Юлия Дубовицкая – Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей (страница 22)
– Да мы тоже квартиру купили, ремонт сейчас делаем, евроремонт, всё умное! – вторило слева.
Голоса врезались в сознание, как ножи. Все – вверх. Все – к чему-то новому, блестящему, современному. А её тянуло – назад. В пахнущие деревом полы. В высокие потолки, которые надо отапливать. В район, где во дворе, может, и правда колонка. И от этого контраста стало так одиноко, что захотелось выть. Но стоило ей закрыть глаза……и она уже не в шумной толпе.
Она в той комнате. Пустой. Солнечный квадрат на дубовом полу. И она лежит на этом полу, щекой прижавшись к шершавому, тёплому дереву. И это не пол. Это поле. Поле синей-синей лаванды. И вокруг, куда хватает глаз, растут густые кусты алых роз. И над головой – не потолок, а небо Сада Веды. Тихое, глубокое, своё. Обитель. Не дом. Не квартира. Обитель.
И от этого видения снова перехватывало дыхание. От жгучей, почти физической жажды этого. И от леденящего ужаса перед шагом, который к этому ведёт.
Вся дорога домой прошла в войне. Одна часть её, дикая, корневая, кричала хрипло: «Бери! Это твоё! Это твоя земля здесь, в аду города! Это корни!» Другая, вымученная годами выживания, скулила в страхе: «Не потянешь. Осудят. Дети отвернутся. Останешься на улице. Пусть лучше будет просто красивым сном. Безопасным. Нереальным.»
Лилит шла, и казалось, что мир раскололся. Ноги ватные. А дома Тишина. Дети ещё у бабушки. Лилит села на диван, будто кость сломала. Голова гудела, как улей. Мысли – стая ворон: деньги, паркет, дети, колонка, стыд, восторг, страх. Они клевали мозг. Кружились. Она закрыла глаза, просто чтобы не видеть комнату, эту свою, тесную, уже чужую. И провалилась. Не в сон – в забытьё. А из забытья – туда.
«Лилит пятнадцать лет. Сирень, ее день рождение и его короткое привет в коридоре.
Он давал. Не любовь – надежды. Крошки с барского стола внимания. Взгляд подольше. Случайное прикосновение к рукаву. Смех над моей шуткой. А потом – отворот. Разговор с другой. Её смех в ответ.
Лилит жила чувствовала ту боль, когда он ее не выбирал, которая пронизывала все ее существо. Но она тихо и молча страдала, а точнее убегала в свой вымышленный мир.
И тогда Лилит показалось, что ее не выбрали, потому что она плохо старалась, ходила в тишину и не боролась… Тогда она была слишком мала, чтобы сделать правильные выводы.
И тогда, в пятнадцать, в слезах и соплях, в полной тьме непонимания, я вынесла приговор себе и миру. Ошибочный. Кривой. Но железный:
«Значит, надо БРАТЬ. ДОКАЗЫВАТЬ. ДОБИВАТЬСЯ. БОРОТЬСЯ. Любовь не приходит сама. Её завоёвывают. Как крепость. Если тебя не выбрали – ты недостаточно дралась. Значит, надо драться сильнее. Стать другой. Громче. Настойчивей. Лучше.»
«Я не знала тогда, маленькая, дура, что бороться надо не с миром, а с собой. Со своей жаждой обладания. Со своей иллюзией, что можно заслужить любовь, как пятёрку по математике. Что можно дожать человека до нужного чувства.
Я не знала. Я просто взяла этот кривой меч – «бороться» – и пошла с ним по жизни. И дралась. Следующие двадцать лет. Со всеми и за всё. С парнями, которые были не те – доказывала, что я «та самая». С мужьями – что я достойна быть любимой. С детьми – что я хорошая мать, даже когда срывалась. С системой – что я могу быть успешной.
С самой собой – что я могу быть лучше, умнее, стройнее, светлее. БОРОЛАСЬ. Это было моё основное состояние. Осанка. Взгляд. Сжатые кулаки во сне. Я не умела по-другому. Ждать? Доверять? Отпускать? СМЕШНО. Мир не даёт просто так. Мир надо брать. Иначе – проиграешь. Останешься у разбитой любви в пятнадцать лет навсегда».
Лилит дёрнулась на диване. Открыла глаза. В комнате был вечерний сумрак. Щёки мокрые. По спине – холодный пот, липкий, как тогдашний стыд. Сердце билось, словно и правда только, что Лилит только что была в той подростковой войне. В горле стоял ком. А в голове, поверх гула про квартиру, звучали новые слова. Чёткие. Твёрдые. Не мои – а будто кто-то внутри продиктовал, выбил на камне: «НЕТ. Я БОЛЬШЕ НЕ БОРЮСЬ.»
Тишина. Эхо. «На всё – воля Бога. Если квартира – МОЯ, она меня дождётся. Если продадут – значит, не моя. Значит, будет другой вариант. И, возможно, лучше.» Произнесла Лилит вслух, чтобы сама себя слышать.
Глава 10. Сон о шакалах, или Прощание, которое пришло во сне
За последний год Лилит очень много училась. Получила несколько сертификатов. Работала всё глубже как коуч-трансформатор. Но внутри всё сжималось в комок – от разочарования и выгорания.
Какой же я специалист? Да, дипломы. Хоть соли! Но кому они нужны? Если продавать через боль или обещанный фальшивый результат – не могу и не хочу. А по-другому – где брать клиентов?
И какой я, нафиг, специалист без своего результата?
Кто я? Потеряла здоровье от всех своих «трансформаций». Все свои 40 – на лице. Тесная квартира. И недавний разрыв отношений. Да и прекрасные, очень любимые дети – Лучик и Лучия – подростки современного мира, не понимающие сострадания, мечтами избалованные и совсем не знающие, чего хотят! И где я? Какая я мать? Какой бизнесмен?
Всё это крутилось колесом в голове. И какие тут подводи итоги года?
Но главное – что она слышала не раз на всех своих семинарах: то, что ей пора порвать со старой версией себя.
Да, она понимала, что сильно поменялась.
И гуляя по лесу, Лилит видит себя. Красивую, весёлую, у которой вроде бы всё под контролем, довольную – такая молодец! Которой она считала себя ещё несколько лет назад.
Но ужас: стая шакалов сдирает с неё всю плоть и съедает остатки, как вороны, кружась над падалью.
…И вот она уже не наблюдала со стороны. Она была той женщиной. Чувствовала, как клыки рвут плоть, которую она так лелеяла – ту, что улыбалась на фото, выступала с мастер-классов, носила маску «всё под контролем». Боль была не физической, а стыдливой, унизительной. «Меня едят за то, кем я притворялась».
И в этот миг, в самом центре кошмара, внутри неё – не в теле, а в том, что оставалось, когда тело было съедено, – вспыхнула не ярость, а ледяная ясность. «Это не я. Это оболочка. И её время кончилось».
И тогда во сне она открыла глаза, обращённая внутрь себя. Не слепота, а всевидение. ЕЕ молчаливые губы, не открывая рта выдавали слова. Да не крик, не шепот. А настоящее заклинание…
Слова падали не звуками, а раскалёнными печатями. Каждая строчка прожигала воздух, оставляя в нём след. Шакалы взвыли, но уже не от голода – от ужаса. Они хотели поживиться страхом, трусостью, обидой и потерей воли. А перед ними возникло что-то другое, не вкусное, опасное и непостижимое. Воля. Суверенитет.
«Это моя территория» – прозвучало финальным ударом.
Кошмар затрещал по швам и разлетелся, как остатки пепла, сожженного листа.
Лилит проснулась. Сердце билось ровно и громко. Не от страха. От силы. Уфф. Это был сон. Страшный, безумный, ужасающий сон. Но почему-то она понимала, что там осталась та девочка, которая исчерпала свой ресурс. Та, которая должна была вырасти. Переродиться. И старая версия себя… всё. Она закончилась. Теперь – только новая.
Лилит выдохнула и поняла, что это и был её мистический ритуал, о котором она слышала уже год. Это и был тот порог, через который должна была пройти её психика.
Так как бабочка не появляется из гусеницы. Гусеница в коконе полностью растворяется. И из нового, преображённого ДНК рождается бабочка. Причём – в своё время. …Старая версия себя… всё. Она закончилась. Теперь – только новая. И где-то на краю сна она слышала смех – детский, звонкий. Тот, что был когда-то и будет ещё. Этот смех и был её главным «зачем». Чтобы они знали: меняться – не страшно.
Смерть машет. А машет она всем.
Кому-то в спину дышит,
Кому-то наступает на лапки тихо.
Идёт она за каждым – с самого рассвета до заката!
В свой срок, отмеченный, придёт.
Кому какой отмерен срок? И всем ли это благо?
Кому идти тот путь в толпе?
Кому-то – в одиночку, но с наградой.
Кому-то – быстро, словно вдох!