Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 84)
Истеричные нотки заставили руки разжаться и дать сбежать. Мари сердито поправляла платье и причёску, не глядя на безмятежно лежащего юношу:
– Надо было сразу поговорить и уехать!
– Это так она работает? – Арман улыбался. – Твоя руна. Прости, я хотел проверить.
Руки Мариэль опустились, вопрос привёл её в замешательство, а объяснение поступка выбило почву из-под ног. В глазах стало горячо, на плечи будто навалился неподъёмный груз.
– «Проверить»? – прошептала она, и губы задрожали: – Я… Мне надо идти… Прощай!
Он догнал её возле двери, потускневшую враз и снова напомнившую об обиде, нанесённой недавно, привлёк к себе, порадовавшись, что она не отталкивает, значит, простит быстро и не наделает глупостей снова. Уткнулась в плечо, и он замкнул руки на её спине, боясь спустить ниже, чтобы не спровоцировать. Просто ждал, зная: всё расскажет сама.
– Сначала я хотела написать тебе письмо, но… не смогла, – голос звучал глухо и еле слышно. – Когда Некромант сказал, что ты никогда не сможешь выполнить условия моей клятвы, я потерялась… Наверное, надеялась… Я верила, что Люсиль украла тебя у меня, что она играет тобой, как и остальными. И я должна была спасти тебя от неё, от этой мишуры и фальши. А потом задумалась и поняла: это у нас всё было неправильно, не так… Как прекрасный морок… Тебе не нужно это всё. Тебе не нужна я – и с этим я пытаюсь смириться, но пока плохо получается… Потому что знаю: больше никогда не смогу тебя обнять. Не будет больше фальшивых поцелуев, чтобы обманывать себя…
– Про какие фальшивые поцелуи ты говоришь? Это ещё что такое? Чего придумываешь? – с недоумением оборвал её Арман, отстраняясь и пытаясь заглянуть в лицо той, что была ниже его на голову.
И Мари перечислила: первый раз – из жалости, второй – под принуждением, третий, в гроте де Трасси, – ради спасения, четвёртый – под уговорами друзей, пятый – условие Некроманта, чтобы выбесить Анри…
Арман вынужден был согласиться, и впервые совесть уколола так больно за совершённое, слишком много было сделано неправильно.
– Что же нам делать? – спросил растеряно.
Девушка подняла лицо:
– Ты сказал «нам»?.. Я хочу тебе кое-что показать, – она потянула его к банкетке. Усадила, поправила колени Армана, соединяя их, и села верхом, обхватила руками лицо юноши, бессознательно поводя большими пальцами по щетинке, прижала свой лоб к его, – я покажу тебе, что чувствую…
Ментальная магия всколыхнулась, с удовольствием получив сложную задачу, подключила свет Владычицы для лучшей передачи картинок – и в сознание Армана хлынула весенним потоком проснувшейся речки, понесла по течению вместе с обломками льдин, мусором и потоком ледяного серебра.
Воспоминания детства и более поздние. Сначала – нежность. Потом – взрыв эмоций. Боль. Страх за него. Собачье поклонение и смирение ради редкого взгляда и улыбки. Желание обладать, неуёмное, отключающее разум и границы дозволенного. Готовность защитить любым способом и презрение к собственной смерти…
– Ты всё увидел? Где здесь «мы»? – она с горечью отодвинулась, попыталась встать, но чужая рука удержала, прижимая через несколько юбок, собравшихся складками на бёдрах.
– Подожди, дай мне минутку, – хрипло попросил Арман, отирая выступившие капли со лба. – Так невозможно чувствовать. Я… подозревал, но… Не умею… Прости… И я… запутался, шархал побери!.. Возьми мои воспоминания, посмотри сама, иначе я не смогу объяснить.
Он требовательно взял её руки и вернул к своему лицу:
– Ты должна всё знать!
Мари колебалась, и лишь необходимость сделать что угодно, лишь бы не потерять голову от близко находящихся темнеющих серых глаз, ожидающе поднятых бровей и полураскрытых губ, – только чтобы избежать искушения, согласилась:
– Хорошо, но ты сам должен помочь, без тебя не получится. Направь ментальную силу на меня, – она прикоснулась лбом, – сделай это, ради Владычицы, быстрее, я… не могу…
Они, поглощённые передачей воспоминаний, не услышали стука в дверь. А затем Вернер тихо ступил в комнату, открыл рот для приготовленной фразы и остолбенел от увиденного.
****
В густом аромате женских духов, заполнившем комнату, они сидели лицом к лицу. Девчонка верхом на коленях молодого сира – непозволительно для невинной сирры! Но Вернер быстро догадался: ничего, во всяком случае, пока предосудительного не происходит. Оба закрыли глаза и прижались лбами друг к другу. Вернер поднял ладонь, направляя её в сторону парочки, – так и есть, колебания магической вязи ударили по пальцам. Передача явно была обоюдная, ментальная… Но у сира Армана не было такой магии, значит…
Неровное дыхание сидящих напомнило Вернеру о том, что третий – лишний, и слуга бесшумно отступил в коридор, оставляя за собой приоткрытой дверь. Единый выдох пары дал понять: то, что видел нечаянный свидетель, окончилось. И Вернер замер у стены солдатом на карауле, выполняя поручение сира Марсия.
Мариэль отёрла своей ладонью капли пота на лбу Армана, воспоминания которому дались нелегко:
– Всё будет хорошо, – обняла его и устало положила голову на мужское плечо. – А что это за вспышки страшные? Лошадь, лабиринт, женщина…
– Любимые кошмары, – усмехнулся Арман, благодарно погладив спину девушки.
Прошлое Армана так разительно отличалось от её воспоминаний: море любви у де Венеттов и аскетичное, если не сказать жестокое, отношение к единственному сыну. Нежность к нему, мальчику, вдруг резко иссякла, едва он начал взрослеть. Можно было не сомневаться, что Арман получил прекрасное образование и воспитание, но какой ценой! Как будто его готовили к чему-то… (Страшному? Опасному?)
«Ничего, разберёмся и с кошмарами тоже!» – Мари пообещала мысленно другу. Вслух же сказала:
– Ничего, это обязательно пройдёт. Я уверена.
Вернула ладони к вискам Армана, обхватывая его лицо и последний раз заглядывая в него, ласково и добро:
– Мне пора, – нежно поцеловала кончик носа напротив и отстранилась, чтобы встать. – Береги себя… и свой нос, ради меня. Потому что он – моя самая любимая часть в тебе, чтобы ты знал.
Мужские руки отпустили её, скользнув по талии:
– Когда вернёшься?
Девушка промолчала, поправляя юбку дорожного платья внизу. Шутливо напомнила:
– А ты мне так и не сказал, что делать с жаждой. Как от неё отделаться?
Арман поднялся, снял камзол, усмотрев на нём болтающуюся на нитке пуговицу, заправил рубашку, подошёл к шкафу, достал оттуда другой камзол, тёмного цвета, как и предыдущий:
– Никак. Вода сама успокоится в тебе, полностью подчинится, и всё пройдет. Можно плавать, если есть, где. Мне помогало полное погружение в купальне.
Мариэль кивнула, придирчиво осматривая дорожную сумочку, вытащила браслеты, некогда выданные сиром Фелисом Тирром, принюхалась. Показалось, что даже сурьянский металл пропитался ароматом вишни:
– Да, конечно, в Лапеше наверняка есть тёплые женские купальни. Спасибо за совет, обязательно попробую, – определилась не подвязывать сумку к поясу, а нести в руках, чтобы избавиться от неё сразу после визита к де Трасси. Подобрала книгу с кровати и обернулась к юноше. – Благодарю за всё. Не провожай меня, проветри комнату и, пожалуйста, передай мой поклон сирре Элоизе.
Грациозно сделала книксен и быстрым шагом направилась к двери. Неожиданное прикосновение рук к плечам заставило вздрогнуть, остановиться и вопросительно обернуться – Арман стоял достаточно далеко. Вспомнились комбат-де-бу и первый опыт в ментальном прикосновении:
– Быстро учишься, – подмигнула. – Прощай!
Дверь захлопнулась перед ней, а юноша преодолел разделяющее расстояние, схватил за плечи по-настоящему, руками:
– Обет невинности, «прощай» – мне не нравится твоё настроение! Ты опять что-то придумала?
– Ты должен дать мне уйти, – спокойно посмотрела в глаза, хотя внутри бесновался огонь, требуя эмоционального выброса. – Всё хорошо. Так надо.
– Что значит «так надо»? Зачем на самом деле едешь в Лапеш? – спросил прямо, рассматривая пристально. Лёгкая усмешка вместо ответа не устроила, и уже начинавшая ему подчиняться ментальная магия заподозрила неладное:– Ты поступила в Лапешскую Академию?
– Да, бабушка договорилась. Не останавливай, не надо… Так будет лучше для всех, – упрямо повторила, пятясь к двери.
Вернер, ждущий в коридоре, моргнул от неожиданного хлопанья двери рядом. Закрывшись, она почти сразу снова распахнулась, и слуга сделал шаг назад, поворачиваясь на девяносто градусов, чтобы встретить выходящую девушку лицом к лицу.
– Ты с ума сошла? Или тебе кто-то подсказал это
– Да отпусти ты меня, что на тебя нашло?! Это! Моё! Дело!
Вернер невозмутимо ждал, чем закончится намечающаяся ссора; дверь в очередной раз захлопнулась, отрезав от фразы начало: «Я не позволю тебе …»
Мари с испугом смотрела на Армана, перехватившего её за запястья и начинающего злиться. Но даже от такого грубого прикосновения до сих пор отлично державшееся самообладание отключилось. Мозг вяло посоветовал уточнить, что именно имеет в виду Делоне. Но Мари только облизала пересохшие губы. Огонь на эти приближающиеся сердитые глаза и цепкую хватку не мог иначе реагировать.
– Я не позволю тебе, Люсиль, Антуану – любому из вас – подстраивать свою жизнь под моё личное счастье или безопасность! Моя жизнь – это моя жизнь. Какого шархала ты должна приносить себя в жертву? Тебе всего девятнадцать! Что ты можешь знать о долге? Что ты можешь знать об обетах, которые даёшь? И что это за увлечение самоистязанием? Ты собралась принести себя в жертву ради моего благополучия? Отвечай, Мариэль Адерин Ригхан, шархал тебя побери! Это так?