Yuliya Eff – Золушка à la russe: Постскриптум (СИ) (страница 56)

— Ваша Николаева, соглашусь, пожалуй, девушка-сюрприз. Вы только посмотрите, что она нарисовала, — психолог-блондинка отложила в сторону четыре листа.

Шатенка наклонилась к ним, сняла очки и закивала согласно головой, а Виктор тут же подошел с камерой снять изображение крупным планом.

— Я не понимаю, как так получилось, что у вас на проекте задержалась такая девушка, — блондинка удивлялась:- Здесь налицо гипертимно-застревающий тип с ярко выраженным демонстративным акцентом; ненависть к окружающим, повышенная сексуальная и нервная возбудимость и еще много чего, стыдно озвучить.

— Слишком много для одного человека, — шатенка задумчиво покусывала дужку очков.

Вера посмотрела нерешительно на Карину:

— Странно, я не верю, мне казалось, что Николаева всегда была честной и откровенной, по ее лицу можно все прочитать. Тут что-то не так.

Карина Собак взяла в руки тетрадный лист всего с одной строчкой, прочитала вслух:

— «Для меня на этом проекте победа не важна». Понятно? Неужели у нее такой ужасный почерк?

Вера попросила посмотреть и улыбнулась: каждая буква имела залихватскую вычурную закорючку, буквы то наезжали друг на друга, то стояли в стороне. Сама строчка уходила вниз, даже не заканчиваясь стандартным знаком препинания.

— Это не ее почерк, я бы обратила внимание. Сейчас я принесу анкету Николаевой.

— …С остальными все более-менее просто, — психолог-блондинка отложила еще несколько рисунков. — Я бы порекомендовала присмотреться к Виктории Шаповаловой, Жвалевской Олесе и Ирэн Артисян, у них очень твердая жизненная позиция. Они открыты и дружелюбны, вполне готовы к созданию семьи. Адуевская Наталья, Султанова Рамина, Маслова Татьяна и Миюсова Ника несколько замкнуты, но все в пределах допустимой нормы. Меня насторожили рисунки Петровой Арины и Колобовой Нинель. Эти девушки пойдут на все ради победы. Я бы рекомендовала так же обратить внимание и на них.

— А как вы все это узнали? — Карина подалась вся вперед, пытаясь разглядеть причину этих комментариев, — давайте по порядку. Начнем с Виктории Шаповаловой, я вижу, вы ей дали больше всех очков.

— Хорошо, давайте пройдемся по каждой личности.

— Вот! — в кабинете появилась Вера со стопкой тонких файловых папок, — я же говорила: здесь что-то не так. Вот, взгляните, в анкете на первой странице мой почерк, а дальше — Николаевой.

Она протянула психологам папку с досье Николаевой. Женщины склонились над почерком в анкете и фотографиями:

— Значит, ваша золушка намеренно фальсифицировала тест. Здесь и здесь — абсолютно разные люди.

Вера вздохнула с облегчением.

— А давайте пригласим ее сюда, мне бы очень хотелось узнать, зачем она это сделала, — шатенка просительно взглянула на Карину и Веру, — в моей практике это первый подобный случай.

— Ну что ж, идите, Вера Александровна, — кивнула Карина.

Ольга пришла с розовыми от недавней возни в воде руками и в переднике поверх униформы.

— Вы догадываетесь, зачем мы вас позвали? — Карина Собак развернулась на стуле.

— Нет.

Психологи переглянулись:

— Тогда не могли бы вы прокомментировать свои рисунки?

— Что плохого в том, что я не умею рисовать? — Ольга пыталась сдержать довольную улыбку, — и потом, я же не психолог: как я могу их прокомментировать?

— А зачем вы изменили свой почерк? — шатенка подняла в воздух тетрадный лист, а Вера демонстративно развернула в сторону девушки раскрытую папку с анкетой.

— Вот блин! — Ольга искренне огорчилась. Чувствуя себя припертой к стене неопровержимым доказательством, она вздохнула. — Хорошо, я все расскажу.

Оператор развернул в ее сторону камеру.

— Можно меня не снимать? Сколько можно!

— Виктор, отдохните, немного, — попросила Карина, легко выполнив просьбу девушки, тем более что скрытые камеры в кабинете были по-прежнему включены, — говорите, Оля.

Ольга облокотилась на дверной косяк:

— Я хорошо знаю эти тесты и ключи к ним. Я еще в школе увлекалась психологией. А в институте, на втором курсе, помогала знакомым писать курсовые по психологии. Так что теперь я могу обмануть любой тест: Айзенка, Шмишека, Люшера, Кеттела или опросник, хоть Спилберга, хоть Тейлора — не важно, какой.

— Почему нам ничего не сказали? — простое объяснение девушки обескуражило психологов.

— Я могу не отвечать на этот вопрос?.. Теперь уже это не важно: я зря старалась. Можно идти? У меня работы много, — Ольга вопросительно показала большим пальцем на дверь.

Вера кусала края ногтей, пытаясь удержаться от громких вздохов, и с замученным видом переводила взгляд с психологов на ведущую. Психолог-блондинка кивнула девушке, и Ольга молниеносно испарилась. Виктор тут же включил камеру.

— Да-а-а, фокус-покус! — шатенка водрузила на нос очки и сделала вид, что рассматривает рисунки.

— Я как-то и не подумала: нужно было сначала изучить анкеты, — подала голос второй психолог, — больше здесь нет других знатоков?

Карина с Верой переглянулись.

— Вообще-то одна из девушек учится на психолога, — Вера взяла в руки оставшиеся досье, нашла нужное и положила на стол перед собеседницами, — пожалуйста, вот она.

Карина взглянула на фото:

— Итак, у нас появился кандидат на вылет.

73

Под душной маской

По лицу ручьи текут.

И снять опасно…

Татьяна Вежинова чувствовала непреодолимую усталость: быть актрисой полдня и круглосуточно — большая разница.

Вера Александровна была хорошей подругой мамы Татьяны, иногда, обычно в середине августа, на неделю приезжала с семьей погостить к ним в Варну. А в этом году Вера со своей дочерью, сверстницей Татьяны, неожиданно приехала в гости посередине марта, предупредив о появлении едва ли не в последний момент. За вечерним чаем гостья сделала предложение амбициозной, но неизвестной миру талантливой студентке театрального института. Никакой сложности — играй себе стерву и играй. Главное, чтобы другие участницы проекта начали подражать, подыгрывать. Так сказать, обнаруживали бы в себе пороки и выставляли их на свет Божий. Остальное дело — судей.

Пришлось, конечно, повозиться с акцентом: дело было не из легких, но природный музыкальный слух помог, в результате фонетических тренировок с московским доктором Хиггинсом, избавиться от нехарактерных для русского языка звуков.

Первую неделю было достаточно легко, и Вежинова даже получила от этого удовольствие: играть на чужих пороках оказалось наизабавнейшим делом. Пришлось немного намекнуть на свою связь со спонсорами, на возможность замолвить словечко — и две рыбки, Зоя Корнева и Алла Левицкая, попались сразу. Остальные ловились, когда Татьяна шутила, а шутила она зло и метко, и начинали смеяться над другими людьми. Если бы только за одно злорадство выгоняли с проекта, то уже после первой же недели из золушек осталась бы одна честная Ирэн Артисян да рассеянная Александра Сергеева, пропускавшая мимо ушей половину шуточек.

Чем дальше, тем становилось скучнее и тягостнее. С Никой работать было одно удовольствие, вместе они зажигали, стравливали две группы; а замучить бесхребетную Ксюшу было легко, только совесть потом мучила. Вера, правда, успокоила Татьяну, наговорив много чего про девушку, покинувшую проект по вине стервы. И что Ксюша даже не сама пришла на кастинг, а привела ее мама, возжелавшая для своей дочери хорошего жениха; и спонсоры сделали ставку именно на этой покорности девушки, предполагая, что кое-кому может понравиться это бессловесное существо с огромными, коровьими темными глазами. Ушла и ушла — зато с досье потенциальных женихов, уж пробивная мамочка подберет для своей дочери, студентки филфака, кого-нибудь из этих. И Вежиновой полегчало.

А затем к ней в пару сам Стрэн поставил незваную гостью проекта, Николаеву. Татьяна долго подбирала к ней ключи, потратив время на размышления. В отличие от Ксюши, внутри Ольги был некий несгибаемый стержень, и, кроме того, чуть не раскусила Маслову-Вежинову. Во время танцевальных репетиций Татьяна так увлеклась, что сбросила напускную важность и стервозность всего на мгновение, оговорившись и назвав Николаеву по имени, чего никогда себе «не позволяла» с помощницами. Ольга тогда не подала и виду, будто сама увлеклась танцами, но позже Татьяна видела ее взгляд, как если бы эта девушка с косичками была бы третьим агентом под прикрытием.

Тяжело далась Вежиновой пятница, которую Ольга про себя назвала «черной», девушка плакала так, что стены плавились от жалости. Вера перед тем, как отправить девушек в ночной клуб, отпаивала Татьяну валерьянкой:

— Танечка, ты молодец! Все получилось просто супер, ты не переживай.

— Да я-то что, как кошка, отосплюсь — и все пройдет. Не пойму я: зачем вам это нужно было?

Вера вкратце рассказала про желание спонсора оставить эту девушку, иначе Ольга, кто знает, уехала бы с Пуховой в тот же день, или в другой: главная мама данс-балета «Кордес» не дала бы в обиду талант.

Весь вечер, после своего преступления, потом, в ночном клубе, Татьяна невольно наблюдала за Ольгой, думала, что напьется несчастная с горя, потеряет над собой контроль — и все, под одну гребенку с расшалившимися Валерией Терентьевой и Светланой Мальковой — в автобус и домой. Плакал тогда план Стрэна и Веры. Но опять девушка с косичками выстояла: покинула соблазнительный вертеп ради тихого автобуса. Тогда-то провокаторша развернула для оставшихся в клубе свой талант конферансье, показала его красоту и мощь!