Yuliya Eff – Марой и хранители (страница 18)
Арман застонал, погружая пальцы в волосы:
– Сволочь… Не убивай их больше, я не выдержу!
– Разве тебе не хочется узнать самое интересное, то, что у тебя под носом и чего ты не видишь? Цена высока, но она того стоит…
– Не хочу. Прекратим испытание, я сдаюсь! – он с надеждой посмотрел вверх, и от весёлого смеха мороз прошёлся по спине.
– Отсюда два выхода – ты сам открываешь последнюю дверь или тебя будят, Мариэль тебя предупреждала. Но до утра ещё далеко, так что тебя не скоро хватятся. Продолжим: следующий вопрос…
Вскоре ему показалось, что он сходит с ума: несколько безуспешных попыток на один из вопросов, пять душераздирающих криков выжгли ему душу, превращая её в пепел. «Я не знаю!.. Я не знаю!» – твердил он, ударяясь затылком о стекло, и боль приносила некоторое облегчение, ведь он не чувствовал и сотой доли ощущений тех, кто сгорал, захлёбывался водой или был пожираем насекомыми на его глазах.
А когда он готов был безумно рассмеяться от очередного длинного крика, вдруг прозвучал спокойный знакомый мужской голос. Ар сразу не смог вспомнить, чей:
– Дай мне руку, позволь вытащить!
И Арман, поверив, будто это новая стадия безумства, поднял трясущиеся пальцы вверх, – его ухватило, потащило наверх, над зеркалами, оставляя среди них трёх Люсиль и одну Мариэль.
– Тихо, тихо! Сломаешь мне пальцы! – кто-то похлопывал по его сжатому в спазмах кулаку горячей рукой. – Ничего себе у тебя кошмары…
Наваждение ирминсулиума понемногу отпускало, но пальцы не смогли разжаться, пока не открылись глаза. Рядом, на кровати, сидел Рене со сползшим со спины покрывалом.
– Ы… ак… ут…– хрип вырвался вместо слов «Ты как тут оказался?»
Рене, кряхтя, поднялся, обнажая туго стянутую на пояснице спину, набрал воды в кубок, согрел руками и вернулся, протянул вторую руку, помогая сесть:
– На, выпей тёплой воды, ничего другого, извини, нет. Знатно ты себе содрал голос, – придержал пальцем ножку кубка, ибо руки у Армана тряслись, грозя расплескать жидкость.
Тот, смочив горло, прокашлялся:
– Как ты здесь оказался? Ты взломал мою печать?
– Ничего я не ломал, дверь была открыта. Мимо шёл, услышал твои крики, думал, что-то случилось, а у тебя кошмар – позавидовать можно, – Рене зевнул. – Ладно, бывай!
Поднялся, кутаясь в покрывало и подхватывая сложенную простыню для вытирания, очевидно, принесённую с собой.
Арман провёл трясущейся рукой по лицу, сообразив, что оно мокрое, как и всё тело. На скомканном покрывале под спиной прощупывалось мокрое пятно. Юноша перевёл глаза на часы: четвертый. Значит, он пробыл в лабиринте разума около семи часов, не меньше.
– Эй, ты куда? – осторожное перемещение Рене по стеночке обратило на себя внимание. – И почему ты уже ходишь?
– В купальню я, погреться…
– Погреться? В купальню? – Арман окончательно проснулся. – Чокнулся, малыш?
– Сам такой, – послышалось за медленно закрываемой дверью.
Он плюнул, не собираясь следить за придурковатым северянином, вечно имеющим у себя нечто странное на уме. Снял влажную одежду, ополоснулся холодной водой над лоханью и оделся в сухое.
Живот к тому времени крутило от голода – сходил в кухню, нашёл кусок колбасного круга и хлеб, взял с собой, вернулся на второй этаж. Дверь в комнату отца, где оставили раненого, была по-прежнему приоткрыта. Заглянул внутрь – северянина не наблюдалось. Наворачивая всухомятку колбасу с хлебом, отправился вниз, к купальням. На первом уровне по коридору плыл туман. Арман готов был потереть себе глаза: не показалось ли? Зашагал к источнику тумана.
В неглубокой купальне, затянутой молочным паром, сидел, позёвывая, Рене и наслаждался горячей водой, которая стала причиной белой пелены, заволокшей пол-этажа.
– Нихром себе…– прекращая жевать, Арман уставился на северянина. – Как?!
– Полрезерва сбросил, чтоб не мешал восстановлению… Э! – увидев, что Арман раздевается, сжался. – Только не сейчас! Уйду – пожалуйста, хоть до утра кошмары свои здесь досматривай!.. Я буду защищаться!..
– Колбасу с хлебом будешь?
Глава 7. Чёрный Некромант
Когда один из его подопечных, Вестник, послал зов о помощи (второй раз за последние три года), он бросил всё и помчался наказывать наглеца, собравшегося снова обмануть гаранта сделки, а фактически – его, создателя бездушных сущностей, Чёрного Некроманта.
В памяти был свеж случай с хитроумным люмерянином, сколотившим себе состояние благодаря находчивости. Он загадал заведомо невыполнимое желание в обмен на услугу по договору Вестника, и в результате выторговал себе целых три желания вместо одного. Некромант тогда посмеялся, ибо наглых и умных уважал, но слишком быстро настал похожий случай. Или предыдущий пройдоха слил секрет, или нашёлся второй умный, тогда тем более стоило на него посмотреть.
Но когда вместо прожжённого дельца Некромант увидел восемнадцатилетнюю девчонку, интерес к делу многократно вырос. А во время разговора с ней не просто узнал, а понял: перед ним очередная Матушкина креатура, душа девчонки обновлённая и пахнет другим миром.
Вспомнил, как два года назад, в эту невинную девчонку, призывавшую смерть, залетел виердский шархал, подыскивавший себе тело. Слияние для тёмного оказалось на редкость удачным: мало того, что девчонка была из рода Старшего Основателя, ещё и находилась в Матушкином предопределении, отменить которое было невозможно.
С получением запланированных даров девчонка стала бы представлять угрозу целостности Люмерии, поскольку граница виердов с Лабассом находилась слишком близко. Шархал прицепился к чистой душе мёртвой хваткой, отравляя воспоминания, мысли и заложенное семьёй нравственное наследие. Матушка предприняла попытку, чтобы понять степень опасности, и убедилась: выжечь в девчонке шархалью сущность без ущерба для её ментального здоровья не получится.
Прозорливость и многоходовость Матушкиной мудрости всегда восхищала Некроманта, а тут представился случай воочию увидеть результат. К этому дню Чёрный давно был знаком с госпожой Делоне, виновницей многих событий, а тут увидел, что судьба Мариэль оказалась вплетена в тройную молитву Владычице, и опешил.
Вот эта, худосочная, бледная, ничего не помнящая козявка и лепечущая про вселенскую взаимную любовь – исполнитель? Однако Чёрный увидел след Матушкиного влияния, поэтому пойти против основательницы не мог. Милостиво предложил девчонке три желания, предвкушая её заказы на любовь, а значит, намечались интересные драмы, эмоциями которых Некромант подпитывался.
Но она его удивила. Если первое желание – просьба о помощнике – было логичным, то второе потратилось на прошлую жизнь, о которой смело можно было забыть. Девчонка, чья душа заполнила пустоту в выжженном сознании Мариэль, позаботилась о своей матери, живущей в другом мире.
Третье желание оставалось неисполненным, и Некромант решил, что девчонка забыла о нём.
Времени с первой встречи прошло всего ничего, как вдруг его призвали в свидетели, чего давно не случалось: все, кто знал Некроманта, предпочитал с ним не связываться. Явился на зов и оскалился, увидев старую знакомую – Мариэль, полоснувшую свою руку, чтобы доказать честность. Отдала две трети сильнейшего дара, на который Матушка возлагала надежды, а теперь пыталась убедить нервного парня в искренности своих намерений. Некромант посмеялся, устраиваясь поудобнее.
Служанку Мариэль выпроводили и, судя по решительному лицу юноши, тот собрался то ли вернуть дар (это было бы замечательное зрелище!), то ли заключить взаимовыгодное соглашение.
Накладывая на его голос свои слова, Некромант «постучался» в мысли съёжившейся на кровати девушки:
– Тук-тук. Дай, думаю, посмотрю, кто меня призвал в свидетели такой… гхм… оригинальной клятве. А это моя знакомая! Решил поприветствовать.
– Ну, здравствуйте, – пробормотала девушка. – Давно не виделись.
Некромант успел расположиться на постели так, чтобы созерцать и девушку, и обращённое к ней лицо юноши, сказал одновременно с ним:
– А ты делаешь удивительные успехи, я вижу. Кое-кому жирно перепало от матушкиных подарков за счёт одной глупой девицы.
Мариэль поморщилась:
– Я не глупа. Глупее оставлять себе то, что скоро не пригодится вообще.
Некромант хмыкнул, дождался, когда Арман начнёт говорить, и елейно протянул:
– Рационально, но не интересно. Провести последние дни, исполняя свои самые заветные желания, – что может быть заманчивей? А ты на что их тратишь? Лежишь тут, скрутилась… Ни возлюбленного, ни дара, ни резерва. Не интересно наблюдать за тобой. Так, получила удовольствие на пару минут, подумаешь… Оно хоть того стоило, м?
–