Yuliya Eff – Золушка à la russe: Постскриптум (СИ) (страница 53)

— Спасибо, — девушка выпила немного, остальное побрызгала на руку и провела мокрой рукой по лицу и шее, — не представляю, как раньше летом ходили в таких платьях… Прекрати так на меня смотреть!

— Приставать нельзя, говорить и смотреть — тоже. Что же мне сделать, чтобы я тебе понравился?

— Хватит красить волосы и эту дурацкую косичку, крысиный хвост, отрезать! — Ольга сердито отсела подальше от придвинувшегося молодого человека. — Не надо ничего делать, просто найди себе другой объект.

— А я не хочу. Я схожу с ума от твоей прически. Потом, ты всегда такая рассудительная, важная, а сегодня прыгала, как девчонка.

Ольга поднялась:

— Я вижу, разговора у нас с тобой не получится. Все, пока! Спасибо за помощь в постановке, за шары… кстати, я сейчас тебе твою брызгалку принесу.

Артур тоже поднялся и схватил Ольгу за руку:

— Извини! Я больше не буду. Давай еще поговорим. Ты же хотела о чем-то спросить.

— Лелька, Артурчик, пошли в бассейн! — по лестнице спускались с полотенцами в руках духовные близнецы Наташа с Машей.

— Я сейчас, — без энтузиазма откликнулась Ольга, повернулась к Артуру, — да, я хотела спросить.

Она в общих чертах пересказала, умолчав о поводе, свой последний разговор с Маргаритой Павловной.

— Так вот, мне интересно, почему твои родители недолюбливают Макса, твоего друга? Почему твоя мать считает, что он плохо на тебя влияет, что пользуется тобой? Максим мне вкратце рассказал историю, что когда-то его отец спас твоего и прочее. И все-таки, мне интересно знать твою точку зрения. Ты действительно потакаешь Максу? «Лексус» для свидания, может, еще что-то…

Артуру, как и когда-то Максу, не понравился рассказ Ольги. Молодой человексразу помрачнел и ссутулился:

— Да, я знаю об отношении Маргариты Павловны к Максу. Но Макс тебе не правильно рассказал. Наши отцы воевали в Афганистане. И действительно, мой, тьфу ты, отец Макса спас жизнь моему, ценой собственной: заслонил от целой автоматной очереди, понимаешь? И я считаю, что мой отец теперь обязан обеспечивать моего друга.

— Как погиб? — Ольга опешила, — но ведь Макс рассказывал мне про своего отца как про живого.

— …Это он про отчима.

— Понятно. Я не удивляюсь, что ты защищаешь своего лучшего (или нет?) друга. Но ведь то был выбор отца Макса — заслонить собой или нет, а пуля не выбирает, в кого попасть. Мне кажется, ты сам поощряешь в Максе такое унизительное отношение. Я, наверное, многого не знаю и не понимаю, но считаю, что так нельзя делать. Твоя мама говорила, что Макс постоянно отбивает у тебя девушек, во всем тебе подражает. Я как-то этого не замечала, наоборот, это ты сейчас пытаешься меня заставить бросить твоего друга.

— Да никто ни у кого не отбивал девушек, — возмутился Артур, — я сам просил Макса. Он проверял, как говорится, девушек на вшивость. Они все оказывались элементарными шлю… прости, гулящими.

— А теперь Макс попросил тебя меня проверить?! — Ольга мгновенно рассвирепела.

— Нет, он меня не просил, — спохватился Артур, — я сам.

— Знаешь, что? — разгневанная девушка встала, — я бы никогда не посмотрела в твою сторону, потому что у вас, богатеньких маменькиных сыночков, свои причуды. Я не могу поверить, что Макс такой, как ты мне рассказываешь, но пока вы между собой не разберетесь и не перестанете зависеть друг от друга, и поощрять во всем дурном, я не хочу иметь никакого дела ни с кем из вас. Так и передай своему другу.

— Еще не хватало, чтобы мы из-за бабы рассорились.

— Ах, из-за «бабы»? Я — виноватая? Ты пользуешься своим другом, я же вижу, что он тебе не может доверить элементарного — передать… — Ольга остановилась, едва не заговорившись, — просто передать на словах, что он, как он. А ты относишься к нему, как к своему рабу. Прекрасный повод: отец погиб, и теперь ты другу по гроб жизни должен. Хотя нет, мне кажется, ты его не опекаешь, а манипулируешь им: «Макс, напиши мне курсовую, а я тебе дам машину с девочкой покататься…»

Артур подскочил, злой и растерянный, словно первый раз в жизни имел подобный разговор.

— Ты это своему Максу скажи!

— А я уже сказала! — Ольга схватилась за голову, почувствовав, что действительно разошлась: проходящие мимо, в цокольный этаж, девушки во всю глазели на ссорившихся, но тактично делали вид, что это их не касается. — Ладно, извини. Это, и правда, не мое, бабье дело. Делайте, что хотите. Мужская дружба — святое дело и все такое…

— Ну а что бы ты сделала на месте Макса? — выкрикнул Артур в след поднимающейся по лестнице Ольге, — без денег, без связей?

— Максим не мальчик, и может сам зарабатывать для себя и своей семьи деньги: у него есть талант. А связи можно и свои собственные завести, — девушка полуобернулась, чтобы ответить, и пошла дальше.

Артур стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел в спину собеседнице, пока она не поднялась на второй этаж, погремел ключами и вернулся на софу, подождать Ольгиного возвращения с чужим цирковым реквизитом.

67

Нет старой луны

Перед месяцем новым.

Два дня тьмы.

Не смотря на то, что изначально, с понедельника, предполагалось, что выбывших не будет, в субботу Карина Собак назвала два имени: золушка Ольга Посмитная и помощница Екатерина Гурская. Прощание было несколько вялым (за несколько дней вымотались все), но ситуацию оживили, как обычно, подарки от дирекции проекта. Посмитную пригласили на съемки в рекламе; Гурской достался пухлый конверт с заработанной суммой, причем Вера добавила, что Проект не стал высчитывать у выбывающей помощницы недельный доход, который ушел бы на подарок Ленчику. Кроме того, обеим девушкам досталось на память от спонсоров проекта что-то из бытовой техники, а заключительным сюрпризом стало то, что расстроенных, но не страдающих Ольгу Посмитную и Катю Гурскую отправили домой на автомобилях, хозяевами которых оказались молодые люди, познакомившиеся с девушками на проекте.

— Вот, наша Катюшка и счастливая, — Наташа была рада за свою соседку по комнате, — уехала под ручку с кавалером, да еще с каким. Я бы тоже так хотела выбыть, спокойно себе, не рыдая, с деньгами и женихом.

— А ты попроси своего Олежика, пусть тебя тоже увезет через неделю, — Маша пошутила, — я, честно говоря, тоже соскучилась по дому. Как это ни звучит кощунственно, но я рада, что нас стало меньше. Золушек всего пятеро осталось, так что, самое меньшее, через месяц мы все будем дома.

— Твоими бы устами… — Олеся вздохнула устало, — а я, когда стали называть имена, сначала ослышалась, подумала, что наша Оля уходит. Думаю: «Ничего себе! Столько сделала — и на тебе!» Только почувствовала, что начинаю плакать, а Никуся меня толкает под бок, я и сообразила. Самой смешно стало.

— Не сыпьте соль на рану, — Ольга сама была мрачнее тучи, — я никак не могу понять, по какому принципу отправляют домой. Знала бы, давно уже была бы в своем общежитии.

— А почему не дома? — поинтересовалась Арина.

— У меня теперь — ни дома, ни отца, — Ольга потерла лоб:- В среду звонила своей крестной, моя мачеха, молодец, воспользовалась моим отсутствием и заставила отца переписать на себя дом. Чтобы я его не выгнала, когда вернусь.

— Бедная ты наша! — Олеся обняла Ольгу, — где же ты будешь жить, когда закончишь свой институт?

— Что, я себе на квартиру не заработаю? Буду массаж делать, в больнице меня еще ждут, надеюсь. На худой конец, буду устраивать детям праздники за умеренную плату. Опыт у меня теперь богатый, — девушка рассмеялась и поцеловала добрую Олесю в висок.

68

В тихой роще

Сороки раскричались.

Испорчено утро.

— Ты что делаешь, балда?!

Ника спустилась в столовую, чтобы приготовить для подруг горячий чай перед сном, и остолбенела от увиденного. Ольга сидела за столом, постелив перед собой бумагу, смотрелась в небольшое круглое зеркальце и, вздыхая, отрезала искусственные косички, аккуратно складывая в одну кучку.

— Ты с ума сошла! — Ника подбежала и выхватила ножницы, — зачем ты это делаешь? Да еще на кухне…

— Не бойся, моих волос завтра в супе не будет, — Ольга забрала ножницы и нацелилась на очередную жертву из ниток.

— С тобой не соскучишься. Попросила бы меня, Арину… Мы бы помогли тебе.

— Ага, сегодня вы полдня расхваливали мои хвосты, а потом так и дали бы мне их отрезать.

— Ой, балда! — Ника всплеснула руками и обессилено опустилась на стул, — сейчас девчонки придут сюда и отшлепают тебя. Какая же ты балда…

Ольга отвела взгляд от зеркала:

— А в чем, собственно, дело? Была одна прическа, станет другая.

— Да твои косички — это здесь как бренд, понимаешь? Ты здесь, я даже не знаю, как сказать, выглядела по-особенному. Не как все.

— Вот именно, — Ольга на пару мгновений закрыла кистью руки с ножницами лицо, чтобы сдержать слезы, — была.

— Эй! Что случилось? — Ника обошла стол, села рядом с подругой и обняла ее. — Сегодня такой хороший день был… Ну что, Оль? Что стряслось за эти несколько часов?

— Да ничего не случилось, — Ольга взяла себя в руки, — просто я поняла кое-что. Вот именно, может быть, потому что у меня был свой бренд, как ты говоришь, я и осталась. Из-за прически, а не из-за чего-то более важного. И все это: Макс, Артур — все это было тоже, может быть, из-за моего бренда, а не из-за меня.

— Ничего не понимаю. Какая муха тебя укусила? Тебе кто-то сказал какую-нибудь гадость? Опять наша дорогуша стелет дорожку?