Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 52)

–… Они настолько прекрасны, что просто обязаны войти в моду, – продолжала Мари. – А тебе, Люсиль, дорогая, надевали браслеты? Твой дар такой сильный, как же ты с ним справилась?

Люсиль слабо улыбнулась на комплимент:

– Он раскрылся под наблюдением, и мне сразу наняли консультанта, он научил, как случайно не попасть в портал.

– А второй дар, дополнительный? – Мари продолжала гладить запястье, не показывая виду, насколько замерло в ожидании нужного ответа сердце.

– Дополнительный? – Люсиль задумчиво поправила складки на пышной юбке, –… он не настолько меня беспокоил, чтобы прибегать к браслетам.

Мари плавно опустила руки, сцепила пальцы в замок, вздохнула, отпуская флюиды рассеянности восвояси:

– То есть, я хотела спросить, есть он у тебя или нет. Прости, я сегодня косноязычна. Это всё, наверное, из-за успокаивающего отвара…

Антуан перевел взгляд с рук сестры на Люсиль:

– У тебя есть второй дар? Какой? Ты не говорила…– юноша был задет за живое и не скрывал этого.

– Я знал об этом. У Люсиль, похоже, дар сира Аурелия, интуитивная ментальность,– спокойно встал на защиту любимой Арман.

Делоне-старший за спинами сидящих кашлянул, захлопывая книгу:

– Ну что ж, полагаю, нам пора и честь знать: скоро стемнеет, а что происходит в наше отсутствие с уборкой мусора после нашествия лумеров – большой вопрос.

Делоне отказались от приглашения на ужин. Прощаясь, бледная сирра Элоиза сердечно обняла Люсиль, прильнувшую к ней. Наблюдая эти нежные знаки внимания, сир Марсий попросил разрешения, в свою очередь, обнять Мариэль, выразив тем самым ещё раз свою благодарность:

– Ваша способность быстро реагировать, юная сирра, в минувший вечер затмила прославленную интуицию сира Аурелия, – громко и с нотками иронии сказал он, легко прикасаясь пальцами к спине девушки и не обращая внимания на недовольный взгляд супруги. – Надеюсь, вы не растеряете своей расторопности.

После отъезда Делоне, перед тем, как построить портал домой, Люсиль, вернувшаяся в прежнее светлое расположение духа, взяла Мари за обе руки и спросила:

– А хочешь, я тоже надену браслеты? Не такие, как у тебя, но подберу похожие. Если над тобой кто-нибудь посмеётся, ему придётся иметь дело со мной!

– …И с твоими браслетами, – улыбнулась Мари.

Так что же получалось? Сир Марсий намеренно подкинул очки Мари, чтобы она что-то разглядела. И, судя по его довольной физиономии, она справилась. Закон невмешательства был соблюдён: Люсиль сама призналась, хотя реплика Армана портила чистоту картины.

Но Делоне дружил с де Трасси не просто так. Люсиль ещё ночью объяснила Мари: у их отцов были общие дела, приносящие доход. Сир Марсий ментальным даром военного стратега отлично дополнял интуицию сира Аурелия, что им позволяло брать заказы на сопровождение дорогих сделок.

И всё-таки после ухода соседей Мари никак не могла уловить логическую связь между дружбой Делоне-де Трасси и желанием обоих глав дома разорвать отношения между Арманом и Люсиль руками Мариэль.

Озарило ночью, во время бессонницы: де Трасси вовсе не собирались родниться с Делоне!

Люсиль с детства готовили в принцессы, окружали роскошью, дали соответствующее образование… Брак с провинциальным женихом перечеркнул бы все усилия и затраты. Но разорвать связь, запрещая влюблённым видеться, де Трасси не могли, помня о многовековом предании. Разбитые сердца двух влюблённых из семейств, связанных обязательствами по Контратату, привели едва ли не к вырождению трёх знатных родов.

Поэтому Люсиль сама должна была бросить Армана. Или он её. Но лучше всего для этого дела подходила настырная Мариэль де Венетт. Сир Марсий тем более не возражал против такого исхода: магический потенциал Мариэль как невестки его устраивал.

Когда она успела стать пешкой в чужой игре? Этого Мари не знала. За Армана она, конечно, боролась бы до конца. Но и разбивать ему сердце не собиралась. Мама Маши, которую бросил отец после рождения дочери, часто говорила: «На чужом несчастье своего счастья не построишь». Отец ушёл к другой женщине и однажды погиб в автомобильной катастрофе, сев за руль пьяным.

Не была Люсиль интуитом. Перед ней стелили дорожку, ведущую к трону, на котором она смотрелась бы идеально: портальщица и просто красавица, которой достаточно было открыть рот, чтобы дар обожания (или как он там назывался?) приводил людей в блаженный транс и заставлял служить безоговорочно. «Но это ужасно знать, что тебя любят благодаря твоему дару!» – Мари пожалела Люсиль, мысленно извинилась перед той за свою проделку.

Возможно, Люсиль не отдавала себе отчёта в масштабах обмана своего обаяния, ничего же страшного с людьми не происходило. Однако надеть браслеты златовласке тоже бы не помешало. Не будь сир Аурелий таким тщеславным, он давно бы решил свою проблему. Возможно. Ибо нельзя было отрицать простого факта: Арман и Люсиль взаправду, без всякого магического вмешательства, могли полюбить друг друга.

Об этом всю ночь думала Мари, задремав от усталости под утро. Жанетта, вошедшая с крупным узлом в одной руке и кувшином – в другой, увидела, что госпожа, обещавшая дождаться, спит. Осторожно поставила воду на столик и пошла к платяному шкафу спрятать принесённую одеждой.

– Ну, кто он? – сонно села на кровати Мари.

Жанетта должна была ранним утром съездить к водопаду, чтобы посмотреть на человека от Изель. Она убедила конюха Джерома в том, что вода из священного источника обязательно поможет госпоже. И сделать это, по одному из народных поверий, обязательно нужно было до рассвета. Джером охотно согласился сопроводить к водопаду и, кажется, миссия осуществилась ценой опухших губ хорошенькой субреточки.

– Ах, вы не спите, госпожа? – Жанетта присела на край кровати рядом с Мари. – Мы, то есть, я видела его. И, признаться, секрет не удивительный. Это Вернер, слуга Армана.

*****

Вторым заданием Жанетты было достать мужскую одежду. Субретка написала своему брату Луи, работающему наёмником в Нортоне – провинции, граничащей на севере с Лабассом. Тот через грузовой почтовый портал по одной вещице переслал два простых костюма и пару зимней обуви. Армяк в ящик для пересылок не влез, и Жанетта ненадолго задумалась:

– Вот что, госпожа Мариэль, вы не волнуйтесь, я придумаю что-нибудь. Через два дня у вас будет всё необходимое. И ещё вам нужен парадный костюм. К сожалению, у брата был только один. Можно было бы переделать что-то из старой одежды сирра Антуана, но, я боюсь, когда вас увидит наш управляющий, то заподозрит в краже. Память у него – ух, какая! А пока я вам подошью эту одежду.

Мари переоделась в принесённую мужскую одежу, и Жанетта взялась намечать края, подлежащие подвороту.

– Жанни, для всего этого нужды деньги, а у меня их нет. Сможем ли мы продать какое-нибудь моё украшение?

Субретка категорично замотала головой с зажатыми в зубах булавками:

– Смилуйтесь, госпожа! Меня первую обвинят в краже… Деньги у меня есть, на всё хватит! – намечая нужную длину штанов, она спокойно говорила, не видя выражения лица хозяйки. – Я год копила на обучение, а теперь в этом нет необходимости. И не уговаривайте меня не помогать вам – то, что предложили мне вы, стоит намного дороже.

Жанетта доделала необходимое и выпрямилась. Увиденное её потрясло. Мари невидящим смотрела куда-то сквозь своё отражение, сцепив руки. На её лбу выступила испарина, а на щеках слёзы проложили свои дорожки к подбородку. Субретка взяла госпожу за руку и почувствовала дрожь:

– Что с вами?!

Что с ней?.. Пока представляла себе, фантазировала, уговаривала, планировала – будущее казалось маревом, колебавшимся позади занавески – то ли грёза, то ли явь. Но вдруг вот оно – драпировка упала, и будущее обрушило позади землю, оставляя один тонкий мост.

Ей стало страшно до невозможности, до сих пор молчавшее малодушие завопило: «Что же ты делаешь?! Ты сошла с ума?! Остановись!»

Жанетта поняла, взяла каменное лицо Мари в свои тёплые ладошки, ласково заглянула в бездну почерневших глаз:

– Всё ещё можно отложить, госпожа Мариэль. Можно придумать более безопасный способ. Мы сделаем это вместе, я помогу, жизнь за вас отдам! Пусть Изель на меня морок накинет, и я спасу сира Армана.

Имя молодого человека прозвучало как отрезвляющая пощёчина.

– Нет, – Мари отёрла слёзы. – Я должна пройти этот путь. Но… знаешь…

– Да, моя госпожа, – Жанетта достала платок из кармана и помогла высушить лицо.

– Перед… – чуть не сказала «смертью», вовремя остановилась, – опасностью так хочется чего-то особенного, согревающего душу. Такого, чтобы потом не страшно было, понимаешь?

Жанетта улыбнулась:

– Понимаю. Скажите, чего вам хочется, я всё сделаю. А если передумаете, мне тоже станет легче.

– Дурёха ты моя, – Мари обняла Жанетту, и на душе потеплело. – Знаешь, чего хочется больше всего? Чтобы, пока я была… в чужой жизни, другим человеком, то есть, чтобы меня, Мариэль, ждали и вспоминали добрым словом. Так было бы легче всё вынести. Как солдатам важно знать, что их ждут и верят в их возвращение невредимыми домой… Понимаешь?

Субретка кивнула, в её карих с серыми прожилками глазах поселились звёзды:

– Понимаю, – шёпотом сказала она из-за кома в горле, – только я не поняла, кто такие солдаты?

– Это воины, прости, слово перепутала. Вот послушай, – Мари взяла компаньонку за руки и, глядя в её блестящие глаза, – тихо продекламировала: