Юлия Ефимова – Круговорот благих намерений (страница 8)

– В чем смысл? – спросил Валера, оглядываясь.

Ему всегда казалось, что дом может сказать о хозяине всё, и он попытался сейчас «прочитать» папу Петю, о котором не знал ничего, и вопросов становилось только больше.

– В том, что входить к нему мы должны все вместе, – неуверенно ответила Тамара, словно бы сама не очень понимая, зачем всё это. – Сейчас все соберутся, и ровно в семь мы пойдем к папе.

– У него нет охраны? – удивился Валера. – Ворота были открыты, двери тоже, и на территории я тоже никого не заметил.

– У него есть охрана, – неохотно ответила Тамара, – но лучше об этом не говорить, – добавила она поспешно и мельком посмотрела на потолок, но Валере показалось, что сделала она это не просто так.

Он хотел задать еще пару вопросов, но дверь открылась, и вместе с холодным воздухом к ним присоединились мужчина и женщина. По описанию это был Тарик с большим шрамом от ожога на лице и Олеся – популярная певица начала двухтысячных. Валера не был, что называется, меломаном, и хоть Тамара утверждала, что Олеся была знаменитостью, вспомнить ее не смог. Но так как сестра была одна, вариантов для предположений не оставалось.

– Кто бы сомневался, – весело поприветствовал Тамару Тарик. – Царица, как всегда, первая. Тебя саму не тошнит от собственной педантичности и пунктуальности?

Тарик был явно уже подшофе, и хотя на его лицо спускались длинные пшеничные волосы, они не могли скрыть уродливый ожог.

– Здравствуй, Царица, не обращай внимания на Тарика, он уже празднует, – устало произнесла Олеся. Она была приблизительно того же возраста, что и Тамара, но совершенно другого типажа. Это была русская красавица с белой кожей, голубыми глазами и красивыми пшеничными волосами явно натурального цвета. Валера не узнал в ней певицу, возможно потому, что не увлекался никогда попсой.

– Привет, Снегурочка, – ответила ей мягко Тамара и тут же жестко, но тихо сказала Тарику: – А ты, Буратино, мог бы хоть сегодня воздержаться. Папа нас давно не видел, ты думаешь, ему приятно будет тебя такого лицезреть?

– А вы не смотрите на меня! – рявкнул он ей в ответ. – Вон, одна моя любимая сестренка очень дельный совет дала – не обращайте внимания. Она уже очень давно так делает и при этом прекрасно живет. Я сдохну, а она и не заметит. – Тут он словно бы только что заметил Валеру и, подойдя к нему, протянул руку. – Приветствую! Сегодня зовите меня Буратино, традиция, понимаете ли, – пояснил он и по-клоунски поклонился.

– Валерий Вируот, – пожал протянутую руку Валера и, стараясь сгладить впечатление, добавил: – Простите, новогоднего псевдонима не имею.

– А тебе и не надо, – махнул на него рукой Буратино. – Это наши семейные тараканы, не обращай внимания. Если честно… – начал он доверительно, но не договорил, дверь вновь распахнулась, и вошел красавец, словно сошедший с обложки глянцевого журнала.

Новый гость не только был стильно и модно одет, но еще и чертовски красив. Длинные, как у Бандераса в молодости, волосы, черные и волнистые в совокупности с темными глазами и греческим профилем создавали поистине яркий образ мачо. Он был, по словам Тамары, ровесником Валеры, но выглядел в сто раз лучше, и это почему-то сильно задело Валерия, хотя раньше он вообще не обращал внимания на подобные вещи.

– А вот и Робин Гуд прискакал на белом коне, – хмыкнул себе под нос Буратино и залпом осушил только что налитый бокал виски.

Красавчик поздоровался с женщинами, одарив их обеих комплиментами, и подошел к стоящим у бара мужчинам.

– Зачем бухаешь? – вместо приветствия тихо, но очень грубо сказал он Буратино. – Один день потерпеть никак?

– А ты мне не указ, – вспылил тот сразу. – Или боишься, что у меня пьяного язык развяжется? Не бойся, я слишком люблю деньги, даже в очень пьяном состоянии.

– Не неси чушь. – Было видно, как у двойника Антонио Бандераса заходили желваки на скулах. – Папа Петя… – начал он, но Буратино не дал ему закончить и, отмахнувшись от красавчика и прихватив свой бокал, демонстративно ушел в другой угол комнаты.

– Валерий Вируот. – В этот раз Валерий решил представиться первым и протянул рассерженному красавчику руку.

– Модест, – ответил тот, окинув Валеру надменным взглядом. Он без интереса ответил на рукопожатие, продолжая испепелять взглядом отошедшего в сторону Буратино.

Дверь вновь открылась, и на пороге появился еще один мужчина.

– Всем привет! – как-то уж очень наигранно поприветствовал он присутствующих. – Слава богу, успел, так гнал, дорога просто каток.

– Очень странно, но ты, Русланчик, действительно первый раз не опоздал, – зло сказала Тамара, и Валера отметил, что вновь прибывший ей не безразличен, но неостывшая это любовь или уже чистая ненависть, пока было непонятно.

– Ты никогда в меня не верила, – упрекнул ее тот беззлобно, снимая дубленку. – Две минуты еще, я даже успею выпить с Буратино. – И, взглянув на Валеру, не стесняясь, добавил: – А твои жиголо заметно пообтрепались. Стареешь, Тамарка. Где лоск, где стиль, где, в конце концов, молодежь?

– А свою ты, смотрю, даже приводить постеснялся, – парировала Тамара, но было видно, что слова бывшего мужа ее задели.

Надо признать, что Тамара к нему всё еще неравнодушна, хотя и убеждала сегодня Валеру в обратном. От этих выводов стало нехорошо на душе, противно, словно он вляпался в грязь, пусть не в свою, но всё равно неприятно. Может, ну его, всё это, взять сейчас и уехать, все эти глупые штрафы сайту «Друг» он заплатит, даже не заметит, и удаление с платформы его только насмешит, зато не будет пачкаться во всем этом.

Но прийти к однозначному решению не получилось – в дверь вломилась, именно вломилась, а не вошла девушка, которую, судя по ее виду, сбила машина. Каблуки были сломаны и тащились следом за туфлями, чем-то еще соединяясь с обувью. Колготки были порваны, а из разбитых коленок текла кровь. На лице тушь и помада, растекшись, видимо, от снега и слез, соорудили маску клоуна.

– Русик, я упала, – всхлипнула она, и было видно, что девушка очень старается не зареветь. – Где можно привести себя в порядок?

– Дура, – тихо, но очень обидно бросил Руслан. – Надо же было так ошибиться.

– А нет, вижу-вижу, ты всё же привел к папе Пете свою фею, – засмеялась Тамара, и Валерию стало неловко за нее.

Девушка сейчас была мало того, что не на своей территории, так еще и в очень уязвимом положении. Падать всегда стыдно, вот, казалось бы, человек не виноват, гололед или другая причина, он трезв и вменяем, он упал независимо от своих желаний и возможностей, ну с кем не бывает. Но почему-то именно падение всегда вызывает стыд, словно бы вместе с телом падает и достоинство.

Девушка стояла и тихо плакала под равнодушными или насмешливыми взглядами посторонних людей. Было видно, что она просто не может сдерживать эти несчастные слезы, которые катились по ее щекам, и Валере почему-то показалось, что они вызваны не болью, а унижением.

В этой паузе часы, висевшие в пролете широкой лестницы, стали громко бить.

– Семь! – сказала испуганно Олеся-Снегурочка.

Бывший муж, Руслан-Воевода, с мольбой посмотрел на Тамару.

– Придумай что-нибудь, – одними губами прошептал он.

Валере показалось, что еще секунда, и он рухнет перед ней на колени. Видимо, Руслан привык, что бывшая жена может решить всё на свете, и в который раз обратился к ней за помощью.

– Валерий, – позвала Тамара и, когда он подошел, быстро заговорила: – Помоги, дорогой, пожалуйста.

От обращения «дорогой» Валеру передернуло, только Лее можно было так его называть. Но он постарался взять себя в руки.

– К папе опаздывать нельзя, но это правило распространяется только на нас, вы с этой дамой гости, и вам можно задержаться. В конце коридора, – она указала рукой, – туалетная комната, больше похожая на гримерку. При желании она даже колготки может там найти… – Тут Тамара поморщилась. – Дамочка, смотрю, совсем ни на что не способна, проконтролируй, чтобы она не так удручающе выглядела. – Последние слова Тамара договаривала, уже поднимаясь по лестнице. – Ненавижу, когда что-то идет не по плану, – сказала она уже тихо своим братьям и сестре.

Когда они впятером, с напряженными лицами, скрылись из вида, Валера в очередной раз подумал, здесь кроется что-то другое. Что-то здесь не так.

– Рыночная экономика, мать ее, – сказал в сердцах Сенька, войдя на огромную кухню ресторана «Метрополь». – Расплодилось всякое быдло.

– Что, опять кто-то в красном пиджаке заставил кланяться? – со вздохом догадался Петя. – Не обращай внимания, такие потом больше на чай дают.

– Ну, это если не пережрут, – уточнил Сенька. – Куда страна катится, ужас. На Кавказе всё горит, в магазинах ничего, палатки заполонили все тротуары, а там цены просто космос. Ты вот, Пётр, куда свой ваучер дел? – вдруг поинтересовался коллега.

– Никуда, лежит пока, – усмехнулся Петя в ответ.

– А я свой продал за копейки и шарфик себе мохеровый у челноков купил. Получается, всё, что мои деды строили, копили, создавали, – я продал за шарфик. Родину продал за шарфик, представляешь?

Петя понимал возмущение Сеньки. Жизнь вокруг рушилась со скоростью мчащегося на полном ходу локомотива. Всё, что было свято и нерушимо, в один миг обращалось пылью, а то, что еще вчера порицалось, возводилось в ранг достижений. Народу было трудно это принять, и многие, вот как сегодня Сенька, слетали с катушек.