Юлия Дьяченко – 8 июля я выбрала себя (страница 2)

Сердце забилось быстрее, но тут же к моему удивлению ко мне подошла девушка – Даша. Она взяла меня за руку и увела в сторону, чтобы поговорить.

– С кем ты? – начала она осторожно, глаза не отпуская меня. – Вы просто решили расписаться? Или ты беременна?

Мы сели на скамейку. Даша расспрашивала обо всём: о моей жизни, рассказывала о том, как сейчас живёт мой бывший.

В этот момент я почувствовала странное облегчение. Может, потому что наконец-то могла рассказать кому-то правду.

А потом выяснилось: документы на свадьбу мы подали на один и тот же день. И расписываться будем по очереди – сначала они, потом мы.

Мне стало смешно – горько и иронично

На их свадьбе будет мой бывший.

Я не ошиблась.

Месяц до свадьбы тянулся, словно вечность.

В голове постоянно крутились одни и те же мысли: как он нас увидит? Что будет чувствовать? Как поведёт себя?

Я боялась неловкости. Ведь на той свадьбе будут его родители – те самые, кто когда-то принимал меня как родную дочь. Мы хорошо общались, и они действительно меня любили.

Как смотреть им в глаза? Как вести себя, если вдруг возникнет конфликт?

И как объяснить мужу, кто они? Он даже не знал, как выглядит мой бывший.

Эти вопросы не давали покоя. Внутри всё колотилось от смешанных чувств – страха, стыда, надежды и сомнений.

Я понимала, что этот день станет испытанием не только для меня, но и для всех вокруг.

Мой муж никогда не был знаком с моими родителями. Поэтому мы решили, что в день их первой встречи сообщим им и о свадьбе.

Петя пришёл подготовленным – в руках у него была бутылка дорогого коньяка для папы, а для мамы – раскошный букет цветов.

Мама накрыла стол – простой, но особенный ужин. В воздухе витало волнение и ожидание.

И вот настал «момент икс». Петя, слегка волнуясь, встал и попросил у моего папы руки и сердца.

Мой папа оказался человеком ранимым и осторожным. Он распереживался: мы ведь так мало знакомы, зачем такая спешка?

Но мама перебила его мягкими, но уверенными словами:

– Сам-то, папа, мы тоже расписались через два месяца, и вот уже 35 лет вместе, с двумя прекрасными детьми.

Эти слова разрядили обстановку. Папа немного успокоился, и вечер прошёл в тёплой, семейной атмосфере.

В тот день я поняла, что мой муж и моя семья – теперь одна команда. И это было начало чего-то важного.

Мы решили соблюсти традицию: накануне свадьбы жених и невеста ночуют врозь. Я осталась у родителей. Утром всё было как в кино – мы долго собирались, естественно опаздывали, мама суетилась и при этом не упускала случая меня подколоть:

– Представляешь, что Петя подумает? Девушка, которая через неделю хотела уйти – вдруг и правда сбежала? Я улыбалась, но в голове было много мыслей. Слишком много.

Когда мы приехали к ЗАГСу, я сразу заметила машину мужа. Сердце оборвалось. Рядом с ней – стояла припаркованная машина моего бывшего.

Я испугалась. Очень. Подойдя ближе, я увидела его. Он стоял на ступеньках с братом и своими родственниками.

Паника накрыла меня с головой. Я машинально остановилась и уже почти повернулась, чтобы уйти. Бежать. Но рядом оказался мой брат. Он тихо приобнял меня и сказал:

– Пойдём. Не бойся. Всё будет хорошо. Мы подошли к ЗАГСу и стали ждать своей очереди.

Бывший и его семья стояли рядом, но никто не поздоровался. Я, словно по сценарию внутренней победы, просто подошла и спокойно сказала: – Поздравляю вас, Виталик. Поздравляю, Даша.

Он покраснел – злость, растерянность, неловкость. Не знал, куда себя деть, пробормотал что-то и поспешно ушёл. И тут произошло то, чего я не ожидала. Мама бывшего подошла ко мне, обняла и с искренностью в голосе сказала: – Поздравляю тебя. Я была в шоке.

А моя мама в этот момент наклонилась ко мне и шепнула: – Он лучше, чем тот. Ты всё сделала правильно. И тогда я поняла: я не сбежала. Я пришла.

В ЗАГСе было тихо и светло. Нашу фамилию объявили, и мы зашли в зал.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Меня слегка трясло, сердце колотилось – не от страха, а от осознания: сейчас моя жизнь навсегда изменится.

И вот момент настал.

Нам подали папку с документами. Я взяла ручку – и расписалась, как будто делала это всю жизнь.

А вот Петя… Петя растерялся.

Он долго смотрел на бумагу, словно пытался расшифровать древний манускрипт. Мы с сотрудницей ЗАГСа и мамой по очереди объясняли, куда именно ставить подпись.

– Вот тут, Петя. Нет, ниже. Да, вот здесь!

Он, кажется, даже вспотел. Минут десять мы буквально «тыкали» в нужное место, и всё это время он пытался не выглядеть глупо, но получалось смешно.

А потом я посмотрела видео.

На нём казалось, будто я его заставила.

Серьёзно, со стороны – как будто я сама его притащила, поставила под венец, а теперь не отпускаю, пока не распишется.

Мы смеялись над этим потом долго.

Но в тот момент, когда он всё-таки расписался, я почувствовала, как наступает не конец свободы, а начало чего-то другого. Сложного. Возможно, странного. Но моего.

Нашего.

Медовый месяц длился всего неделю.

Ни заграницы, ни отелей, ни чемоданов по расписанию. Только мы. Два человека, которые почти не знали друг друга, но уже называли себя мужем и женой.

Это было спонтанно, как всё в нашей истории.

– Куда едем? – спросила я, когда мы сели в машину.

– А куда захочется, – ответил Петя.

Мы поехали.

Сначала в Абрау-Дюрсо. Туда, где в воздухе витает запах винограда и лёгкого алкоголя, и кажется, будто даже воздух там умеет петь.

Мы гуляли у воды, молчали, разговаривали, снова молчали.

Потом – Кабардинка.

Петя говорил, что она напоминает ему Ялту, хотя он там никогда не был. А я ему верила.

Мы жили без графика. Останавливались в недорогих квартирах, пили кофе на ходу, ели пирожки у трассы, смотрели на море, целовались в переулках.

Всё было как в кино, только это было моё. Настоящее.

Потом был Ставрополь. Потом Ейск. Потом ещё что-то. Мы ехали, пока не кончились дни.

Каждый город был как новый штрих к портрету Пети. Я открывала его, как книгу, в которой каждая глава удивляет.

Он мог раздражать, смешить, заботиться, спорить, молчать – и всё это было живым.

В какой-то момент я поймала себя на мысли:

– Я не боюсь. Я больше не боюсь.

Эта неделя дала мне то, чего не давали годы рядом с другими: ощущение, что я на своём месте.