из разных городов, где он гастролировал со своей труппой, пытаясь вымолить Зинкино прощение. Но молодой человек не понимал главного, дело было даже не в прощении, Зина просто не испытывала никаких чувств к красивому молодому циркачу, ну вот совсем никаких. Феликс был красив, умен, талантлив и еще у него было прекрасное чувство юмора, которое очень нравилось Зине, но ведь любят не за это. Зина была уверена, что любовь рождается в душе не потому, что объект обожания в чем-то хорош, а потому что души узнают друг друга. Они были уже вместе когда-то давно, они знают и чувствуют каждую грань друг друга, и поэтому солнечные сплетения открываются навстречу, давая влюбленным прижаться к родной душе. И никакие плюсы в характере и внешности человека не могут на это повлиять.

Поэтому то, что Феликс ее обманул, там, на берегу Балтики, было только предлогом для отказа, а не его причиной. Оттого их односторонний флирт продолжался уже год и вяло перетекал в какую-то игру, которая делала жизнь чуть ярче. Но вот в чем парадокс, когда он долго не давал о себе знать, Зина чувствовала дискомфорт и писала ему сама, словно вдыхая жизнь в их замершую игру.

– Так кто там? – поторопил друга Алексей.

– Эзотерик, – неуверенно произнес тот.

– И никаких логиков и эмпатов? – уточнил мужчина, хмурясь. Потому как раньше они почти всегда составляли основу группы.

– Нет, – помахал головой Эндрю.

– А ты точно не ошибся? – настаивал коллега, хмурясь.

Все понимали, почему Алексей спрашивает про это. Администратор, логик, эмпат и технарь были основой уникальной системы, созданной Савелием Сергеевичем Штольцем. После, опираясь на его же разработки, Эндрю под руководством Зинки для расследования того группового убийства доработал программу, и она стала выдавать дополнительных членов группы, но основа всегда оставалась неизменной: администратор, логик, технарь, эмпат. Сейчас, с учетом введения новых данных, программа выдала совсем новое сочетание дилетантов, и это настораживало.

– Давайте я еще раз попробую, – растерянно предложил Эндрю, опустив глаза, словно он был виноват в том, что выдала программа.

– Не надо, – остановила его Зина, – все правильно, мы же едем на Байкал, на остров Ольхон. Николай Рерих, художник, писатель, исследователь, по мне так в большей степени философ, считал, что Байкал – это один из центров повышенной энергетики на Земле, где происходит слияние энергопотоков самой планеты и космоса. Так что мы с тобой, Эндрю, едем в аномальную зону, и эзотерик, видимо, нам пригодится со своими вымыслами. Ведь как можно спрятать правду? Только перемешав ее очень плотно с ложью. Вот отделить зерна от плевел нам и поможет человек, кое-что понимающий в этом. Тем более убийства у нас идут в разряде ритуальных.

– А историк с зоологом? – спросил Зину Алексей, все еще сомневаясь в правильности решения.

– Ну, историк по этой же версии, он с эзотериком одной масти, один будет говорить факты, другой вымыслы, а мы должны будем найти золотую середину, а вот с зоологом посмотрим, жизнь покажет. Ищи претендентов, Эндрю, не перепроверяй, первая версия она всегда самая правильная, так же как первое принятое решение.

В этот момент у Алексея зазвонил телефон, и из динамика закричала Матильда, так громко и отчаянно, что ее услышали все находящиеся в комнате люди. Что именно она пыталась донести мужу, было не очень понятно, слова практически сливались друг с другом, и их невозможно было разобрать. От ее плача и крика у Зины липкий холод пробежался мурашками по коже. Пытаясь стать хорошей мамой, Мотя так себя изводила, что, уже когда их Сыну Сашке исполнилось пять месяцев, в и так стройной девушке не осталось вообще ничего, как говорится в народе, кожа да кости. Поэтому первой страшной мыслью было «что-то с Сашкой». Именно этот вопрос и повторял Алексей ей в трубку, но это было бесполезно, Мотя его не слышала. Единственное слово, которое можно было разобрать из ее воплей, – «украли», и от этого слова становилось еще страшней.

Когда Ванжур ступил на землю Ольхона, то даже физически почувствовал, как силы возвращаются к нему. Дышать стало легче, и даже кровь спокойнее потекла по жилам. Полет из Иркутска до аэропорта Хужир был совсем невыносим, даже несмотря на свою краткость по сравнению с предыдущими перелетами, а все потому, что сил уже не оставалось совсем. Никогда еще семидесятилетний Ванжур не покидал свою землю так надолго. Когда в Иркутске делали пересадку из Москвы, то он лишь молил духов о том, чтобы хватило сил добраться до своей земли, и они услышали старого шамана. Сейчас же силы вновь возвращались, и Ванжур знал, лишь только он доберется до своего дома, то вновь почувствует мощь в руках, теле и душе.

– Сайн байна, – услышал он знакомый радостный голос.

– Говори по-русски, – не здороваясь, попросил Ванжур приветствующего его на бурятском человека.

– Ванжур, как так, ты и самолет, не могу поверить, – очень быстро и с акцентом заговорил тот по-русски.

Сорокалетний улыбающийся бурят подбежал к нему и крепко обнял за живот. Дело в том, что Ванжур был очень высоким, а Алтан, человек, который встречал его, был довольно низкого роста даже для бурята.

– Когда ты написал в телефоне – самолет, я не поверил, – весело и быстро говорил смешной мужчина, – так смотрю в телефон и думаю, может, ошибка. Потом еще посмотрел, вроде написан самолет, ну и поехал в аэропорт, думаю, дай проверю. А чё, я подумал, Ванжур в Москву летал, летал, может, и здесь решил.

– Устал я, – честно признался мужчина и тяжело вздохнул.

– Понимаю, не мог еще четыре часа на автобусе ехать, – продолжал быстро отвечать сам на свои вопросы маленький мужчина, одновременно махая утвердительно головой, – дорога у переправы совсем разбилась, трясет страшно, как вспомню, как провожал тебя, три дня потом еще качало – честно, честно, как в Байкале, когда штормит, – подтвердил Алтан не улыбаясь, видимо, чтобы решили, что не врет.

Они потихоньку направились по взлетному полю в сторону стоянки машин. Ванжур шел впереди, величественно шагая своими длинными ногами, а Алтан семенил следом, рассказывая последние новости.

– А у нас беда, да, да, ой беда, такого великий Байкал не видат со времен нашествия монголов, точно говорю, – продолжал тараторить Алтан, – кстати, а почему по-русски-то? – запоздало спросил низкорослый бурят.

На этих словах Ванжур обернулся и увидел, что тот, ради кого сейчас говорили по-русски, не пошел за ними, а испуганно стоит на металлической площадке возле самолета и оглядывается по сторонам.

– Получилось, – выдохнул Алтан, тоже посмотрев в ту сторону, и было видно, что слезы набежали на глаза, но он быстро собрался и погрозил своим коротким и толстым пальцем Ванжуру, – вот ты, конечно, плохой человек, почему не сказал, что получилось, почему не написал. Значит, про самолет Ванжур написать может, а успокоить Алтана, чтоб сердце не выпрыгивало, то нет. – И вдруг, остановившись, повторил свой первоначальный вопрос: – А почему по-русски-то?

– Потому что он не знает бурятский язык, – ответил Алтану Ванжур и махнул мальчишке рукой, – а я не хочу, чтоб он чувствовал себя у нас одиноко. С этого момента при нем мы говорим только по-русски. А не писал, потому что до последнего было неясно, отдадут или нет, но в посольстве нашем хорошие люди работают, помогли.

Мальчик, увидев призыв, стал передвигаться по взлетному полю, тщательно вглядываясь под ноги, словно боясь наступить на что-нибудь неприятное. Его огромные голубые глаза были наполнены слезами, но они не лились, а стояли, делая глаза на вид стеклянными. Сам он был маленьким и щуплым, с белой кожей и пшеничными волосами, словно Иванушка из сказки, не послушавшийся свою сестрицу Аленушку и попавший в беду. И лишь большие скулы напоминали о брацковатой внешности его матери.

– Сколько лет-то ему, семь ведь, да? А смотри, какой маленький, щуплый, я-то думал, побольше паря будет, – сказал Алтан, тяжело вздохнув.

– Просто физиология такая, ничего, вырастет, – успокоил друга Ванжур.

– Конечно вырастет, еще бы ему не вырасти, точно говорю, на моих бууза, да на хушурах, которые я готовлю лучше всех на Байкале, он богатырем станет, – вновь весело затараторил Алтан и довольный засеменил своими короткими ногами дальше.

На стоянке возле аэропорта было припарковано более десяти машин, так называемых «буханок», эти автомобили УАЗ-452 считались самыми удобными, а потому и самыми распространенными на острове. Синие, голубые, зеленые и даже просто ржавые, их было множество. «Буханку» же, которая принадлежала Ванжуру, нельзя было перепутать ни с какой другой на острове, на ней был нарисован орел. Но это была не маленькая картинка на боку машины. Со стороны казалось, что огромная птица проглотила старенькую машинку.