Yuliya Eff – Путь Владычицы: на крыльях Тьмы (страница 4)
Учитель Вилфрид, опытный путешественник, посетил все ближние земли Всемирья и поэтому много знал (за что и был приглашён в наставники к наследникам Асвальда Второго). Он объяснял: возрождение Света не даётся малерийцам легко – они вынуждены приносить жертвы. Вилфрид сам лично присутствовал однажды на таком жертвоприношении, и был, по его словам, поражён.
Его рассказы убедили Кайю в дикости нравов малерийцев и их преступном отношении даже к самим себе. Так чего их жалеть? Например, восточные дикари каждый год приводят своих непорочных детей фрейям, песнопениями поддерживают обряд и потом благодарят покровителей за милость. Поэтому только тот, кто принимает дар, имеет силу. Кто готов отдать себя на растерзание – всегда слаб.
Лет пять назад мастер Оржан тоже раздобыл карамалийцев с магией, и тогда рабы помогли старшей сестре Марне и брату Инграму развернуть оба крыла, их тьма напиталась и окрепла благодаря светлым. Но в то время Кайю процесс становления не волновал, она всего-то пару раз подсмотрела, что делают Марна и Инграм во время визитов к рабам.
Процесс сбора накопившегося ресурса показался скучным, и Кайа больше никогда не подглядывала. К тому же матушка трижды брала её с собой на обряд для средних сестёр на Жертвенную Гору. Там в самую долгую ночь дикий народ возлагал дары и приводил своих непорочных детей для обряда – в знак почитания Тьмы Охраняющей и Помогающей.
На Жертвенной Горе над всеми сёстрами-фрейями проводили обряд. Прошлый год для Солвег стал шестыми, а для Улвы – вторым. Значит, в этот раз карамалийцы достанутся им. Если, конечно, отец не разрешит Марне и Инграму побаловаться. А для Кайи скоро, как только Тьма даст знак, дикие принесут первую жертву, и тогда уже Кайа будет отсчитывать семь жертвоприношений до окончательного взросления.
Да, ей не положены карамалийские пленники, но с каким удовольствием она бы выпила силу того, кто с удивлением и долей брезгливости рассматривал принцессу! А ещё хотелось потрогать их всех, узнать, чем пахнет их светлая кожа и длинные вьющиеся волосы… Кайа представила, как подходит к самому яркому и высокому, и он преклоняет колени, чтобы невысокая принцесса смогла положить ему руки на плечи…
Кайа резко остановилась. Да, тот здоровяк если и позволит потрогать себя, то при этом сохранит достоинство несломленного врага, явно презирающего фрейев!
“Смутсиг-литет-фрик” – кажется, это слово или фразу повторили трижды карамалийцы в присутствии Кайи, и каждый раз оно вызывало у них улыбки. Было ощущение, что рабы говорят о ней. Принцесса остановилась, подумала и изменила курс – к покоям Инграма, который лучше всех сестёр знал несколько языков, в том числе карамалийское наречие, благодаря Вилфред-дану. Кайа понадеялась, что брат будет у себя в этом время, а не находиться в дежурном полёте с отцом.
Она ошиблась – Инграм улетел. Побоявшись, что забудет иностранную фразу и вместо того чтобы записать его, скучающая Кайа отправилась на поиски любого офицера с судна, на котором привезли рабов. Им оказался новый помощник капитана «Сердца Тьмы» Кристер-дан, развлекавший на кухне свою невесту и прислугу.
– Кристер-дан, вы знаете малерийский? – не обращая внимания на переполох, вызванный её появлением, Кайа подошла к подпрыгнувшему и вытянувшемуся перед ней помощнику капитана.
– Н-немного, моя доннина, – ошалело ответил Кристер. Кстати, он был немногим выше принцессы, и Кайа почему-то на это обратила внимание. Взрослый фрейлер-фенрик достиг своего максимального роста, тогда как Кайе ещё предстояло немного вытянуться.
– Как переводится с карамалийского “смутсиг-литет-фрик”?
Темнокожее лицо помощника капита дёрнулось. Он явно узнал слово, но решил, что не стоит озвучивать перевод:
– Это слово недостойно ваших ушей, моя доннина.
– Немедленно скажи! – Кайа гневно топнула ногой, и в кухне перестали греметь посудой. – Я тебе приказываю!
Кристер-дан опустил глаза и пробормотал:
– Возможно, это оскорбление, моя доннина…
– Быстро!
– «Смутсиг фрик» – «грязножопый урод». Так мне говорили.
– Хм, а «литет»?
Помкапитана неуверенно повёл плечами:
– Сожалею, моя доннина, я не силён в языках.
Не благодаря его и не отдавая приказ продолжать работу, Кайа стремительно, как и вошла, так и покинула кухню, вспоминая по дороге уроки малерийского. Вилфред-дан учил запоминать слова фразами или парами. Например, mörk и ljus – «тьма и свет», klok и dumbom – «мудрый и глупый»… Наконец, вспомнила: stor и litet – «большой и маленький»… Значит, оскорбление относилось точно к ней. Маленькая гряз… Девушка остановилась, провела рукой по зазудевшим чешуйкам на лице. Грязный уродец – вот, значит, кем для ничтожных карамалийцев была Кайа!
Внезапно тесно стало в груди, навернулись слёзы, и принцесса помчалась к единственному фрейю, понимающему её всегда, поддерживающему и никогда не насмехающемуся – матушке-королеве.
3. Наказание для виновных
Разглядев принесённую одежду, карамалийцы выругались в сотый раз.
– Проклятые ящеры! – Олоф расстроено натягивал штаны, вернее, некое их подобие – белые тонкие шаровары со сборчатой вставкой, прикрывавшей перед и зад, ибо ткань нещадно просвечивала на свету. Хлыст достал и до него, и Олоф взбесился, кидаясь в сторону охранника. – Ах, ты, ублюдочный!..
Его перехватили свои, задержали, пытаясь успокоить. Охранник не дрогнул, только в глазах промелькнула лёгкая тень испуга, и снова высокомерное выражение разлилось на смуглом лице.
Пришлось молчать, хотя даже на рыжем великане Торвальде (ему штаны только со второй попытки принесли более подходящего размера) те смотрелись узко и несуразно.
– Зато не жарко, – философски сказал Дыв, затягивая завязки на поясе. – Я думал, вообще голыми поведут… Э!
Хлыст огрел спину, оставляя очередной розовый след, и уже Дыв, единственный кто знал фрейский, обратился к охраннику:
– Дай мне их успокоить, болван! Или ты хочешь, чтобы мы здесь бунт устроили?
Охранник невозмутимо опустил хлыст, но больше его не поднимал, ибо обещанный бунт в самом деле мог состояться.
Новая служанка внесла небольшой сосуд, макнула туда рукой и показала пленным на себе, мол, надо натереться.
– Что за дрянь? – спросил Лаурис, принюхиваясь к мази и косясь на окаменевшего охранника. – Это целебная мазь или?..
Дыв перебросился парой фраз со служанкой и перевёл:
– Говорит, просто благовония, чтобы господам не внушить отвращение запахом. У них обоняние, как у … ящериц.
Рыжий Торвальд, когда Олоф приблизился с ладонью, наполненной маслом, отрицательно покачал головой. Тощий Янне отказался за компанию:
– Пусть нюхают, твари, чем пахнет нормальный человек.
Остальные всё-таки натёрлись и помогли друг другу.
– Что дальше? – спросил Дыв у охранника.
Их вывели из темницы, и на сей раз добавилось сопровождение: колонну заключили два стражника, ожидавшие снаружи темницы, и тоже с хлыстами.
Миновали три пролёта по каменной лестнице, свернули за угол, и носы уловили запах еды. Кто-то выразил надежду, что, может быть, их хотя бы покормят перед смертью.
– Твое желание сбудется, – буркнул Дыв.
Пленников привели в небольшую комнату, снова без окон, с тремя длинными столами и скамейками. На одном ожидали гостей плошки с кашей, деревянные ложки, два кувшина в окружении деревянных кружек и лежал аппетитного вида каравай хлеба.
Настроение немного улучшилось: ещё на каравелле, вечером в клетку швырнули два чёрствых каравая, таких же чёрных, как и сами фрейские бродари, да соизволили просунуть черпак с застоявшейся водой. Пообещали, что кормёжка в следующий раз будет на континенте, – и слово сдержали. Прошло полдня: пока пришвартовались, пока по знойной улице под молчаливое глазение толпы провели во дворцовую темницу, там часа два томительного ожидания и, наконец, купание.
– Ничего, есть можно, – хмуро поковырялся Грегор в чашке. – Дыв, спроси, чьё мясо.
В каше, сытной, сваренной с пшеном, виднелись тёмные куски. Карамалийцы осторожно пробовали, показалось съедобным, – и замолчали, уткнулись в плошки. Слегка жестковатая говядина потребовала медленной работы челюстей. Только Олоф ковырялся, отодвигая мясо: зачатки друидской магии требовали больше растительной пищи, чем животной. У него забрали и поделили между голодными мясоедами.
Большая часть пленников, расслабившись от долгожданной пищи и сладковатого кваса, унеслась мысленно в проклятый день, когда боги посмеялись над карамалийцами, отвели глаза и лишили разума на какие-то минуты, чтобы потом повергнуть в позор наказания…
Идею принцев Ядрана и Давора, пожелавших увидеть Всемирье и набраться мудрости, поддержало много желающих – молодые карамалийцы и с десятка два магов, явно засидевшихся на родине. Ни о каких захватах территорий и провокациях в адрес фрейев речи не шло: принцы всего лишь планировали подняться на север, принести жертву на островах у Челюсти Бога и посмотреть, что там, дальше, на востоке, за фрейским и арнаахальским континентами, затем пересечь Океан Безвременья (на сколько хватит сил и провизии, чтобы ещё и вернуться).
Большинство из собравшихся были опытными моряками, хотя бы раз побывавшими на Арнаахале, но вдруг всех захватил азартный дух путешествия, и решили: почему бы и нет? Восторгу юных кар-малерийцев тем более не было предела.