Yuliya Eff – Обыкновенный принц (страница 2)

Закипевший отвар на свежем воздухе показался необыкновенно душистым, Тео прислушивался к ощущениям и с наслаждением пил его. Ратники обходились без хлеба, печенья и всего того, что украшает эту часть застолья. Тео невольно подумал о шоколаде и крекерах, которые Мэйли положила в рюкзак – сбить тревогу и панику, если Тео вдруг заблудится.

Кстати, о рюкзаке. Интересно, нашли его военные или нет? Смутно вспомнилось, как сумка полетела в темноту. Ночью слева от Тео в камне находилась широкая расщелина, способная спрятать и человека. Но строить днём портал за рюкзаком, чтобы нарваться на знакомых, само собой, показалось глупой идеей. А возвращаться без него – обидно за старания и потраченные деньги Мэйли, ведь среди ерунды были и стоящие вещи – швейцарский нож, фонарик, таблетка для горелки, плотно свёрнутый спальный мешок и прочее. Со всем этим запросто можно было выжить в местном лесу, первые несколько дней точно.

Солнце светило прямо над лесом, когда обед закончился. Каждый из сотрапезников плеснул в свою чашку для похлёбки остатки горячего отвара – прополоскали, как будто, посуду, смывая жир, потом Инн потянулся за куском пакли, напоминающей развалившуюся тряпку, протёр чашки и сложил их стопкой в углу стола. Деревянные кружки после отвара никто мыть не собирался. Из них просто выплеснули остатки.

Менгал отправился к деревьям и сделал знак Тео, мол, перед дорогой надо облегчиться, но тот отказался: организм ещё чувствовал себя обезвоженным после спиртного, которое, кстати, Менгал не пил за обедом, хотя его товарищи плеснули себе немного, для аппетита, Тео и не предлагали, а он не попросил. Полный черпак родниковой воды, похлёбка, два бокала отвара – он до сих пор не мог справиться с последствиями опьянения. По-прежнему слегка, но уже не так сильно, кружилась голова от резких движений.

Менгал вернулся, застёгивая на ходу штаны. Разглядывающему деревья Тео показал на свой плащ: где твой? Пришлось нырять в землянку и искать на ощупь, что заняло время. Видимо, устав ждать, за ним спустился Инн, чиркнул кресалом, зажигая свечу на столе, и посмеялся с обескураженного вида отшибленного: совсем, как дитя, беспомощный!

Затем его повели куда-то, через деревья, а когда послышалось знакомое драконье урчанье, Инн и Лалур остановились, похлопали Тео по плечу, желая удачи. Инн повернул назад, а Лалур отправился в противоположную сторону, обходя поляну с драконом.

Теперь Тео отчётливо рассмотрел существо, ибо не мог это толком сделать в темноте, чтобы сравнить с алатусами. Безусловно, и драконья ипостась алатусов – людей, умеющих летать, – и эти ездовые животные, размером чуть больше лошади, выглядели похоже по строению: четыре конечности, не считая хвоста, помогающего балансировать в полёте.

Крылья являлись продолжением передних лап – плотной мембраной из кожи и мышц, идущей от кистей. В положении сидя крылья складывались на манер домика, как у птерозавров, а не на спине, подобно птицам, что, в общем, было объяснимо: крылья помогали первое время алатусам охранять своё главное сокровище – яйца-колыбели. Что касается привычной хватательной функции рук, Тео помнил, как неудобно было ими подбирать предметы, для этого приходилось тащить крыло или разворачивать корпус. Вероятно, передним конечностям эволюция оставила одну, но главную задачу – собирать пучки магии в полёте. По той же причине в драконьей ипостаси на земле алатусы были неуклюжи и медлительны.

Однако дракон, на котором Менгал спустил Тео с гор и сейчас собирался везти в столицу, слишком шустро развернулся к приближающемуся хозяину. Тео невольно вздохнул: разница между алатусами и драконами всё же была – пальцы на кистях были сращены, напоминая маленькие кулаки или мозоли. Это значило, что драконы не умели или не могли собирать магию. И всё-таки, в качестве окончательной проверки разумности алатусоподобных существ, Тео решил отправить ему или ей зов дракона.

Максимиллиан рассказывал (Тео позже повторил этот эксперимент), как он посылал зов-обращение и к животным и птицам в том числе, начиная от голубей, далёких потомков динозавров, и заканчивая цирковыми питомцами – тиграми и слонами. Все они чувствовали вторжение в своё сознание, начинали суетиться, пытаться понять, что с ними происходит, но диалога, как с Тео, построить не получалось. Значит, зов действовал только на алатусов.

Менгал не торопился сажать Тео в седло, велел постоять неподалёку, добавляя жестами предупреждение. Вытащил кнут, разворачивая кожаную ленту, и на её конце от узла заструилась в разные стороны тьма или дымок. Тео пока не знал, что это. Дракон отреагировал на предупреждение молниеносно – начал наклоняться и вытягивать левое крыло, позволяя всаднику взобраться. Тео воспользовался паузой и отправил зов – в мысленной картине всемирного плетения точка рядом находящегося дракона была яркой и пульсирующей.

Животное вдруг утробно заурчало и подняло голову, забывая о Менгале.

«Играть?» – ясно и отчётливо прозвучало юным женским хриплым голосом в голове Тео, так что он вздрогнул.

«Да, мы поиграем», – машинально и растерянно ответил он. Дракон заинтересованно рыкнул и потянулся к нему. Менгал, повернувшийся к Тео и зовущий к себе жестом, выругался. Длинная чёрная полоса взвилась от узла на кнуте и хлестнула дракона по крылу.

«Больно! Нельзя играть!» – сразу сник голос очевидной драконицы.

«Успокойся. Мы ещё поиграем, когда будет можно», – Тео, по телу которого в этот момент маршировали мурашки, оцепенело смотрел в разумные глаза алатусоподобного существа.

Из этого состояния его вывел Менгал. Он удручённо цокал и покачивал головой, а когда Тео, наконец, перевёл на него взгляд, стражник щёлкнул себя по горлу и ткнул в пальцем в Тео: аромат спиртного после вчерашнего не выветрился.

Значит, драконы не подпускали к себе пьяных? Так вот почему Инн и Лалур не собирались провожать их! Но как же тогда его ночью привезли сюда? Ответ Тео получил сразу – кнут снова взвился в воздух, и дракон обиженно заурчал. Спохватившись, что ментальная связь не разорвана, и к его мыслям прислушивается драконица, Тео встряхнулся, мысленно пообещал поиграть с нею позже и попрощался. Интерес в вертикальных зрачках потух, и дракон, по мнению Менгала, смирился.

Стражник просто сел на переднее кресло, у которого не было ни поручней, ни особо выпирающих частей, если не считать слегка выпирающих передней, задней луки и стремян. За что можно держаться в полёте, Тео себе даже представить не мог, потому что вожжи, какие цепляют к лошадям, тоже отсутствовали. Но не мог же «водитель» дракона управлять одним кнутом?

Он взобрался на второе сидение позади и автоматически обхватил талию стражника, нащупал большой нож в форме полумесяца и сместил руки вверх. Менгал не отреагировал, не запретил держаться за себя, и Тео успокоился. Так-то, в случае падения, он наверняка успеет построить портал на безопасное место, но как будет действовать Менгал, сложно было представить.

Дождавшись какого-то условного беззвучного сигнала, драконица вразвалку сделала несколько шагов, удаляясь от деревьев, в тени которых отдыхала, и взлетела. Привыкший к полётам Тео невольно прижался к Менгалу, но быстро опомнился и постарался сидеть ровно, балансируя во время тряски или поворотов, как на доске для сёрфинга.

Разобравшись с равновесием, Тео переключился на открывшийся панорамный обзор. Драконица летела в сторону, противоположную горам, где появился Тео, над дорогой, идущей мимо леса и полями справа. Промелькнула какая-то сгоревшая деревенька в несколько домов, и потом на много вёрст впереди жилья долго не встречалось. Примерно через час полёта Тео обратил внимание на то, что трясти стало чаще, драконица дышала тяжелее, словно ноша для неё была непривычная. Но Менгал не сажал её, чтобы дать отдохнуть, и Тео, ушедший в воспоминания о собственных полётах, периодически то и дело прислушивался к урчащему дыханию под собой.

Вспомнил, как пытался добраться из Хэнаня в Сидней и сдался через километров сто – построил портал. Не особо пытаясь выяснить предел своей выносливости, он старался возвратиться пораньше, ведь организм требовал сна, несмотря ни на что, потому и экономил время и силы. Эта драконица, однако, не жаловалась, лишь снизила высоту, и теперь макушки деревьев мелькали совсем близко – в нескольких метрах от летящих. Был и свой плюс в этом – отчётливее стали домики, возле которых паслась домашняя скотина, играли дети, а взрослые почти везде находились на полях. В мире Алатуса начиналось время весенних крестьянских забот.

На дракона реагировали почти везде одинаково: бросались к скотине, задирали головы, настороженно присматриваясь – простой народ драконов боялся. Кроме того, Тео не мог не отметить очевидной нищеты. Одежда на людях была неброской, дети большей частью босы и легко одеты. Некрашеные деревянные дома почернели, кое-где покосились пристройки, а дорога представляла собой полосу не успевшей высохнуть грязи. На душе стало пакостно и неловко, словно Тео был виноват во всём этом.

Чтобы отвлечься и напомнить себе о причине задержки в мире Алатуса, Тео переключился на магическое зрение. За пределами дарующих силу гор магии было не меньше, но была она очень странной, Тео не смог дать определения недвижимым нитям. Словно она была покрыта ржавчиной или удерживалась иной магией, Тени, например. Про другую силу, которая могла бы противостоять созидательной магии Алатуса, Авала не рассказывала.