Yuliya Eff – Обыкновенный принц (страница 10)
Пока Дарден боролся с сомнениями, незнакомец разулся, подвернул до колен штаны, на манер юного пахаря, и пошёл навстречу, по невспаханной почве. Но сухая трава уколола его ноги, ликтор выругался и перепрыгнул во вспаханную, мягкую землю.
– Чего тебе надо?! – закричал Дарден, представив себе, что ликтор явился и его забрать с собой. Может, сверху увидел его и вспомнил, что ещё какой-нибудь эве понадобился трудолюбивый маленький раб.
Ликтор протянул руку поздороваться:
– Моя – Тео!
– Чего? – растерялся Дарден. Этот ликтор искал здесь его брата?
Незнакомец, видя, что ему не рады, опустил руку и снова сказал странное:
– «Я – тот, чья жизни цель – Алатуса исполнить волю. И защитить … угнетённых и жаждущих свободы…»
– Чего? – снова изумлённо повторил Тео.
Не обращая на него внимания, парень подошёл к оглоблям, за которые минуты назад держался Дарден, и так рванул вперёд, что соха выскочила из борозды. Безумный ликтор обернулся:
– … ? – что-то сказал на непонятном, указывая на зубья-сошники.
Наверное, просил придержать, догадался Дарден и налёг на рукоять, регулируя степень погружения зубьев в землю. Ликтор кивнул и снова рванул вперёд. Дарден еле поспевал за ним.
Пахал незнакомец не хуже Якуша и даже быстрее. Не успел Дарден опомниться – на поле появились четыре полосы. Но к этому времени сумерки так сгустились, что Дарден начал спотыкаться, зато ликтор, кажется, собрался провести на поле всю ночь, хотя и дышал тяжело. Наконец помощник остановился и ткнул пальцем вверх:
– «Ночь сгустила тьмы проклятье», помогать следующий день. Ты ешь и пей?
Дурацкий вопрос был задан серьёзно, но Дарден не удержался, фыркнул. Он уже понял, что ликтор был безусловно чокнутым, ибо ликторы никогда не помогали, то всем было известно. Наверное, заблудился, отбился от своих. Но какой сильный, зараза! Не успеет Дарден его обидеть – свернёт, пожалуй, шею, если разозлится.
– Ты ешь и пей? Ты есть, где спать? – терпеливо повторил чокнутый, показывая жестами на рот и затем – сложенными руками под наклонной головой.
– Тебе негде ночевать? – вопросом на вопрос осторожно спросил Дарден, потому подумал, пока незнакомец молчал, и махнул рукой. – А, ладно! Пошли! Жрать, скажу сразу, нечего. Но я что-нибудь приготовлю. Осталось немного проса – сварим кашу. Только очаг надо будет разжечь. А спать будешь на скамье. На полатях у меня отец, да тебе там и места не хватит – вон ты какой здоровый!
Отряхивая руки, ликтор следовал за Дарденом. Соху оставили в земле: мальчишка махнул рукой небрежно, мол, некому тут воровать. Тем более скоро будет так темно, что только дикие звери смогут видеть окрест себя.
Стояли ночи закрытого Ока – на небо выползал яркий тонкий изогнутый полукруг, означавший уставшего бога. Но ликтор в темноте шагал, уверенно, ни разу не споткнувшись, тогда как и Якуш и Дарден осторожно переставляли ноги, боясь в темноте подвернуть ногу в неразличимом рве или яме.
Глава 4. Новый брат
Надо признать, появление чокнутого ликтора отвлекло Дардена от насущных проблем. Но чем ближе они подходили к дому, тем быстрее возвращались мысли, ставшие занозой в сердце. Прежде чем зайти в дом, Дарден завёл Якуша в стойло, там зажёг лучину, снял узду. От колодца принёс воды, налил коню, добавил сена. Зерна оставалось самую малость, почти всё уйдёт на посев, значит, поголодать придётся и Якушу тоже.
Ликтор с любопытством осматривался и, наверное, задал бы много вопросов, но – это стало понятно по дороге – был слишком косноязычен, словно прибыл из другой страны.
Наконец, с заботой о единственном животном было покончено, и Дарден, не потушив лучину, а взяв её с собой, поманил рукой гостя – к двери, ведущей из хлева напрямик в дом. Перешагнув порог, мальчик остановился, прислушался. Но, к счастью, от полатей доносилось надсадное дыхание, и Дарден выдохнул облегчением. Указал ликтору на скамью возле стола, мол, садись, а сам первым делом проверил отца.
Хирам слабо откликнулся, он был рад видеть сына, только пожаловался на озноб.
– Сейчас растоплю печь, отец. Сделаю тебе отвар и сварю кашу. Потерпишь?
Хирам промычал слабо – куда ему деваться?
Дарден полез кочергой в остывшее жерло печи, где утром разжигал огонь, чтобы отцу хватило тепла до вечера. На вычищенное место положил приготовленные поленья, сухую бересту для розжига и мох. Огонь неохотно занимался, но не смел сопротивляться. Дав ему разгореться, мальчик полез в сундук, достал оттуда мешочек ааламского лавочника, скупо отмерил пшена в котелок, вспомнил про гостя, у которого, не исключено, аппетит ого-го после пахоты, вздохнул подобно расчётливому хозяину, не ожидавшему гостей, и подсыпал ещё жменю. Залил водой пшено да подвесил котелок над пока слабыми языками пламени – на специальный крюк.
А гость, тем временем, тоже не скучал. Всё доставал и доставал из своей котомки какие-то предметы, даже одеяло у него оказалось с собой. Дардена распирало любопытство, но первоочередные дела – забота об отце и ужин – не терпели отлагательств. Затем не позволила робость – Дарден сделал вид, что нужно вынести золу, которую выгреб, или повесить второй котелок, для отвара. И только когда гость удалился с пустой бадьёй на улицу, наверное, хотел набрать воду, Дарден подошёл к столу, уставленному чужими вещами.
Определённо всё это принадлежало к ликторским штукам, необычным, ярким и наверняка магическим: в доме Хирама никогда подобного не видывали. Дарден осторожно потыкал пальцем в железную маленькую бочку, странную прозрачную шуршащую бумагу, в которой лежали предметы. Единственно, что узнал – небольшой котелок, заглянул в него и пустил слюну – такой крупной рыбины в местной речке давно не водилось: заречные давно всю подъели, оттого мальков с каждым годом рождалось всё меньше. Куски хоть и были остывшими, но пахли-и-и… Дарден заставил себя отойти от стола. К тому же с улицы заглянул ликтор и поманил к себе. Он был раздет до пояса или даже весь голый, Дарден не разглядел поначалу.
У крыльца гость показал: помыться хочет. Дарден буркнул: «Сейчас, ковш возьму», – а когда вернулся, замер, заворожённый восхитительным цветочным ароматом. В темноте плохо было видно, что делает ликтор, кажется, он чем-то тёр себе лицо, шею и подмышки, потом сделал жест – лей!
Ополоснув торс, ликтор натянул рубашку под накрапывающим дождём и уже самостоятельно вымыл ноги, грязные после пахоты.
«Экий чистюля!» – то ли с уважением, то ли с завистью подумал Дарден. Так-то он тоже мылся, раз в неделю нагревал печь до красных камней внутри, а вода стояла рядом в бадейках и теплела от жара рядом, да в котелках был кипяток, его добавляли в прохладную воду. А когда-то у них ещё был большой тяжёлый чан, в котором нагревать воду можно было на улице, на треноге. Но днище со временем прохудилось настолько, что местный кузнец не взялся за ремонт и за монету переплавил его в два маленьких котелка, один из них украли прямо из кузницы. Кузнец только руками развёл и не возместил ущерб, хотя (отец говорил) сам неплохо нажился на металле – какой большой был чан и какие маленькие котелки. В том, что остался на память, теперь кипятили отвар. Вообще в доме мылись в холодное время, а в тёплое все ходили на речку, плескались там вместе с заречными.
Сейчас Дардена больше интересовало, чем пахло от ликтора. Но тот вернулся в домик, покрутил головой, осматриваясь, увидел небольшую выемку в стене, специальную для мелочей, и что-то туда убрал.
В следующую секунду по взгляду гостя Дарден догадался – всё, теперь будет приставать с вопросами. Парень по-хозяйски подошёл к очагу с деревянной ложкой, брошенной Дарденом на столе, неуверенно сказал:
– «И благостно мне видеть сытых», – сам полез в котелок с просом, попробовал на вкус и поднял одну бровь удивлённо.
«Чокнутый! – в который раз повторил про себя мальчик, не переставая удивляться странным речам нового знакомого. – Что, в Ааламе вас таким не кормят? Поди, одну рыбу да колбасу жрёте?»
– Приди, о, отрок! – гость уже стоял возле стола, шуршал обёртками, а потом поманил к себе.
К Дардену, которому пришлось сесть (ибо ликтор надавил на его плечи, тем самым настаивая на приглашении к своему ужину), придвинулся котелок с холодной рыбой, рядом в другую чашку было насыпано нечто, похожее на тонкие пряники. Затем зашелестела другая бумага, яркая, из неё ликтор вытащил кусок чего-то чёрного:
– Вкушайте, о, отрок!
Мальчик не заставил себя уговаривать и накинулся на рыбу, попутно прикидывая, что из незнакомых продуктов можно дать отцу. Твёрдую пищу тот не мог есть, ему требовалось что-то водянистое, что легко глоталось. В результате отковырял от рыбы немного мяса, отодвинул его на край чашки, чтобы потом размять и разбавить жидкой кашей.
Пока он угощался, ликтор достал необычный нож с несколькими лезвиями, вскрыл железную небольшую бочку и отправился с нею к очагу – вывалил содержимое в бурлящий котелок с просом. Дарден не долго страдал от любопытства, что это было, – по дому поплыл сытый аромат мяса. Но он уже съел достаточно, и всё же хотелось попробовать, что получилось у гостя, смело кухарничающего возле чужого очага.
Вскоре аромат мясной каши смешался с запахом закипевшего отвара. Дарден снял котелок с крючка, отлил немного в кружку для отца. Следом и каша поспела. Гость принёс её на стол и вручил ложку: