Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 30)
Жанетта прижалась к хозяйке, позабыв о своём обещании защищать её. И только Мариэль осталась неподвижной, слыша всё тот же поезд в ушах и медовую тягучесть в груди. Наверное, поэтому она и не заметила, что заставило служанок броситься перед собой, позабыв о страхе: Ленуар успел каким-то образом кончиком меча подхватить у потрясённой тётушки Гато платок, вытереть пот на лбу и бросить назад – в зрительский ряд. Видимо, сам Арман испугался близости к зрителям и оплошал, а красующийся соперник воспользовался этим фактом.
Пока Мариэль невольно переводила взгляд на служанок, со смехом выхватывающих друг у друга платок, торжествующий вопль Микала привёл в чувство. Посередине зала стоял обезоруженный Арман, оба его меча оказались лежащими на полу, а два других, принадлежавших смеющемуся Ленуару, скрестились в области груди поверженного.
«Женщины тебя отвлекают, дружище!» – в разом разлившемся безмолвии насмешливо сказал молодой инквизитор, и его слова услышали все зрительницы – захохотали одобрительно.
Драка продолжилась. Арман наклонился за лежащим мечом, и почти успел – Ленуар прыгнул, делая немыслимый кульбит в воздухе, коснулся остриём своего клинка рядом с рукой Армана. Тот молниеносно откатился, подсекая ногой гостя, – и перехватил в воздухе один из мечей Ленуара. Один на один клинок – это равновесие длилось ровно две секунды. Ленуар ногой поддел меч с пола и подхватил его левой рукой, снова получая превосходство.
Безусловно, это была тренировка, прекрасная, надо сказать, но именно в эту минуту Мариэль мысленно взмолилась к неизвестному богу удачи, желая, чтобы всё-таки победил Арман, хотя исход казался очевидным. Ах, если бы Ленуар замешкался на мгновение! Но насмешливой бог вместо этого позволил распороть один рукав на рубашке Армана, затем в расход пошла передняя часть, обнажая часть груди. Зрительницы застонали. Неужели игра начала принимать серьёзный оборот?
К чести Армана, он не показывал эмоций, оставаясь хладнокровным и продолжая методично отбивать атаки. «Ну, давай же, давай! – грудь Мариэль готова была взорваться от переполнявшего её желания выбежать и прекратить эту драку или как минимум бросить в Ленуара бейлар. – Арман!»
И чудо случилось, Ленуар нелепо увернулся, а меч Армана поддел (или зацепился?) несколько криво за целую рубашку инквизитора – раздался хруст, и шов на боку был разрезан до самого рукава. Юноши остановились. Оба были растеряны, первым в себя пришёл Ленуар. Он вдруг засмеялся, положил мечи под ноги, одним махом стянул с себя рубашку, отбросил её в сторону, оголяя торс с идеальным рельефом.
– О, Владычица! – простонала Жанетта, и её эмоция была более чем понятна, страдальчески взмолилась. – Выходите за него замуж, госпожа!.. О! Что такое?..
Ленуар бросил свою фирменную улыбку зрительницам, сделал непонятный пасс рукой, а когда покрасневшая Мариэль отвела от служанки возмущённый взгляд, пропуская движение Ленуара, перед ней колыхалась прозрачная магическая плёнка.
– Это ещё что такое?! – вырвалось невольно у Мариэль.
– Господин поставил отражение от вмешательства, – подсказал кто-то.
А что случилось-то? Мариэль недоумевала. Недолго, ибо развернувшийся впереди театр снова привлёк внимание. Теперь Ленуар был один против троих. Отдохнувшие Антуан с Диланом чуть ли не с восторженным криком: «А-а-а! Вперёд, гвардия-а!» – ринулись в бой первыми. Несколько мгновений – и Антуан летит в одну сторону, а Дилана пинком отправляют в другую. Молодые люди оскорблено поднимаются и снова сзади набрасываются на Ленуара, отражающего атаки Армана. Их попытка была пресечена уклонившимся Ленуаром: Арман с двумя мечами по инерции обрушился на подлецов, снося их с ног.
– Так себе, помощники! – развеселился инквизитор, упирая в спину Армана клинок.
Пока служанки кудахтали от восторга, развлекавшие их молодые люди решили, что пора переходить ко второй части. Мечи были возвращены слугам. Довольные улыбки, рукопожатия и лёгкие прикосновения плечами при этом доказали, что женщины переживали зря.
– Ты не безнадёжен! – сказал, протягивая руку Арману, Ленуар. – Приятно удивлён!
– Благодарю. У меня два хороших учителя, – улыбкой ответил Арман. – Но не лучше ваших академических.
Какой комплимент в свою очередь отвесил молодой инквизитор Антуану и Дилану, осталось относительной тайной, потому что мужчины отправились к ширме. Слуги оттуда вытащили две тяжёлые бадьи, одну поставили возле ширмы, вторую с трудом оттащили к зрительницам, в двух метрах от последних.
– А вот сейчас начнётся комбат-де-бу! – шепнула Жанетта на ухо хозяйке и хихикнула. – Смотрите в оба! Вот вам практика, о которой я говорила.
Мариэль вытянула шею, пытаясь рассмотреть содержимое ближайшей бадьи:
– Что там такое?
– Грязь, моя госпожа!
– Грязь?!
Мариэль подняла глаза и лишилась дара речи: из-за ширмы показались все четверо игроков, босые, без рубашек и в коричневых коротких штанишках до колен. В сторону зрительниц пошлёпали Дилан и Ленуар, подмигнувший Мариэль, на лице которой играла невообразимая гамма эмоций – от смущения до гнева. О том, на кого или что злилась девушка, молодой инквизитор решил подумать позже, а пока повторно подмигнул, удовлетворённо отметив ещё большее смущение.
Слуги-мужчины покинули свой пост у дверей, разошлись по залу, воздели руки, и к одной магической стене добавились ещё три.
– Это чтобы нас и стены не испачкать, – объяснила Жанетта. – Грязь с магией, знаете ли, отмывается ужасно. А один раз вдруг защита исчезла. Вы себе не представляете, что тут было! В госпожу Тринилию во-о-от такой ком полетел, – девушка показала пальцами внушительный «снежок» из грязи. – С тех пор она не ходит на комбат-де-бу… Наверное, сегодня тоже нарочно сослалась на усталость… Ой, простите, госпожа…
Жанетта, устыдившись сплетен, виновато склонила голову.
– Так в чём суть этой игры? – Мариэль рассматривала спину Ленуара с двумя заметными шрамами на лопатке и талии. Жанетта была права: нужно было пользоваться ситуацией и запомнить, как выглядит мужское тело. Вот только Мариэль отчаянно пыталась убедить своё лицо не пылать, словно костёр с подброшенными сухими ветками.
Жанетта объяснила: задача игроков «уделать друг друга», выигрывает, соответственно, самый чистый.
– Ну и игра, – пробормотала Мариэль, переводя взгляд на Армана, и чувствуя, как теперь начинают пылать уши.
Антуан на правах организатора издал стартовый вопль. Из бадьи перед зрительницами медленно поднялись два грязных сгустка.
Глава 16. Комбат-де-бу
Боже, какая пропасть была между величием драки на мечах и этим развлечением, вызывавшим гомерический хохот зрителей! Мариэль хотелось закрыть глаза ладонями, чтобы не видеть этого. Любовь обладает одним важным качеством – мы не хотим видеть своих возлюбленных в карикатурном виде. Смертный бог, которого мы выбрали и за которым следуем, – идол с одухотворённым прекрасным лицом, а не шутовской гримасой придурковатости.
Едва полетели первые комья грязи и участники комбат-де-бу превратились в безумных юнцов, Мариэль чуть было не ушла, но Жанетта зашептала на ухо, напомнила про необходимость остаться.
В прошлом мама так же заставляла учиться, даже когда у Маши не было настроения. Уговаривала: надо учиться, пригодится, дочка, как минимум разовьёт память, внимание и ум…
Мариэль скрипнула зубами: действительно, когда ещё представится такая возможность! Так пусть это будет уроком биологии. Тема – строение мужского тела и его индивидуальные особенности. Начать урок она решила с Дилана, сверкавшего своими лодыжками аккурат напротив Мариэль. Задание урока осложнялось непрерывным движением объекта, впрочем, всё, что было нужно, Мариэль успела рассмотреть. Золотистый оттенок глаз Дилана, по-видимому, имел физиологическое обоснование: верхняя часть спины парня была щедро украшена веснушками, словно звёздной россыпью. Волосы на ногах отливали рыжиной и даже пятки природа дилановской магии окунула в тёмное золото.
Слева и справа девушки-служанки визжали и хохотали, мешая сосредоточиться. Тётушка Гато вытирала передником слёзы смеха, а мужчины-слуги согнулись, уже не подпирая собой дверной проём, а держась за него.
– Мой батюшка тоже принимал участие в этом?.. – она не смогла подобрать культурной версии слова, готового слететь с губ.
Жанетта держалась из последних сил, стараясь соответствовать настроению хозяйки, интеллигентно прыская в кулачок.
– Зря вы так, госпожа, – невольно она осмелилась возразить, отвечая так же, на ухо, ибо услышать в этой какофонии криков без усилия не представлялось возможным: – Считается, что раз в год слуги могут смеяться над своими хозяевами и не быть наказанными. В другие дни, конечно, можно схлопотать. Поэтому мы умеем получать удовольствие, и вам бы не мешало. Вон вы какая грустная и озабоченная. Посмейтесь, прошу, вам легче станет…
Комок грязи шлёпнулся в магическую плёнку, и Мариэль вздрогнула, тогда как служанки притворно недовольно закричали: «Эй, слепые манчоны! Ложку мимо рта не пронесите!»
– Оскорблять в этот день тоже разрешается? Что такое «манчоны»? – уточнила Мариэль, переводя взгляд с золотой спины Дилана на поджарую спину Ленуара, на которой от движения играл каждый мускул вместе с огромной татуировкой, состоящей из плавных линий и открытого глаза в середине рисунка.