Yuliya Eff – Хендлер, или Белоснежка по-русски (страница 11)

— Угу, — промычала Настя и сосредоточилась на резке овощей, которых закупили килограмм по десять, наверное… Но рядом лежал ЕГО телефон и светил своим девайсом на разделочную доску Насти, хотя и без него было всё прекрасно видно благодаря софиту.

— Что ты «угу-угу», как сова? — сменила тон Динка, — бросай это грязное дело и иди за ним, мы и без тебя порежем. Всех! За тебя!

Настя отказалась, и только когда огромная чашка заблагоухала огуречно-укропным ароматом, а стол был освобождён от отходов, девушка взяла чужой телефон и понесла хозяину. А на поляне разворачивался концерт, в прямом смысле — в узком кругу. Гитаристов облепили так, что подобраться к тем, кто владел магией струн, было невозможно, поэтому Настя попросила передать телефон задумчиво вспоминающему аккорды Константину, и сама уселась возле подвинувшейся знакомой.

— Ну, поехали! — тряхнул головой Виктор.

Обе гитары заиграли, и знатоки ахнули: «Пинк Флойд!» Очевидно, оба «леших» состояли в музыкальной группе — слишком слаженно лилась их игра и пение без характерного фальшивого чужестранного акцента. Однако, быстро натешившись иностранными хитами или угадав мысли слушателей, парни перешли к тому, без чего не может прожить русская душа — к песням, слова которых понятны и заставляют звуки клокотать в горле и проситься наружу.

— «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер — на рукаве…» — словно гимн, затянула толпа. И другие песни, жемчужной россыпью грусти и того очарования тоской, которой живёт русский человек.

В горле образовался ком, Настя оглянулась, обозревая задумчивые и вдохновенные лица с блестящими глазами, встретилась взглядом с Костей… Как раз закончилась очередная песня, Виктор принялся подкручивать рифы (что-то его не устраивало в инструменте), а Костя, не делая паузы, перешёл к очередному шедевру, на сей раз Высоцкого:

— «Когда вода всемирного потопа вернулась вновь к границе берегов, и с пены уходящего потока на сушу тихо выбралась Любовь…» — пел, словно обращался к Насте, и кое-кто обернулся, посмотреть, на кого положил глаз звезда вечера.

Виктор, настроив гитару, подстроился под товарища, но вмешиваться в пение не стал, так и звучал одинокий голос в тишине, оттеняя дальние глухие звуки трассы, бормотание и смех у мангалов и стола, а также смелых сверчков, пытающихся аккомпанировать человеческому дуэту. На середине песни, разбивая «…люблю и, значит, я живу…» невпопад подошёл с шампурами один из шашлычников:

— Первая партия готова, господа!

Кто-то шикнул на него, и Алёнка увела шашлычника к столу: справедливости ради, нужно было поделить еду на всех. Однако аппетит брал своё, и народ завозился, засобирался к столу за раздачей. В этот момент Настя, чьё лицо горело от ненужного внимания малознакомого парня, тоже пошепталась с подругой и поднялась, к досаде Кирилла, завершающего балладу, а потом исчезла в темноте.

— Што-ш-ш, рекламная пауза! — когда закончил петь Кирилл, Игорь объявил громко перерыв, вернул вторую гитару хозяину — Андрею, тем самым освобождая руки для одноразовой пластиковой тарелки, принесённой приручённой «рыжей антилопой».

— Я прогуляюсь, ноги затекли, — Кирилл стащил кусок мяса у друга и поднялся.

— Через двадцать минут будет вторая партия, — предупредила его какая-то девушка, Кирилл кивнул и пошёл в ту сторону, где исчезла Настя.

Он шёл, осторожно ступая по незнакомой травянистой земле и прислушиваясь к звукам. Где-то впереди посмеивались девичьи голоса, потом послышался плеск и вскрик, за ним — снова добродушный смех.

Не дожидаясь официальной команды, кое-кто уже решил охладиться, и это было своевременно: нырять в темноте с толпой, рискуя треснуться об такого же «слепого», было бы опрометчиво.

На ходу стягивая футболку и расстегивая джинсы, Кирилл подошёл к берегу, на котором белыми пятнами в лунном свете выделялись платья «селянок». Отложил свои вещи ближе к кусту, чтобы не забыть место, и вошёл в воду. Его приближение не заметили — и он поплыл осторожно, брасом, на голоса беспечно болтающих девчонок. Их было двое.

Замедлился, приглядываясь к нужной цели, нырнул и заработал ногами под водой, чтобы не выдать себя.

Сильные руки неожиданно схватили снизу Настю, и она вскрикнула, но знакомый голос рассмеялся возле уха:

— Тихо ты, всех лягушек разбудишь!

— Что ты делаешь⁈ Как ты тут оказался⁈ — отталкивая наглые руки, возмутилась она.

— Я… О май гад, удаляюсь! — подруга была одарена сообразительностью. — Вы тут поаккуратней договаривайтесь… Насть, я поплаваю вон там, если что — я тебе покашляю!

— Почему сбежала от меня? — Кирилл прижал стройное тело к себе. — Я для кого старался?

Настя упиралась, выражая то ли неудовольствие, то ли смущение или гнев:

— Отпусти! Спасибо за музыкальный вечер, но ты… слишком уверен в себе.

— Разве?

Он взял одну её руку в замок и прижал к своему плечу, словно показывая, как надо обнять:

— Ты… — и не захотел договаривать фразу: что-то изменилось, тело девушки было однозначно напряжено, будто она собралась в пружину, готовая ударить и сбежать, и всё-таки она медлила, так что Кирилл потянулся к губам напротив.

Её губы дрожали, однако быстро разрешили завладеть собой, и вдруг какой-то исступлённый вздох прорвался наружу, её руки сразу расслабились, и пальцы запустились в его мокрые волосы. Это был очень странный поцелуй — девушка как будто и жаждала, и не хотела прикосновений. Кирилл даже растерялся, когда ему вернули долг страсти: Настя сама проявила инициативу — прижалась, провела руками по шее и груди, ощупывая их под плёнкой водной поверхности, обняла, как обнимают на прощание родных, и замерла.

Кирилл не торопился, но его оттолкнули, вырвались из рук:

— Пусти, я сказала!

— Но почему⁈ — он продолжал бороться с удивлением.

— Потому что так не бывает! — прозвучало многозначительное, и Настя быстро поплыла к берегу.

— Номер телефона оставь! Пожалуйста… — последняя фраза Кирилла попыталась догнать девушку. Она не обернулась, лихорадочно натягивая платье и одновременно обуваясь.

— Я тебе дам её номер, Бонд, — отозвался смешливый голос Настиной подруги откуда-то со стороны. — Если пообещаешь, что позвонишь. Или не позвонишь?

Кирилл хмыкнул.

Игорь угощался мясом и овощами не без помощи своей новой знакомой: та подкладывала вкусности со своей тарелки. Вернувшийся Кирилл застал идиллию: друг открыл рот, а заботливые пальчики положили в него очередной кусочек. Игорь поцеловал перехваченную руку и невозмутимо заработал челюстями.

— Жду тебя в машине, — Кирилл поднял с травы свою гитару, чехол от неё и пошёл к невидимому сейчас, в темноте, ряду машин.

— Тебя русалки, что ли, накормили? — проворчал Игорь, но товарищ отмахнулся рукой, не оборачиваясь. — На самом интересном месте… Инусь, что у вас по плану дальше?

Рыженькая и не скрывала, что расстроилась:

— Может, останешься? Я за рулём, могу утром подбросить до дома. Сейчас пойдём венки в воду пускать, потом купаться можно до рассвета…

— Заманчиво, — Игорь взглянул на экран мобильника, подумал и забрал из рук девушки банку с пивом, хлебнул: — Вах, красота! Уговорила. Подожди, ключи отдам лешенькому и переоденусь.

Кирилл ждал, оперевшись бёдрами о капот и уткнувшись в телефон, яркий экран освещал нахмуренное лицо молодого человека. Пискнул электронный замок, и Игорь полез на заднее сидение за вещами, чтобы переодеться. Снимая костюм лешего, поинтересовался:

— Чего смурной такой? Не обломилось?

— Обломилось, — помедлив и всё так же не открывая взгляда от экрана, ответил друг.

— Неужели засосало?

— Можно и так сказать.

Игорь надел джинсы, а футболку перекинул через плечо, садиться на водительское место не торопился, дотянулся до бардачка, вытащил оттуда барсетку, сложил в неё мелочь — телефон, портмоне:

— И что тебя опять не устроило? Опять я виноват, не ту выбрал?

— Всё нормально. Условия я выполнил.

— И?.. — ремень от барсетки застегнулся на чуть полноватом животике убеждённого гедониста.

Кирилл тем временем уже сидел на первом сидении рядом с водительским и откручивал крышку на бутылке с водой:

— Категория «14+».

— То есть? — Игорь натягивал футболку. — Ей меньше двадцати? А и не скажешь…

— Слишком романтично заточена. Не хочу, чтобы прилипла, как банный лист. Жди потом истерики и претензии несостоявшейся принцессы…

Про странную и многозначительную фразу Насти «Потому что так не бывает!» он промолчал, потому что сам не понимал, какое значение девушка в него вкладывала: или слишком близко к сердцу приняла внимание малознакомого парня, или просто персональные тараканы мешали ей наслаждаться жизнью. В обоих случаях Кирилл бы почувствовал себя неловко, поэтому решился на самое простое — побег, пока не затянуло и не опустошило, как с Лерой. Игорь об этом догадался:

— Трусишка зайка-серенький! Какую же тебе антилопу надо, чтобы ты, наконец, зажил полной жизнью, а не воспоминаниями, будто унылый монах? Садись за руль, я уже выпил — мой день настал.

Игорь от связки ключей отцепил тот, что заводил машину, вставил в гнездо и закрыл дверь со своей стороны, ещё не уходя и дожидаясь ответа, а Кирилл медлил, пересаживаясь, — и друг сложил локти на опущенное стекло, опёрся подбородком. Настроение Карамзина ему не нравилось, а ведь были надежды на намечающееся шоу: «Жаль, очень жаль…»