Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 62)

Местная легенда приукрасила подвиг сира Алтувия Трасси и скрыла позорный проступок сира Ригхана, прадеда Мариэль, чей дар вдруг проявился в ней.

Алтувий собирался посадить Ирминсуль у себя в поместье. Но дерево засыхало, не смотря на заботу и магическую поддержку. Жившая в то время лабасская прорицательница объяснила: Ирминсуль не мог выжить без постоянной подпитки родственной магии и магии хранителей. Поэтому советовала либо вернуть в Люмус, либо посадить в соседнем графстве, возле серебристого водопада.

Сиру Алтувию очень не хотелось делиться славой, и он придумал выход. Составил Контратат, по которому две семьи – Трасси и Делоне должны были объединиться в случае успеха. Ирминсуль перевезли из сада Трасси к водопаду, залили водой из Волчьего логова. На следующий день увидели – малыш сбросил сухие листья, и на их месте появились свежие почки.

Де Трасси и Делоне ликовали. У Алтувия была дочь, у Жозефа Делоне – сын. Родители решили их поженить согласно Контратату, предварительно расторгнув помолвку между юным Делоне и дочерью графа де Венетта, влюблёнными друг в друга.

Возможно, заговор бы удался, но оскорблённый прадед Мариэль, сир Ригхан, решился на преступление: ночью пересадил дерево на опушку своего леса, а в качестве компенсации дереву за перенесённый стресс отдал свой самый сильный дар.

Когда утром ничего не подозревающие Алтувий и Жозеф приехали на осмотр дерева, то застали шокирующую картину: охранники спали мёртвым сном, дерева не было. Нашлось оно быстро, но в третий раз выкопать себя не дало. За ночь непостижимым образом его крона украсилась густой листвой, а корни глубоко проникли в землю.

Лабасская прорицательница сказала, мол, делать нечего – Ирминсуль сам выбрал себе место. Так легенда была изменена ради чести предков. Алтувию пришлось включить в Контратат и де Венеттов, у которых изначально было четверо детей, а осталось…

Последние фразы Мари произносила сквозь рыдания, Анри прижал её к себе.

– Что случилось с влюблёнными? – осторожно спросил он, успокаивая девушку поглаживаниями по спине. – Я так понимаю, они не поженились? Иначе де Трасси приходились бы как минимум дальними родственниками Делоне.

Вместо ответа девушка осела, Анри успел её подхватить на руки и заозирался, не зная, куда положить или покинуть территорию ирминсулиума. Хранитель, переставший скалиться, отошёл от арки, выпуская юношу:

– Неси ко мне.

В домике Хранителя положили девушку на грубо сколоченную кровать хозяина. Тот достал из шкафа порошок, разбавил с тёплой водой и влил в рот Мари:

– Она скоро очнётся. Матушка не рассчитала силы, – Хранитель отставил деревянную кружку и сел, уперевшись руками в колени. Юноша сверлил его злым взглядом. – Я не знал подробностей, нечего тут зыркать своими буркалами. Померли герои-любовники и вся история. Сначала он, потом она сбросилась со скалы.

– Как, шархал побери, умер Делоне?

К Хранителю вернулось обычное расположение духа. Он достал бутылку и два кубка, разлил:

– Выпьешь?

– Нет. Мне ещё возвращаться. Завтра приду.

– Тогда завтра всё узнаешь, – ухмыльнулся Хранитель.

Анри хмуро смотрел на него, скрестив руки, но это не изменило самодовольства белоглазого. Тот залпом выпил вино, причмокнул соблазнительно и медленно отёр челюсть:

– Ладно, скажу. Всё равно от неё узнаешь. Любящая матушка прокляла парня, когда он наотрез отказался жениться на девчушке Алтувия. И в ночь, когда де Венетт спаивал охрану да выкапывал дерево, влюблённые хотели сбежать. Только парень дальше своего поместья не уехал. По дороге лошадь понесла, и незадачливый любовник свернул шею. Нашли его в речке уже, того, мёртвого.

Анри глубоко вздохнул, разглядывая скалящегося визави, пересел на кровать, возле девушки, взял за руку. От прикосновения она пошевелилась, не открывая глаз, пробормотала что-то. Анри наклонился, прислушался, снова вздохнул шумно. Протянул руку к кубку и осушил его.

– Шархалье ты отродье, Хранитель, порождение бездны!.. Ответь мне на один вопрос, – юноша перевернул кубок, показывая, что тот пуст: – Есть у тебя душа? Ты прислуживаешь дереву, несущему свет, а душа у тебя грязная, как копыта моей кобылы. Хоть раз ты по доброй воле помог кому-нибудь? Впрочем, можешь не отвечать. Прощай.

Анри накрыл девушку плащом, подхватил её на руки и понёс к выходу. У ворот юношу остановил окрик, Анри повернулся. Хранитель шагал не торопясь и с грозным видом. Приблизившись, положил поверх девушки кусок свёрнутой ткани:

– Пусть передаст хранительнице малыша, давно она у меня просила, оказии не подворачивалось. А ты – молокосос, чтобы учить меня, что делать и чего не делать! Мой дед написал Кодекс о невмешательстве, а не ваши шархаловы законники! Мне решать. Понял? Учить он меня ещё будет! Чтобы я тебя в ирминсулиуме полгода не видел!.. Жратву он мне носит, думает, за кусок рыбы Хранитель честь свою продаст…

Последнюю фразу Хранитель произнёс, повернувшись спиной к Ленуару и шагая к своему домику, а потом ещё и кулаком в воздухе потряс, не оборачиваясь.

Анри улыбнулся углом рта и понёс девушку прочь от запретной территории. Уложил Мари на скамью, голову устроил у себя на коленях. Свежий воздух вскоре сделал своё дело. Мари очнулась, и юноша помог ей сесть, ничего не говоря, подождал, когда она окончательно придёт в себя.

– Благодарю, – обратилась она к Анри, – благодарю вас. Если бы не вы, всё было бы неопределённо. Теперь я знаю правду… И причину.

– Что будете делать? И могу ли я вам помочь?

Девушка покачала отрицательно головой:

– Я сделаю всё сама. Послезавтра уеду в Лапеш.

– В Лапеш? Но это же шархал знает, где! – воскликнул Анри изумлённо. Потом подумал и согласился. – Хотя, наверное, вы правы, это к лучшему. Незакрытое проклятие останется на потомках, пока не будет поставлена точка… Но мне вас жаль, правда. Мои губы в вашем распоряжении, если это поможет вам справиться с горем.

Мари слабо улыбнулась, положила ладошку поверх руки юноши:

– Поверьте, я счастлива, пусть даже завидовать этому счастью не стоит. Дайте мне… полгода, год… Прошу вас не писать мне писем и не приезжать в Лапеш.

– Это невыполнимая задача.

– Вам тоже это нужно, – она погладила Анри по щеке, и тот закрыл глаза, перехватил пальцы. – Мне так будет спокойнее… Нам нужно возвращаться.

Анри спохватился, протянул свёрток от Хранителя, объяснил, что нужно с этим сделать. Не удержался и развернул: в чистой тряпице лежало несколько листьев Ирминсуля.

– Зачем? – удивилась Мари. – Как будто у нас своих не хватает.

– Хранитель не зря ваше дерево малышом назвал. Ему надо ещё лет пятьсот, чтобы силу набрать. А из этого, – Анри кивнул на ценное содержимое свёртка, – снадобья разные делают. Сами не пытайтесь: опасно. Вы обещаете мне сделать всё в точности, и я могу не беспокоиться за вашу жизнь? Или мне самому отдать этой вашей Хранительнице?

– Глупости какие! Сейчас жизнь мне нужна как никогда, я сделаю это завтра же. Тем более вы дороги не знаете.

– А вы знаете, значит? – хмыкнул Анри.

– Инквизиторам туда дорога заказана, – пошутила Мари, поднимаясь. – Один раз была, случайно рядом оказалась. Не бегаю я по знахаркам, правда… А ноги у меня замёрзли. Пойдем быстрее, чтобы согреться.

Анри убрал листья за пазуху, пообещав вернуть их Мари по первому требованию. По дороге к порталу юноша рассказывал о дворце, портретах Основателей, и Мари отложила тяжёлые думы после королевского Ирминсуля до спокойного часа, чтобы осмыслить не торопясь.

Дошли до конца галереи, забрали маску из ниши.

– Не хотите нацепить цветок или продолжите носить свой антипоцелуй? – посмеялся Анри, слыша тихие ругательства Мари, надевающей маску. – Времени прошло достаточно, вас поймут.

– Ничего, помучаюсь, недолго осталось, – она тихо обругала скользкие крепления, – скоро сниму.

– Давайте помогу, – Анри зашёл со спины, убрал волосы Мари через плечо, помедлил, проведя пальцами по шее и обнажённым плечам, соединил крепления и вернул волосы на спину. И неожиданно развернул Мари за плечи. – Вы цело… вы проверяли магию на совместимость?

Девушка попробовала движением плеч освободиться, но Ленуар держал цепко:

– Что вы имеете в виду? Отпустите!

– А то, что вы можете себе сколько угодно фантазировать и внушать любовь, но если ваша магия не совместима, хоть с той же скалы бросайтесь – ничего не изменится.

– Бросалась и ничего не изменилось, – Мари улыбнулась иронично. – И поцелуй был, наверное. Не знаю.

– Э-э-эп, а ну-ка быстро всё рассказать!

Анри насильно оттащил Мари за руку к одному из диванов, стоящих по периметру портальной комнаты. Не желая затягивать возвращение, девушка коротко рассказала про воспоминания о худшей Ночи горги, своей истерике, об отравлении магией Армана и спасении в гроте де Трасси. Закончила, улыбаясь:

– Вас, может быть, удивит мой спокойный рассказ, но всё это в прошлом.

Анри, слушавший внимательно и не перебивая, кивнул:

– Ваше спокойствие говорит о том, что вы помирились с прошлым. Без этого ни настоящего, ни будущего не построить. Вы поступили мудро. И всё-таки я скажу вам кое-что. Поверьте, знаю, о чём говорю. То, что был конфликт между огнём и водой – естественно. У Армана магия воды была достаточно развита, а ваш дар на тот момент был похож на Лабасский Ирминсуль в сравнении с королевским. Поэтому Арман показал вашему огню, как его вода может подчиняться, что она не опасна для вас. И, подозреваю, это стало причиной вашей одержимости. Поэтому вам необходимо ещё раз скрестить магии, так, чтобы они схлестнулись, а там будет видно. Либо разойдутся в разные стороны, и вам станет легче, и тогда ни в какой Лапеш ехать не нужно. Либо, наоборот. Для этого случая я дам вам совет…