Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 36)
Она содрогнулась:
– Стойте! – в раздумьях не заметила, как Вестник коснулся её сердца и хихикнул довольно.– Я… должна ещё подумать, – в голове бесновался сумбур, и хладнокровная часть Мариэль сказала: «Сейчас ты ещё хуже сделаешь!»
– Наивная девица, а не получится ли так, что нам придётся снова увидеться при твоей-то богатой фантазии? – грозно спросил Некромант, но сразу расхохотался. – О, теперь я вижу, Матушка знала!..
Мариэль готова была провалиться от стыда сквозь эту землю, запорошенную колючим снегом. Но Вестник неожиданно миролюбиво сложился в воздухе, будто в кресло сел, положив рукава на подлокотники:
– Развлекла ты меня, Мария, как-тебя-там? Посему, проси три желания вместо одного. Больше не дам… Говори, пока я щедрый!
От сердца отлегло, она с облегчением выдохнула морозный воздух:
– Можно одно желание оставить на потом?
– Если это не будет глупость, подобная той, которую ты только что мне предлагала, то вполне. Всё, что не коснётся гармонии Всемирья, в твоём распоряжении… Торопись, скоро проснётся кухарка, и то, чего ты боялась, я предотвратить не смогу.
Мариэль прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Немного времени прошло, а образ мамы стремительно тускнел: новая жизнь заполняла собой память, затирая прошлое. Откинула капюшон, чтобы лучше было видно:
– В том мире, где я жила, осталась моя мама. Вот так она выглядит. Ближе её у меня никого не было, – Вестник подался вперёд, разглядывая новый образ – женщину с короткой мужской стрижкой, – её зовут Евгения Валентиновна. Хочу, чтобы она встретила мужчину с детьми, и они полюбили мою маму, а она их. Пусть у неё будет новая семья, хороший дом… И обязательно, чтобы не пришлось за это расплачиваться!
– А то знаешь меня, да? – довольно хмыкнул Некромант. – Годится желание. Обязуюсь выполнить.
Над их головами сверкнула молния, подтверждая магический договор.
– Второе желание?
– Могу ли я попросить дар, чтобы делиться с другими своими способностями?
Вестник булькнул и «убрал» кресло, вытянулся:
– Ты хочешь сравняться по могуществу с Матушкой? Верно ли я понял тебя, о косноязычная девица?
Она, как могла, объяснила, зачем ей это было нужно, поделилась своими сомнениями и страхами. И Некромант сменил грозный тон на миролюбивый:
– То, что просишь, в точности дать не могу. Дары раздаёт матушка. Но пришлю я тебе одну знакомую, она поможет. Похвально, что заботишься о близких, – он щёлкнул пальцами, и вторая молния озарила тёмное небо. – Исполнено… Третье желание пусть мой слуга отрабатывает, только позови. Прощай, Мария, как-тебя-там. И не проси того, что нарушает гармонию!
Всю болтливость Чёрного Некроманта словно ветром сдуло, который, кстати, опомнился и засвистел, огибая углы построек.
Лицо под капюшоном растворилось в танцующей чёрной дымке, Вестник замер. Ожидал приказа или продолжения диалога? Однако Мариэль молчала, не зная, что сказать, и магическая сущность взмыла в воздух.
Страх ещё не отступил, но желание рассмеяться уже накатывало. Она сделала это! Сделала! Мариэль повернулась к двери, из которой вышла – и еле удержалась на разъехавшихся ногах. Двор будто льдом покрыло, или так и было, а она не замечала? Осторожно добралась до двери, дёрнула её, примёрзшую, и расслабленно шагнула в темноту.
Зацепившись за нечто огромное, лежавшее у порога, она потеряла равновесие, в полёте на каменный пол успела только вскрикнуть. Преграда дёрнулась от удара ногами, по-медвежьи рыкнуло и навалилось на поверженную девушку. Ноги лизнул ветер, заметив открытую дверь.
– Мамочки, мамочки! – задыхаясь от навалившегося на него чудовища, Мариэль попыталась сдвинуться хоть немного, чтобы вздохнуть полной грудью или скинуть с себя этого… «как-его-там», который никак не хотел определяться, только мычал и возился, подминая под себя. Ещё несколько безуспешных попыток, Мариэль выдохлась, и Оно почему-то вдруг затихло.
Интуиция завопила: «Оно проснулось!» Мариэль взвизгнула, делая очередной рывок, но сначала крепкая рука закрыла её рот, а потом чужие губы сменили руку. Ладонь обхватила её затылок, заставляя голову прижиматься к прерывистому дыханию, вторая рука скользнула под бедро, приподнимая ногу. Вот губы жадно соскользнули по холодной шее – и Мариэль наконец смогла выкрикнуть: «Помогите!»
Глаз успел заметить метнувшийся по стене огонёк. За дверью, в кухне, брякнуло, затем глухой звук удара над головой Мариэль заставил Оно обмякнуть и снова стать тяжёлым, уткнуться своими полураскрытыми губами в оголённую часть груди.
– У меня на кухне не позволю распутничать! Ишь чего удумали! – рявкнул сверху голос тётушки Гато.
Глава 19. Вспомнить всё
Анри прислонил затылок к холодному стеклу и закрыл глаза, переждал, пока ноющая боль затихнет. Через пару минут стекло по ощущениям перестало холодить, и он сдвинулся – от инея на стёклах была хоть какая-то польза. Поскорей бы учитель явился, в этом побитом состоянии Ленуару хотелось быстрее сбежать домой, туда, где хладнокровие не изменяет и растерянность не берёт вверх над самообладанием.
Вечером профессор Тирр прислал записку с просьбой быть в семь утра в приёмном зале де Венеттов. Учитель всегда рано вставал, и сегодня его привычка особенно пришлась на руку. Анри желал уйти, не прощаясь ни с кем из обитателей дома.
Страшно хотелось пить, а из жидкости в зале – неполная бутылка сладковатого пуаре, которую забыл здесь вчера поздно вечером Антуан, да иней на стеклах. Не лизать же окна в самом деле, и Ленуар хлебнул из бутылки, присел в кресло у окна, положил одну ладонь на стекло, а когда она занемела, – к шишке на затылке. Пока холод притуплял боль, можно было думать.
При исполнениии долга помощника инквизитора он не раз попадал в двусмысленные ситуации и научился быстро их забывать или игнорировать. Учитель говорил: «Эмоции мешают искать и, главное, находить», – с этим нельзя не согласиться. Поэтому удар сзади и даже причина этого Ленуара не смущали, разве что самую малость. А вот избирательное исчезновение воспоминаний – это беспокоило больше всего. Тирр приучил его цепляться за самые незначительные и дурацкие вопросы, начинающиеся с «почему». Ответы на них всегда приводили к нужным выводам.
В его самое первое раскрытое дело, на которое попал благодаря Тирру, увядающие цветы стали отправной точкой к нахождению убийцы, хотя мастера в один голос твердили, что знатный аристократ покончил самоубийством.
«Почему эти цветы выглядят скверно, а букет рядом свеж?» – тогда он заглянул в вазу, стоявшую рядом со столом, за которым умер граф, и обнаружил, что воды на донышке. Дальнейшее расследование привело к брату покойного, магу воды. Прижатый к стенке, он быстро признался, что использовал воду из вазы как оружие. В те дни Ленуар вынес для себя ещё один урок: в мелочах прячется след тайны. Так почему из последних двух суток он помнит не всё?
До приезда к де Венеттам картинка памяти сохранилась в отличном состоянии, по крайней мере, так казалось. Пока Тирр выяснял подробности странного происшествия у сира Рафэля, гончий пёс учителя обнюхивал весь замок. Успел подружиться со всеми встречными слугами, из брошенных вскользь фраз выцепил интересное, пошёл по следу, который и привёл его к… С кем же состоялся важный разговор?
Затем обед, каждое слово на котором он помнит прекрасно. После – очередной провал, причём основательный, до самого вечера. Следующий день оказался менее рваным. Завтрак, на котором друг Антуана подсыпал снотворное занудной сирре. Подготовка к комбат-де-бу и бо́льшая часть игры. Здесь стёрся небольшой отрывок, Анри знал точно, ибо свой вопрос, адресованный Арману Делоне, не забыл.
«Почему ты подставился во время игры?» – спросил Анри, когда они вчетвером поехали полюбоваться на магические гнёзда и заодно проводить Армана. Тот ответил неопределённо: «Сам не понял, как будто меня кто обнял». Ага! А ведь сам момент игры, в котором Арман подставился, Ленуар не помнил, хоть ты тресни. Почему пропала эта минута из библиотеки на первый взгляд ерундовых воспоминаний?
И, наконец, до вечера всё было отлично, если не считать неудачных попыток подобраться к Жанетте, чтобы вручить ей для хозяйки браслеты, но служанка и госпожа заперлись, как две нашкодившие ученицы, лишь бы не наказали.
Вечером небольшая попойка на троих с Антуаном и Диланом, отход ко сну… Ночью его что-то разбудило, он выглянул в коридор и заметил удаляющуюся фигуру в плаще. Наспех натянул штаны, обулся, камзол застёгивал на ходу и плащ прихватил: если та, которую он преследовал, шла на улицу, значит, намечалось нечто интересное на морозе, а мёрзнуть Ленуар не собирался.
Конечная стоянка случилась в кухонном коридоре, ведущем на хоздвор. И вдруг Анри, имевший опыт многодневного бдения, не просто заснул, а будто провалился в бездну. Если Дилан не подсыпал и ему снотворного в бутылку, то возникал очередной вопрос: почему инквизитор внезапно отключился?
Пришёл он в себя, и в первую секунду решил, будто спит на Адноде в гостях у необручницы. Та копошилась под ним, обдавая волнами страха и запахом необычной магии. О да, для Ленуара магия разных людей пахла по-разному. Даже маги воды пахли кто морской солью, кто тиной. На Армане, кстати, был чёткий отпечаток запаха водопада Волчьего Логова, неподалёку от которого он жил. Магия Антуана источала аромат свежесмазанного оружия, тогда как у его отца, г-на Рафэля, отдавала ржавчиной: дар с возрастом и без практики терял силу.