Юлия Ефимова – Остров тринадцати приговоренных (страница 8)

Они ехали уже вторые сутки и ужасались тому, что творится вокруг. Страна не понимала, что происходит, и оттого сама, казалось, сходила с ума.

– Я встретила папиного друга с семьей на предыдущей станции, и он сказал, что Керенский практически развалил армию и переворота не ожидал. Они едут в Крым, а там будут стараться выбраться за границу, – Ирина продолжала настойчиво шептать жениху в ухо свои новости в надежде, что он внемлет ее словам. – И нам надо на юг. Я напишу маман, и она приедет к нам позже.

– Ты правда не понимаешь? – спросил Николай сухо, поправляя очки. – Если я поступлю, как ты меня просишь, я просто перестану себя уважать. Моя страна в опасности. То, что случилось в Петрограде, это временно. Скоро наши снова возьмут город под свое управление, и тогда я понадоблюсь для построения нового государства.

– А ты понимаешь, что нас могут убить? – не менее жестко спросила Ирина. Она могла, когда хотела, быть жесткой. – Люди рассказывают о беззаконии, что сейчас творится в Петрограде, разбой, грабеж, насилие. Я молюсь об одном: чтобы маменька тихо пересидела в нашей квартире и не высовывалась на улицу.

– Глупенькая, – Николай обнял любимую, стараясь ее успокоить. – Мы с тобой не солдаты и тем более не генералы, нас не за что убивать. В крайнем случае я могу предложить образовавшейся власти вести мирные переговоры со старой.

Поезд остановился на маленькой станции без названия, и патруль, стоявший в сумерках на платформе, зашел в вагон.

– Проверка документов, – послышался громкий мужской голос. – Достаем документы, живо!

– В чем дело? – зашумели пассажиры.

– Приказ в Петроград пускать только после проверки документов, – невнятно шевеля языком, отвечали патрульные.

– Они не хотят мирных переговоров, – сказала Ирина, вглядываясь в приближающихся людей.

Солдаты важно шагали по вагону, немного пошатываясь, и периодически хохотали своими звучными голосами. Когда они подошли, стала ясна причина такого поведения – они были сильно пьяны.

– Документики, – ухмыляясь, сказал тот, кто, видимо, считал себя главным в этой четверке. – Ну, живо.

Ирина понимала, почему Николай тянул, не доставая свой паспорт. Пьяный патрульный уже проверил ее паспортную книжку, но у Ирины она была бессрочной, тогда как Николаю перед отъездом из столицы выдали временный паспорт Российской империи с указанием не только сословия, но и места работы. Сделано это было для того, чтобы двери перед ним открывались быстрее и почтения было больше. Сейчас же эта временная бумага счастья превращалась в приговор.

– А вы смотрите, ребята, кто у нас тут едет, – пьяно, а оттого особенно радостно сообщил друзьям бородатый патрульный. – Сам помощник Керенского.

Его коллеги, услышав это имя, дружно поддержали раскатистым смехом.

– Ну и куда ты едешь? – громко спросил другой, более молодой солдат. – И почему не в женском платье?

– В Петроград, – сухо ответил Николай, понимая, что происходит что-то нехорошее.

– А что делать-то тебе там? – засмеялся молодой. – Твой Керенский давно драпанул оттуда.

– Ага, – поддержал друзей третий, более зрелый, но не менее пьяный товарищ. – В женское платье переоделся и драпанул.

– Господа, – Ирина попыталась вразумить разбушевавшихся мужчин, – он больше не на службе, мы едем к моей маме.

– Какие мы тебе господа! – закричал бородатый, и слюни из его рта брызнули Ирине на лицо. – Господ теперь нет, есть только товарищи.

– А с господами у нас теперь разговор короткий, – сказал четвертый, молчавший до сих пор. – Товарищ Ленин не просто так, ребята, нас здесь поставил и приказал не пускать в Петроград всякую контру. Выводи его, – скомандовал он.

Солдаты схватили Николая и потащили к выходу из вагона. Ирина не могла оставить любимого и потому, взяв саквояж с самыми важными мелочами вроде денег и документов и оставив чемоданы, выскочила за ними на холодный перрон безымянной станции.

Догнав патруль, который тащил еле ковыляющего Николая, Ирина защебетала настолько ласково, насколько могла в данной ситуации:

– Товарищи, отпустите нас, мы не поедем в Петроград, обещаю. Мой жених болен от рождения и не сможет сделать революции ничего плохого.

На улице мела метель, но Ирина не чувствовала холода. Правда, слезы замерзли в глазах, и оттого все вокруг было расплывчатым, словно ненастоящим. Но она готова была на все, чтобы спасти любимого.

– Уходи, Ирочка, милая, уходи, – только и твердил Николай Аркелов рассеянно, словно не веря в то, что происходит.

– Милые мои, – встала она на колени, преградив конвою путь. – Отпустите его, Христом Богом прошу, – взмолилась она.

– Где он, твой Бог, – загоготал бородатый и со всей силы пнул Ирину в грудь. – Пошла вон.

И без того серое небо стало черно-белым, да и вообще мир походил на мрачные иллюстрации книги. От удара сапогом в солнечное сплетение дыхание на миг остановилось, и Ирина уже решила, что умерла. Но потихоньку сознание возвращалось. Месиво из снега и грязи не позволило встать сразу, и когда Ирина смогла сесть, то увидела, как у здания вокзала четверо патрульных вытянули свои винтовки, готовые стрелять. У стены стоял Николай. Он плакал большими горючими слезами.

– Не за себя душа болит, – вдруг громко сказал он, – за Россию! Как ей, бедной, трудно сейчас, как же ей выжить, когда такие вши завелись на ее земле.

– Именем революции! – пьяно закричали остервеневшие от власти и вседозволенности солдаты и выстрелили в безоружного мужчину.

Когда тело Николая рухнуло в грязный снег, Ирина поняла, что кричать и молить о пощаде уже поздно. Она рукой, покрытой черной жижей, вытерла глаза, чтобы убрать замерзшие, видимо, навсегда слезы. Но лучше видно не стало. Тогда девушка сняла шарфик с груди и, найдя чистый конец, насухо вновь вытерла мокрое лицо. Ей во что бы то ни стало надо было запомнить, как они выглядели. До каждой морщинки, до каждой родинки. Она не задумывалась, зачем это делала, просто чувствовала, что обязана так поступить. Те же, не обратив внимания на сидящую в луже девушку, весело прошли в сторожку маленькой станции, обсуждая, чем будут сейчас закусывать.

Проводив монстров взглядом, Ирина с трудом подползла к любимому и обняла его.

– Я им отомщу, милый, каждому, обещаю, – выдохнула девушка, затем поцеловала его в губы и закрыла смотрящие в небо глаза.

Снег усилился, а худенькая семнадцатилетняя девушка, подхватив саквояж, валявшийся тут же, с прямой спиной уходила с рокового перрона. Здесь ей больше делать было нечего.

Будьте аккуратны с подарками

– Вселенской глупостью было пить с вами вчера, – сказала Юлианна, хмуро продвигаясь в очереди на паспортный контроль.

– Ну, во-первых, – ответил Бронислав, спрятав за темными очками глаза, – мы вчера после третьей текилы перешли на ты, а во-вторых, это было сегодня.

– Это чувствуется, – односложно ответила Юлианна.

В Брониславе боролись лень и любопытство, но последнее все же победило, и он, выговаривая каждое слово, спросил:

– Что конкретно? Что перешли на ты или что это было сегодня?

– Последнее, – снова одним словом ответила Юлианна, решив последовать примеру Бронислава и усиленно ища свои очки в сумке. Те же, по закону подлости, никак не находились.

– Почему? – не унимался Бронислав.

В этот момент терпение Юлианны закончилось, и она, сняв очки со своего собеседника, надела их себе на нос.

– Потому что я до сих пор пьяна, – ответила ему девушка. – Очки временно экспроприируются в связи с переходом на ты.

Бронислав не стал спорить – скорее всего, не мог, хотя, возможно, еще потому, что подошла его очередь на прохождение паспортного контроля. Все их спутники уже покинули зал, Юлианна замыкала цепочку последней. Действовала она в этом случае осознанно, ей хотелось дождаться Вольдемара и договориться о связи, но его, как назло, нигде не было. Получив от пограничника обратно свой документ, она решила позвонить. Девушка металлическим голосом ответила, что абонент вне зоны действия сети.

– Юлианна Скворцова! – к ней подбежал мужчина – Я Василий, начальник охраны Александра Базарова. Только вас ждем, пройдемте в автобус.

– Я не пойду – икнув, сказала Юля, поправила очки и снова набрала номер телефона.

– Почему? – спросил Василий, понимая, что девушка не в себе.

– Потому, – буркнула Юлианна и, осознавая, что Вовку бросать нельзя, пояснила: – Считайте, у меня жених пропал.

– Вы садились в самолет без жениха, – растерянно сказал встречающий. Он точно знал, сколько билетов и кому покупалось. – Или вы успели за девять часов полета его найти, да к тому же еще и потерять?

– Вы хам, – пьяно сказала Юлианна, продолжая набирать Вовкин номер.

– Возможно, он не потерялся, – продолжил нахал уже спокойнее, – а просто не хочет с вами разговаривать. Давайте пройдем в автобус, и вы будете дозваниваться любимому сколько захотите.

– Значит так, Вася, – очень уверенно, как ей показалось, сказала Юля, собрав всю волю в кулак, чтобы ее речь прозвучала как можно убедительнее, – мой жених собрался в последний момент, потому что не хотел отпускать свою невесту одну, ревнивый он у меня – жуть. Летел в эконом-классе и выходили мы с ним из самолета в разное время, поэтому потерялись. Без него я никуда не поеду, можете идти в свой автобус. Оставьте мне адрес гостиницы, я приеду позже сама. Не маленькая, разберусь.